Цзян Чэн и его даочжан

— Нечистая Юдоль… — вздохнул Цзян Чэн, окидывая взглядом места, где был счастливее всего в юности, находя утешение от вечного гнева матери и безволия отца. — Если я и был где-то действительно свободен в прежние дни, то — здесь… — Но резиденция Верховного Заклинателя… — добавил Сяо Синчэнь в задумчивости. — Я был уверен, признаться, что она будет смотреться несколько роскошнее. — Ты не знаешь А-Сана, мой Чэнь-эр, — мягко ответил Цзян Чэн. — А-Сан, если ему случилось стать Верховным Заклинателем, сделал бы Нечистую Юдоль образцом изящества и обителью искусств, но — не роскоши. А-Сану этого не нужно. Сяо Синчэнь понимающе кивнул: — На месте главы Не я поступил бы точно так же. Кроме того, что наверняка сделал бы обитель Верховного Заклинателя средоточием не только искусств, но и наук.       Оба уже собирались представиться стражам Нечистой Юдоли, когда их заметил сам Не Хуайсан, прогуливавшийся у входа в Нечистую Юдоль с неким весьма элегантным заклинателем в тёмном ханьфу. Этот последний носил на поясе меч, но на поясе его висел также и веер, удивительно похожий на тот, что был в руке у Не Хуайсана. — Чэн-эр… — воскликнул Не Хуайсан. — Мой А-Лань, я знал, я знал, что… — Проглотив счастливые слёзы, он поспешил пригласить пришедших войти: — Прошу вас, Чэн-эр, почтенный Сяо-даочжан… — Мы знакомы? — спросил главу Не Сяо Синчэнь. — Я знаю Сяо-даочжана, поскольку медитировал, чтобы узнать, как все эти годы провёл А-Чэн, был ли он счастлив, и я искренне благодарен Сяо-даочжану за А-Чэна. И почтенной Баошань-санжэнь, разумеется, также.       Сяо Синчэнь поклонился, а Цзян Чэн, увидев и услышав Не Хуайсана, не смог сдержать слёз и бросился к своему прежнему возлюбленному, упав в его объятия. Сяо Синчэнь же и спутник Не Хуайсана встретились взглядами, в которых читалось глубокое волнение и радость, разделяемая со своими возлюбленными, а то, что даочжан в тёмном ханьфу был возлюбленным Не Хуайсана, было видно невооружённым глазом. — Мой А-Чэн… — шептал Не Хуайсан, гладя волосы Цзян Чэна. — Я знал, что ты найдёшь своё счастье за эти годы. — Мой А-Сан, как я вижу, тоже счастлив, — улыбнулся Цзян Чэн. Не Хуайсан кивнул. — Это так, мой А-Чэн. Я пожелал тебе счастья, увидев, что ты решил стать учеником Баошань-санжэнь и полюбил такого чудесного человека, как Сяо-даочжан. Я был уверен, что ты обрёл своё счастье и останешься у Баошань-санжэнь навсегда, а ты здесь… — А мой А-Сан счастлив? — спросил Цзян Чэн, смахивая слёзы. — Я совсем не подумал о том, чтобы воспользоваться медитацией, дабы увидеть тебя — ни разу за эти годы… — Моему А-Чэну нужно было исцелиться, не только телом, но и духом, — нежно улыбнулся ему Не Хуайсан. — Значит, мой А-Чэн был поистине счастлив все эти годы, а это чудесно. — В самом деле, — согласился Цзян Чэн. — Эти шестнадцать лет пролетели, как шестнадцать дней. И, оказывается, здесь столько всего произошло… — В самом деле, — подтвердил Не Хуайсан. — Идёмте ко мне, нам нужно поговорить весьма о многом. *       Приготовив лучшего цинхэсского чая гостям, себе и своему возлюбленному (а что спутник Не Хуайсана был именно его возлюбленным, Цзян Чэн и Сяо Синчэнь поняли сразу), Не Хуайсан приступил к своему повествованию: — Когда дело с орденом Вэнь было полностью улажено, наиболее виновных приговорили к высылке из Поднебесной, а ближайшие родичи Вэнь Цин, никому и никогда не делавшие дурно, присоединились к ордену Лань. Безночный Город сделали землёй, где все ордена — и крупные, и небольшие — могли бы свободно вести торговлю, не ссорясь и не соперничая, что послужило бы окончательному примирению всех орденов. Даже фанатики из ордена Юй, что вечно держатся в тени, ведут в бывшем Безночном Городе торговлю наравне с остальными. А впрочем, речь не об ордене Юй. Дагэ отправился в орден Лань, где наш Сичэнь вступил с ним в брак и окончательно исцелил от склонности к искажению ци. Сестрица Цин (теперь я зову её именно так, поскольку весьма ей обязан, но об этом речь впереди) хорошенько проработала способ зачать и выносить дитя в золотом ядре, которым воспользовались Вэй-сюн с Ванцзи-сюном и наш Сичэнь с дагэ. И теперь у нашего Сичэня дочка и сын, а у дагэ — дочка, так как вначале наш Сичэнь смог зачать близнецов обоего пола, благодаря своему сильному золотому ядру, а позднее дагэ, убедившись, что полностью избавился от склонности