Цзян Чэн и его даочжан

      Всё случившееся придало Юй и прочим адептам Цзян сил, и если Вэнь Чао был уверен, что вид того, как Цзян Чэн утратил золотое ядро и упал без сознания, выведет хозяйку Пристани Лотоса из равновесия, лишив её сил, то ошибся. Адепты Цзян, которым случившееся с Цзян Чэном несчастье лишь придало сил мстить, так как насколько многие из них боялись и ненавидели Пурпурную Паучиху, настолько же любили Цзян Чэна, теперь теснили Вэней с такой яростью, что против такого напора было бессильно всё воинское искусство ордена Вэнь. Когда Фэнмянь вернулся домой, воины Цзян отнюдь не терпели ещё поражения, а Юй сражалась впереди всех и Фэнмянь не преминул к ней присоединиться. — Что с тобой? — спросил он, видя совершенно седые волосы жены. — После, — только и ответила Юй, поймав взгляд Вэнь Чао, полный настоящей злобы.       Фэнмянь же ощутил к юному Вэню, скорее, сострадание, подумав, что, если бы оказалось возможным оставить Вэнь Чао жизнь, тот мог бы спокойно жить — как рядовой заклинатель, никому не делая дурно. Но думать об этом далее глава Цзян просто не смог, так как Вэнь Чао призвал пламя и метнул его сгусток в Юй Цзыюань. Но Цзыдянь снова спас свою хозяйку. Взвившийся в воздухе духовный кнут принял вэньское пламя на себя, точнее, даже в себя, вспыхнув одновременно фиолетовым и алым, и обвил Вэнь Чао, задушив его. Младшего сына Вэнь Жоханя более не было в живых, но и Цзыдянь не выдержал взаимодействия с вэньским пламенем и рассыпался, как и тело Вэнь Чао. Цзиньчжу, видя, что произошло, бросила своей госпоже особой силы талисман, защищая её собственным духовным кнутом, как и Иньчжу, и битва продолжилась. Справляться с вэньским пламенем было хоть и нелегко, но отнюдь не вовсе невозможно — спасали талисманы, созданные Цзян Чэном. Если бы не наблюдения за стражами-Вэнь в лагере перевоспитания, неизвестно, удалась ли бы затея Цзян Чэна — попытаться спасти Пристань Лотоса с помощью столь скромного оружия, как талисманы. Но он запоминал в своё время каждый их приём, и теперь его талисманы отлично нейтрализовали вэньское пламя. На какой-то момент показалось, что в битве наступил перелом, но… Одинаковой неожиданностью для всех было прибытие в Пристань Лотоса самого главы Вэнь. — Едва ли ты мог предвидеть мой ответный визит, верно? — спросил глава Вэнь, глядя Фэнмяню в самые глаза. — Я знал, что Вэнь Чао не устоит. Не следовало оставлять в живых Ван Линцзяо, если ты хотел обезопасить себя. Связать и запереть её было недостаточно. Ван Линцзяо послала мне весточку, оставшись одна. Твоя жена совершила ошибку, считая её слишком глупой и вовсе ни на что не годной. Да, Ван Линцзяо — взбалмошная, не слишком сильная и не слишком умная девица, но на то, чтобы оповестить меня, её хватило. Когда я потерял Вэнь Сюя, мы могли стать близки с А-Чао, но ты лишил меня и этого, — с ненавистью бросил он Фэнмяню. — Хотя ты вряд ли смог бы это сделать. Наверняка это ты… — прошипел он, уставившись на Юй, словно хотел убить её одним взглядом. Та вполне понимала, что этот момент действительно может стать её последним. Цзыдянь спас её от Вэнь Чао, но даже самый совершенный талисман, как и клинок её мужа, вряд ли будет в силах отразить вэньское пламя, а позволить Цзиньчжу и Иньчжу лишиться своих духовных кнутов Юй не могла, да и Вэнь Жохань был несравнимо сильнее Вэнь Чао.       Цзян Фэнмянь уже готов был закрыть жену собой, но тут произошла ещё одна неожиданность. К воинам Цзян присоединился отряд воинов Не, потом — Лань, а потом — и Цзинь. — Откуда… — чуть ли не хором произнесли Цзян Фэнмянь и Вэнь Жохань. — Меня убедил А-Сан, — просто ответил Не Минцзюэ. — Да мне и следовало хорошенько поговорить с тобой, Жохань, после того, что мой младший брат перенёс в Цишане… — Если бы не лагерь в Цишане, твой обожаемый братец мог бы и не достигнуть того, чего достиг, — усмехнулся Вэнь Жохань.       