Пока ты считаешь меня другом

Рон вернулся домой позже обычного. Гермиона услышала, как в прихожей с грохотом упала его куртка, затем раздался звон бутылки о тумбу. Алкоголь. Значит, вечер будет хуже. Она машинально сжала кухонное полотенце в руках, будто ткань могла защитить её от того, что сейчас войдёт в эту комнату. Шаги. Тяжёлые. Неровные. С каждым ударом каблуков по полу сердце Гермионы опускалось всё ниже. Рон появился в дверном проёме. Помятая рубашка, мутный взгляд, перекошенные губы. Он осмотрел кухню так, словно уже искал повод. — И это ты называешь ужином? Гермиона сглотнула. — Я только закончила готовить. Рон подошёл ближе, ткнул вилкой в тарелку, скривился. — Холодное. — Я сейчас разогрею. — Конечно, разогреешь, — усмехнулся он. — Ты же у нас примерная девочка. Всё делаешь правильно. Всё делаешь для других. Только на меня тебе плевать. Она молчала. Иногда молчание спасало. Иногда раздражало его ещё сильнее. Сегодня, видимо, был второй вариант. Рон резко швырнул тарелку в стену. Осколки с сухим звоном разлетелись по полу. Гермиона вздрогнула. — Ты даже ответить не можешь? — прошипел он. — Или опять мысленно переписываешься со своим Малфоем? — Драко просто мой друг. Рон рассмеялся. Этот смех Гермиона ненавидела больше всего. В нём никогда не было веселья. Только яд. — Друг? Серьёзно? Думаешь, я не вижу, как он на тебя смотрит? Думаешь, я идиот? «Да», — почти сорвалось с языка. Но она слишком хорошо знала цену неосторожных слов. — Ты всё преувеличиваешь. В следующую секунду пощёчина обожгла щёку так резко, что в глазах потемнело. Гермиона качнулась к столу, едва удержавшись на ногах. — Не смей делать из меня дурака! — рявкнул он. Она прижала ладонь к лицу. Кожа уже пульсировала болью. — Рон, пожалуйста... — Что «пожалуйста»? — он шагнул к ней вплотную. — Ты перестала общаться со своими подружками? Нет. Ты перестала отвечать Малфою? Нет. Так какого чёрта я должен это терпеть? Он схватил её за подбородок, заставляя смотреть в глаза. — Я слишком долго был добрым. Гермиона почувствовала запах алкоголя и злости. У злости, оказывается, тоже был запах. Горький. Удушающий. — Я люблю тебя, — тихо произнесла она, потому что иногда эта фраза действовала как слабое обезболивающее. Но сегодня не подействовала. Рон оттолкнул её. — Любишь? Не смеши меня. Если бы любила, делала бы то, что я говорю. Он оглядел комнату, заметил вазу на подоконнике и, не сводя с неё глаз, взял её в руки. Одно резкое движение. Стекло разбилось о край стола. В его ладони остался длинный острый осколок. У Гермионы внутри всё похолодело. — Рон... не надо. Он медленно подошёл. — Пока я только показываю, что бывает, когда меня не слушаются. Осколок скользнул по её предплечью. Неглубоко. Но достаточно, чтобы выступила кровь. Гермиона всхлипнула и отшатнулась. — Пожалуйста... — Усвоила? — почти ласково спросил он. Она быстро закивала. — Да... да, я поняла. Рон отбросил стекло на пол. — Вот и умница. Он вышел из кухни так внезапно, будто ничего и не произошло. А Гермиона осталась стоять, глядя, как тонкая красная струйка стекает к запястью. Её палочка лежала в соседней комнате. Но даже если бы она была сейчас в руке — она не знала, как применить её против человека, которого когда-то любила. Что-то внутри неё сломалось раньше, чем Рон успел сломать её физически. Через минуту ноги подкосились. Она медленно опустилась на пол среди осколков. Не плакала. Слёзы давно стали роскошью.

***

Через полчаса, заперевшись в комнате, Гермиона дрожащими руками достала телефон. Ей нужно было хотя бы кому-то написать. Хотя бы на секунду почувствовать, что внешний мир ещё существует. Она открыла чат с Пэнси. Пэнси: Герм, что-то случилось? У меня с утра тревога. Гермиона смотрела на сообщение долго. Очень долго. Пэнси заменила ей сестру. Единственная, кто не боялся задавать неудобные вопросы. Единственная, кто однажды явилась к ним домой и напрямую спросила Рона, почему Гермиона больше не появляется на встречах. А потом напечатала: Гермиона: Пэнс, нам лучше какое-то время не общаться. Ответ пришёл мгновенно. Пэнси: Что? Почему? Гермиона зажмурилась. Потому что иначе Рон убьёт сначала её, потом вас всех. Но написать этого она не могла. Гермиона: Я не могу объяснить. Просто поверь мне. Так будет лучше. Пэнси явно печатала нервно, сообщения приходили почти без пауз. Пэнси: Это из-за Уизли? Гермиона: Нет. Ложь. Тяжёлая, вязкая ложь. Пэнси: Гермиона, не ври мне. У Гермионы задрожали губы. Пэнси слишком хорошо её знала. Слишком. Гермиона: Пожалуйста. Просто дай мне немного времени. Я тебя люблю. На этот раз Пэнси ответила не сразу. Пэнси: Я тоже тебя люблю. Но мне это не нравится. Гермиона выключила телефон. Она знала: Пэнси не отстанет. А значит... Очень скоро не отстанет и Драко. От этой мысли стало страшно. И почему-то тепло одновременно.

***

Пэнси сидела на кровати, вчитываясь в последние сообщения. Что-то было чудовищно неправильно. Гермиона никогда не писала так. Никогда не просила дистанции без причины. Никогда не звучала как человек, который мысленно прощается. — Гарри, — тихо позвала она. Гарри оторвался от книги. Они с Пэнси уже второй год жили вместе — это случилось как-то само собой, после того как Гарри наконец перестал видеть в ней только «бывшую слизеринку». — Что случилось? Пэнси покачала головой. — Надеюсь, что ничего. Но если я права, сегодня кому-то очень сильно не повезёт. Она уже открывала чат с Драко. Пэнси: Малфой. Срочно. У Герм беда. Ответ пришёл через несколько секунд. Драко: Я еду.