к искажению ци (а иначе это передалось бы и будущему ребёнку по словам сестрицы Цин), смог последовать его примеру и зачать дочку — в медитации. У Ванцзи-сюна и Вэй-сюна было точно так же — Ванцзи-сюн зачал близнецов, а Вэй-сюн дочку. — Мой А-Сан также это испробовал? — рискнул спросить Цзян Чэн с особой нежностью. — Однажды, А-Чэн, — кивнул Не Хуайсан. — Так что мы А-Ланем воспитываем нашу дочку — именно нашу, так как мой А-Лань медитировал вместе со мной и поделился духовной энергией. Всё же, создавать веера — боевые и целительные — это одно, а зачинать дитя… Но, благодаря моему А-Ланю, всё окончилось благополучно, и мы назвали нашу крошку — А-Мэй. — А как вышло, что мой А-Сан стал Верховным Заклинателем? — спросил Цзян Чэн о том, о чём хотел узнать больше всего. — Это произошло не сразу, А-Чэн, — уточнил Не Хуайсан. — Был созван совет кланов — несколько лет спустя после окончательной победы над Вэнями. Должно быть, все поняли, что иметь Верховного Заклинателя всё же предпочтительнее, чем не иметь такового. Вначале выбирали между Ванцзи-сюном, так как клан Лань потерял своего главу и был признан наиболее пострадавшим от рук Вэней несмотря на то, что Вэнь Сюй и не смог причинить ему чересчур сильного ущерба, благодаря Вэй-сюну, и Цзинь Гуаньшанем, рассудив, что, если глава самого состоятельного ордена станет Верховным Заклинателем, это будет выгодно для всех. — А мой отец? — спросил Цзян Чэн. — Ведь Пристань Лотоса была спасена во многом именно благодаря ему. Неужели его кандидатуру вовсе не взяли в расчёт, избирая Верховного Заклинателя? — Именно так, А-Чэн, — подтвердил Не Хуайсан. — О главе Цзян как о кандидате в Верховные заклинатели, не в обиду ему будь сказано, речи не шло, скорее всего, потому что его мягкость общеизвестна, а быть выдающимся воином — ещё не означает быть подходящим кандидатом в Верховные заклинатели. — Я понимаю, — кивнул Цзян Чэн. — Если бы моему отцу и предложили стать Верховным, он бы отказался. А если бы согласился, наверняка был бы Верховным только номинально, а все или по крайней мере большинство обязанностей исполняла бы моя мать, закончив в итоге точно так же, как и Вэнь Жохань. Но как вышло, что Верховным сделали именно тебя? — Видишь ли, А-Чэн, — ответил Не Хуайсан, угощая своего возлюбленного, Цзян Чэна и Сяо Синчэня конфетами, — должно быть, этому поспособствовало то, как я управлял орденом Не после того, как дагэ поселился в Облачных Глубинах с Сичэнем-гэ. Дагэ положился на меня, передавая полномочия главы ордена, и я не мог его подвести. К тому же, я не мог допустить, чтобы адепты Не продолжили слишком рано уходить из жизни из-за сабель, и все свои духовные силы, как бы невелики они ни были, я вкладывал в веера, вначале надеясь, что, если адепты Не станут носить их вместе с саблями, это убережёт от искажения ци, благодаря целительным свойствам вееров, но, вспомнив, как мой веер смог обезглавить Черепаху-Губительницу, а в руках дагэ — и самого Вэнь Жоханя, я приложил все силы к тому, чтобы создавать как целительные, так и боевые веера. Так что теперь все адепты Не уже много лет как не умирают раньше времени от искажения ци. А стать Верховным… Что ж, это во многом хлопотно, но и выгодно, поскольку позволяет мне распространять веера моего ордена как верное средство от возможного искажения ци. — Но ведь выдавать тайны техник своего ордена не полагается, А-Сан, — напомнил Цзян Чэн. — Во всех кланах за это наказывают. — Кто стал бы наказывать Верховного Заклинателя, мой А-Чэн? — мягко улыбнулся ему Не Хуайсан. — К тому же, не существует запрета предотвращать искажение ци. С веером искажение ци не будет грозить и тому, кто носит меч. Да и мечи с саблями, как и луки со стрелами, со временем отойдут в прошлое — но не веера.       Цзян Чэн, как и Сяо Синчэнь, не могли не признать правоты Не Хуайсана. Цзян Чэн хотел спросить о том, как провёл Не Хуайсан все эти годы, но их беседу прервал приход девицы, по-видимому, одной из воспитанниц ордена Не. На поясе её ханьфу висел веер, а в руке был бамбуковый посох, которым она ловко поигрывала, но, войдя в покои Не Хуайсана, сейчас же перестала это делать, поклонилась главе Не и тому, кого Не Хуайсан называл А-Ланем, и кротко произнесла: — Глава Не, наставник Сун, я закончила с тренировками. — Отлично, А-Цин, — кивнул ей Сун Лань — выходит, спутника Не Хуайсана звали именно так. — Можешь заняться медитацией — это восстановит твои силы. — А после — можешь расписывать веера, — чуть улыбнулся Не Хуайсан.       