Лучше бы он этого не говорил. Вспомнив бледность и крайнее истощение Не Хуайсана после его возвращения домой, Не Минцзюэ на миг утратил хладнокровие, мгновенно выхватив из рукава веер из серебристого шёлка и метнул его в главу Вэнь. Вэнь Жохань усмехнулся и метнул навстречу шар пламени, уверенный, что огненная ци оставит от веера пустое место, но бамбук и шёлк пошли сквозь пламя с той же лёгкостью, как прошли бы сквозь воздух или воду, не только не пострадав, но и мгновенно отделив голову Вэнь Жоханя от туловища. Не Минцзюэ хмыкнул: — Я был уверен, что потребуется помощь Бася, но… Что ж, пусть А-Сан продолжает создавать веера, хотя ему явно больше по душе целительные. А-Сан уверяет меня, что с веерами искажение ци не будет грозить не только мне, но и никому из ордена Не в будущем. — Мне нет дела до вееров Не, — ответила Юй голосом, не предвещавшим ничего хорошего. — Вэй Усянь где-нибудь здесь?       Встревожившись от мысли, что жена в своём нынешнем состоянии вполне способна задушить юношу своими руками без всякого Цзыдяня, Фэнмянь поспешил перевести её мысли в другое русло: — Хотел бы я знать, откуда здесь Цзини? — спросил он словно бы самого себя. — Не в характере Цзинь Гуаньшаня… — Должно быть, госпожа Цзинь и Цзинь Цзысюань смогли убедить его, — ответила Юй и слегка хмыкнула: — А ты ещё сомневался в выгоде союза между А-Ли и Цзинь Цзысюанем… Но всё же — Вэй Усянь здесь?       Вэй Усянь действительно был здесь, они с Лань Ванцзи и Сичэнем, который настоял на том, чтобы сопровождать младшего брата и его возлюбленного, сражались вместе. Им троим не могли противостоять и лучшие воины Вэнь, так что теперь все трое разоружали их, а Вэй Усянь попутно приветствовал друзей из клана Цзян, без конца рассказывая о счастье с Лань Ванцзи и о детях Вэнь Цин. Не Минцзюэ при всей своей выносливости был серьёзно утомлён, действуя одновременно саблей и веером, чтобы справиться с противниками наверняка. Веер Не Хуайсана как духовное оружие Не Минцзюэ носил всего несколько дней, но с ним было так легко, словно он был при главе Не всю жизнь. Воины Цзинь же справлялись с вэньским пламенем так легко, что стало понятно, почему Вэнь Жохань не тронул Башни Золотого Карпа. Заметив одного из адептов Цзинь, с которым успел познакомиться в лагере перевоспитания, Вэй Усянь спросил: — Вы сражаетесь с такой энергией — что тому причиной? — И тут же его осенила счастливая догадка. — Неужели… — У главы Цзинь родился внук, — подтвердил адепт Цзинь, сияя. — Поэтому глава Цзинь и согласился так легко с госпожой Цзинь, когда та потребовала отправить отряд на помощь Пристани Лотоса. Особенно после того, как все увидели клеймо на щеке молодого господина Цзиня. Госпожа Яньли настаивала, что хочет видеть на торжестве в честь своего сына именно Вас, молодой господин Вэй. Вэй Усянь расцвёл улыбкой, но Лань Ванцзи с братом мягко напомнили ему: — Об этом после. К делу.       Вэй Усянь кивнул. Когда оставшихся в живых Вэней обезоружили, а тела убитых убрали, из одной из запертых комнат Пристани Лотоса вытащили Ван Линцзяо. Решено было, что она поселится в монастыре. — Я не хочу… — испугалась Ван Линцзяо, представив, что может её ожидать, но Не Минцзюэ поднёс к её шее Бася и просто спросил: — Тогда, может быть, к чиновникам загробного мира? Подумай хорошенько. Поселившись в монастыре, ты будешь молиться о благополучном посмертии для своего Вэнь Чао. Верную вдову в монастыре будет ожидать уважение.       Ван Линцзяо покорилась и несколько адептов Цзян, получив сопроводительное письмо от своего главы, взялись доставить её в один из женских монастырей в Юньпине.       Вэй Усянь тем временем только и говорил о том, чтобы повидать шицзе с племянником, а Сичэнь убеждал, что вначале следует отправиться в Цишань, когда к ним пробилась пылающая гневом Юй, которую из последних сил удерживал Фэнмянь.