Пока ты считаешь меня другом

Экран телефона вспыхнул мягким светом. Драко: Как ты, Ми? Всё нормально? Гермиона смотрела на сообщение несколько секунд, прежде чем ответить. Пальцы дрожали совсем немного, но даже этого хватало, чтобы раздражаться на саму себя. Гермиона: Да, всё хорошо. Готовлю ужин. Ответ ушёл почти мгновенно. Драко: Если что-то случится, сразу напиши мне. Неважно, день, ночь, конец света или нашествие дементоров. Я приеду. Губы Гермионы дрогнули в слабом подобии улыбки. Он всегда писал так, будто между шуткой и тревогой у него не существовало границы. Гермиона: Драко, пока ничего серьёзного не произошло. Не переживай. Три точки появлялись и исчезали. Снова появлялись. Будто Малфой печатал десяток разных сообщений и стирал их одно за другим. Наконец: Драко: Хорошо. Но я всё равно настороже. Гермиона: Мой зануда. Люблю тебя. Пауза. Слишком длинная для простого дружеского ответа. Драко: И я тебя. Гермиона медленно опустила телефон на стол. Сердце неприятно кольнуло. Каждый раз одно и то же. Каждый раз она читала эти три слова и чувствовала, как внутри что-то ломается ещё сильнее. Потому что знала: любит. Не как друга. Давно уже не как друга. Гермиона помнила тот момент до мельчайших подробностей. Это случилось около полугода назад, в библиотеке Нота, куда он пригласил её помочь с исследованием для какого-то древнего артефакта. Он протянул ей старинный фолиант, их пальцы случайно встретились над корешком, и он ничего не сказал — просто посмотрел. В его серых глазах на долю секунды мелькнуло что-то такое незащищённое, что у неё перехватило дыхание. С того дня она больше не могла убеждать себя, что он просто друг. Но жизнь, будто издеваясь, постоянно ставила перед ней табличку с надписью: «Поздно». Она закрыла глаза. На кухне пахло подгоревшими овощами, в раковине лежала немытая посуда, за окном стучал мелкий дождь. Обычный вечер. Если не считать того, что внутри неё уже несколько лет не было ничего обычного.

***

Драко сидел в своей комнате, уставившись в переписку. Что-то было не так. Он чувствовал это почти физически, как занозу под кожей. Гермиона лгала. Неумело. Слишком сухо. Слишком правильно. Она всегда становилась такой, когда пыталась спрятать боль за привычной рассудительностью. Он откинулся на спинку кресла и провёл рукой по лицу. — Чёрт возьми, Грейнджер... во что ты опять вляпалась? Ему хотелось сорваться с места немедленно. Аппарировать. Ворваться. Заставить её сказать правду. Но он знал: антиаппарационные чары, которые Рон наложил на квартиру, не позволят возникнуть прямо у её двери. Приходилось пользоваться магловским транспортом. Драко ненавидел эту беспомощность. И всё равно, если бы он мог, он бы рискнул. Но Драко знал Гермиону. Если надавить сейчас, она захлопнется, как сейф Гринготтса. Поэтому приходилось ждать. А ожидание всегда было для него отдельным видом пытки.