Глаза девицы сверкнули — той больше всего нравились тренировки с посохом и веерами, но и расписывать веера и медитировать было нисколько не менее приятно. — Благодарю, наставник Сун, глава Не, — поклонилась она с искренней признательностью, и позволила себе спросить: — У нас гости? Не Хуайсан кивнул. — Это Цзян Ваньинь, — представил он Цзян Чэна. — Мы были близки в юности, но после надолго расстались. А спутник Ваньиня — даочжан с горы самой Баошань-санжэнь. — Сяо Синчэнь, — представился Сяо Синчэнь. — Я покинул гору наставницы Баошань, чтобы основать собственный орден, открытый для всех, независимо от происхождения. А-Чэн решил помочь мне в этом, так как и ему это принесло бы счастье. — Наша с А-Ланем воспитанница — А-Цин, — с улыбкой представил Не Хуайсан девицу. — Целая история — то, как А-Цин появилась в Нечистой Юдоли. Видите ли, А-Чэн, Сяо-даочжан, совсем рядом с Цинхэ расположен город И — достаточно богатое место, хотя и создавшее своё благосостояние на несколько своеобразном деле — всём, что касается похорон. Так вот, однажды, уже когда мы с А-Ланем поселились вместе в Нечистой Юдоли, мы вдвоём посетили город И, дабы узнать, всё ли там в порядке, так как я сделал его частью территорий ордена Не после знакомства с А-Ланем, но об этом опять же после. Закончив дела в городе И, и уже возвращаясь домой, мы и столкнулись с юной А-Цин, притворявшейся слепой, благодаря особенному цвету своих глаз — почти белому — и иногда просившей подаяния, а иногда и обворовывавшей прохожих, так как (А-Цин отлично это понимала) слепой бы это вернее сошло с рук. Но мы с А-Ланем мгновенно поняли, что А-Цин не слепа, и взяли её с собой. А-Цин покраснела. — Здесь так хорошо, глава Не, наставник Сун, я никогда не смогу до конца выразить свою благодарность… — Ступай медитировать, А-Цин, — кивнул ей Сун Лань. А-Цин поклонилась и вышла. — Мой А-Сан медитировал, чтобы узнать о том, что со мной, — вздохнул Цзян Чэн, — а я за все эти годы и не подумал воспользоваться медитацией, чтобы узнать, что пережил мой А-Сан… — Значит, мой А-Чэн был поистине счастлив, — улыбнулся ему Не Хуайсан. — Моему А-Чэну не в чем упрекать себя. — Да, но эта история о столкновении Су Шэ с Цзинь Цзысюанем и А-Лином… — вспомнил Цзян Чэн. — Сестра уверяла, что ты расскажешь мне об этом подробно, лучше, чем кто-либо. К тому же, сестра и племянник советовали обратиться именно к тебе — насчёт того, где удобнее всего нам с А-Чэнем было бы основать наш собственный орден. Признаться, я был уверен, что мы сможем поселиться в Безночном Городе, но если он был превращён в общую для всех орденов торговую зону, то, видимо, от этой идеи стоит отказаться. Мы могли бы, конечно, стать странствующими заклинателями, но в таком случае нам не основать своего ордена — мы будем просто путешествовать вдвоём, в лучшем случае, взяв на воспитание одного-двух учеников, а мой Чэнь-эр мечтает об основании собственного ордена. — Тогда я посоветовал бы вот что, А-Чэн, Сяо-даочжан, — решил Не Хуайсан. — Для основания ордена нет лучшего места, чем город И, так что я оформлю все необходимые бумаги и помогу вам в нём устроиться. Что же до истории с Су Шэ… Видишь ли, мой А-Чэн, с этим инцидентом связан и ещё один человек, как и Су Миншань, ныне покойный — Сюэ Ян, он же Сюэ Чэнмэй, носивший прозвище Босяка из Куйчжоу. Но об этом, как и об истории нашего с А-Ланем знакомства, следует поведать особенно подробно. И не через всем нам известное Сопереживание, как ты, может быть, подумал, так как оно бы потребовало израсходовать слишком много сил. С помощью моего веера можно будет увидеть всё намного проще. Магия Созерцания Минувшего. — Что-то новое? — заинтересовался Цзян Чэн. — Впервые слышу о такой технике. Ты её создал? — С помощью моего веера, — кивнул Не Хуайсан. — Вот так. С этими словами Не Хуайсан сделал в воздухе изящное круговое движение, словно создавая окно. — Город И… — произнёс Не Хуайсан задумчиво. — Место, дважды подарившее мне счастье. В нём мы с А-Ланем нашли талантливую ученицу, но прежде — подле него я встретил моего А-Ланя…       Цзян Чэн и Сяо Синчэнь устремили взгляды в созданное Не Хуайсаном окно, чтобы увидеть всё своими глазами, а Сун Лань положил голову младшему Не на плечо.