Цзян Чэн и его даочжан

— Ты любил его? — спросил Не Хуайсана Сун Лань, когда оба направлялись в город И, чтобы повидать Цзян Чэна и Сяо Синчэня. В их отсутствие о делах ордена Не заботилась А-Цин, оказавшаяся превосходной управляющей, несмотря на свою юность, так что Не Хуайсан и Сун Лань преспокойно поручали ей Нечистую Юдоль на время своего отсутствия. — А мой А-Лань чувствует ревность? — чуть улыбнулся Не Хуайсан и в глазах его ясно прочиталась искренняя нежность. — А-Чэн был моей первой любовью, а первая любовь будет дорога мне до конца дней. Когда мы учились в Облачных Глубинах и позднее, моя любовь к А-Чэну рождалась из сострадания. Я знал, что значит иметь строгого старшего родственника, ведь я рос бок о бок с дагэ, который заменил мне отца, но по сравнению с Юй Цзыюань дагэ — образец снисхождения. Если дагэ и жёг мои веера (и то не всегда, хоть и это было очень больно), то хотя бы не сёк и не ставил на колени за каждую провинность. Дагэ мог жечь мои веера, но, чтобы он ударил меня — такого не могло бы присниться и в худшем кошмаре, мой А-Лань… — Не Хуайсан вздохнул: — Я мечтал, как мы с дагэ будем оберегать А-Чэна, когда он станет жить вместе с нами в Нечистой Юдоли, что он никогда не испытает более ни одного удара… Если бы не Вэнь Чжулю, я бы наверняка сам отправился в Пристань Лотоса и вырвал бы А-Чэна у Юй Цзыюань, но А-Чэн поступил как преданный сын и оказался на горе Баошань-санжэнь, где обрёл того, с кем смог быть действительно счастлив. Я люблю А-Чэна до сих пор, но он был прав в том, что нам было бы горько вместе. Мой А-Чэн всё же — воин до мозга костей, хоть и искренне добр, я — художник. Но в юности мы любили друг друга и воспоминание об этом мне дорого, А-Лань. Но ты… — Не Хуайсан прильнул к груди Сун Ланя. — Меня до сих пор мучает совесть, что я не спас твои глаза, моё сокровище. Нас соединили сами боги, но… — Мой А-Сан ни в чём не виноват, — уверил его Сун Лань. — Ни я, ни ты не могли предполагать, что у Сюэ Яна при себе будет яд. — А если бы Вэнь Цин не смогла спасти твоих глаз? — вздохнул Не Хуайсан. — Но ведь ей это удалось, — утешительно улыбнулся ему Сун Лань. — А мои новые глаза превосходят прежние в разы, так как неуязвимы для болезней и ядов. А наша А-Мэй, которую мы зачали, благодаря знаниям почтенной Вэнь Цин, обладает духовными каналами от рождения, и сформировать золотое ядро со временем для неё будет проще простого. — Мой А-Лань прав, — согласился Не Хуайсан. — Признаюсь, я сомневался, удастся ли мне, но после того, как я выносил А-Мэй, моё золотое ядро стало сильно, как никогда — благодаря тебе, ведь ты поделился со мной своей ци. — Я лишь сделал, что должно, — ответил Сун Лань, мягко целуя Не Хуайсана. — Ведь, как бы слабо ни было прежде твоё золотое ядро, а всё же в моих новых глазах течёт и твоя ци. Моего А-Сана называли слабым и незнающим, но ведь мой А-Сан совсем не таков. Мой Ёя-цзюнь — совершенство… — Ёя-цзюнь… — повторил Не Хуайсан, целуя Сун Ланя в ответ. — Изящный Господин. Из уст моего А-Ланя это звучит ещё чудеснее. — Этот титул идёт моему А-Сану, как никакой другой, — ответил Сун Лань, заключив Не Хуайсана в объятия. — Нет, мой