***

Гермиона выключила плиту. Тишина квартиры давила. Нет, не тишина. Ожидание. Оно было хуже любого шума. Она знала, что Рон скоро вернётся. И уже заранее пыталась угадать по звуку ключа в замке, по тяжести шагов, по тому, насколько громко он бросит куртку, в каком он будет настроении. Когда-то, сразу после войны, он был другим. Вспыльчивым, но не жестоким. Первый удар случился через полтора года после того, как они съехались. Он умолял простить. Она поверила. Второй раз — через месяц. Потом это стало частью быта, такой же привычной, как подгоревшие овощи и стук дождя за окном. Это стало её ежедневной наукой выживания. Наука, которую никто не должен был изучать. Телефон снова завибрировал. Новое сообщение. Но уже не от Драко. От контакта, подписанного сухо: Отец. В груди всё похолодело. Она открыла чат. Отец: Ты виновата в смерти матери. Гермиона шумно выдохнула. Не сегодня. Пожалуйста, только не сегодня. Гермиона: Я не убивала маму. Я устала это объяснять. Ответ пришёл моментально, словно он сидел с телефоном в руках, подогревая в себе привычную ненависть. Отец: Где ты, тварь? Гермиона: Ты пьян? Отец: Я тебя сломаю. Поняла? Так сломаю, что никто не соберёт. Её пальцы сжались. На секунду захотелось разбить телефон о стену. Стереть его номер. Стереть воспоминания. Стереть ту ночь. Автоавария. Крики. Запах крови. Мамина рука, выскользнувшая из её пальцев. Кома. Похороны. Обвиняющий взгляд отца. С тех пор она жила в режиме бесконечного суда, где приговор давно вынесен и обжалованию не подлежит. Виновна. Всегда виновна. После похорон она почти перестала общаться с Гарри и остальными. Стыдно было признаться, что её жизнь превратилась в то, во что она превратилась. Гарри бы сразу начал действовать — а она не хотела, чтобы он лез. Не хотела быть спасённой. Тогда ещё надеялась справиться сама. Гермиона заблокировала экран. Голова начала ныть. Значит, ночью снова будут кошмары. Чудесно. Полный комплект. Отец ненавидит. Рон контролирует. Она сама себя презирает. И только один человек почему-то всё ещё смотрит на неё так, будто в ней осталось что-то живое. Драко. От этой мысли стало почти больно. Нет. Ему нельзя знать. Если Малфой увидит хотя бы часть происходящего, он не остановится. А если Драко не остановится, всё закончится катастрофой. Она слишком хорошо знала его характер. Внешне холодный. Внутри пламя на бензине. Одной искры хватит.

***

Поздно вечером телефон Драко снова загорелся. На этот раз писала Пэнси. Пэнси: Ты с Герм общался? Драко тут же нахмурился. Драко: Да. А что? Ответ пришёл не сразу. Пэнси: У меня дурное предчувствие. Малфой резко выпрямился. Драко: Конкретнее. Пэнси: Она странная последние недели. Отдаляется. Врёт. Избегает встреч. Сегодня попросила какое-то время не общаться. Драко почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Вот оно. Он не сошёл с ума. Что-то действительно происходило. Драко: Чёрт. Пэнси: Вот именно. Он поднялся с кресла и начал ходить по комнате. Шаг. Ещё шаг. Мысли сталкивались друг с другом. Почему молчит? Почему никого не подпускает? Почему именно сейчас? И почему его буквально душит ощущение, что он уже опоздал? Драко: Я спрашивал у неё. Она отмахнулась. Пэнси: А ты, как обычно, решил побыть благородным другом? Драко зло усмехнулся. Драко: Я пытаюсь не давить. Пэнси: Малфой, ты идиот. Драко: Спасибо, Пэнс. Очень поддержала. Пэнси: Слушай внимательно. Иногда человека нужно спасать даже тогда, когда он просит не вмешиваться. Пэнси всегда была резкой. Ещё со школы. Но именно она первой из слизеринцев перестала смотреть на Гермиону как на врага, когда Драко привёл её в их компанию через год после выпуска. Сначала из вежливости, потом — из искреннего уважения. Он остановился. Потому что Пэнси попала точно в цель. Драко прикрыл глаза. В памяти всплыло лицо Гермионы. Её натянутая улыбка. Сухие ответы. Уставший голос. И это чёртово «всё хорошо», которое обычно означает ровно обратное. Пэнси: Езжай к ней. Малфой уже тянулся за ключами. Драко: Если я зря себя накрутил, ты будешь смеяться надо мной до старости. Пэнси: С удовольствием. Но сначала проверь. Драко схватил куртку. Сердце билось так, словно заранее знало: этой ночью всё изменится. И, возможно, необратимо.