А-Сан, я никогда не ощущал ревности, тем более, к Цзян Ваньиню, это недостойное чувство, но мой А-Сан так смотрел на него, когда Ваньинь вернулся… Я лишь хотел знать немного больше о том, что связывало вас двоих прежде. — Что ж, теперь мой А-Лань узнал, — просто ответил Не Хуайсан. — Но ведь мой А-Лань обрёл верного друга как в лице А-Чэна, так и в лице Сяо-даочжана. Сун Лань кивнул. — Боги распорядились всем наилучшим образом, мой А-Сан. Я люблю тебя, а испытание, что мы пережили… Что ж, иначе мы не были бы вместе. — Обо мне столько всего говорят, мол, я стал Верховным, так как у меня совершенно нет принципов, и прочее, — вздохнул Не Хуайсан, — и всё же ты выбрал быть со мной… — Я знаю моего А-Сана лучше других, — улыбнулся Сун Лань. — Мой А-Сан готов на всё для тех, кого любит, а это важнее всего. — Мой А-Лань — моё сокровище, — прошептал Не Хуайсан. — Я обрёл такую опору в моём А-Лане, какую не смог бы обрести ни в ком другом… А-Чэн с Сяо-даочжаном писали, что хотят отправиться в Облачные Глубины, чтобы повидать наставника Ланя и остальных. Присоединимся к ним? — С радостью, — согласился Сун Лань. — Я отлично знаю, что и ты соскучился о своих близких из клана Лань. — Я подарю Вэнь Цин, наставнику Ланю, Вэй-сюну, Ванцзи-сюну и остальным новые веера, — просиял Не Хуайсан. — Да и для дочки наставника Ланя они будут как раз кстати, она ведь готовится к переезду в Башню Золотого Карпа. Наставник Лань расцвёл и почти забыл о своей прежней строгости, видя счастье её и Цзинь Лина. Недаром он такой чудесный юноша, ведь в нём — и кровь А-Чэна также. Прошу, А-Лань, спой нам всем, когда мы будем вместе, — попросил он возлюбленного. — У моего А-Ланя божественный голос, это порадовало бы и меня, и А-Чэна с Сяо-даочжаном, и А-Ляня с А-Хуа. — С радостью, любовь моя, — охотно согласился Сун Лань. * — А-Сан, Сун-даочжан! — воскликнул Цзян Чэн, увидев Не Хуайсана и Сун Ланя, вошедших к ним с Сяо Синчэнем. — А-Сан читает мысли — мне так хотелось, чтобы мы отправились в Облачные Глубины вместе. А-Ляня и А-Хуа мы, безусловно, тоже возьмём с собой, только их нужно покормить и тепло завернуть. — Моему А-Чэну идёт быть няней, — улыбнулся Сяо Синчэнь, целуя Цзян Чэна в затылок. — Без моего А-Чэня я бы точно едва ли справился, — благодарно ответил Цзян Чэн, целуя любимого в ответ.       Сун Лань склонился над колыбельками, и, увидев близнецов Цзян Чэна, и Сяо Синчэня, ощутил такую нежность, что любимая колыбельная, которую он помнил с самого детства, полилась из его уст сама собой: Розовый лотос — Счастья цветок, Розовый лотос — Тепло и покой, Розовый лотос — Благо богов. Спи без тревог, Возлюбленный мой… — Сун-даочжан поёт, как небожитель, — благодарно улыбнулся Цзян Чэн, отняв от груди А-Ляня, которого кормил, пока Сяо Синчэнь тоже кормил грудью малышку А-Хуа.       У Цзян Чэна хватило бы молока на обоих близнецов, но Сяо Синчэнь видел, что Цзян Чэну это не совсем легко, и помогал ему, создавая собственное молоко из ци в медитации. Оба ребёнка спокойно заснули, и спокойно проспали бы всю дорогу до Облачных Глубин. Цзян Чэн постарался устроить обоих, как можно удобнее, и все вместе отправились в Гусу.