Пока ты считаешь меня другом

Гермиона просыпается одна в гостевой спальне. Она начала узнавать эту комнату. Мягкий свет из высокого окна, кремовые стены, запах чистого белья. Малфой-мэнор всё ещё не стал домом — но перестал быть чужим. И так же она не могла избавиться от ощущения, что везде может поджидать опасность. Опасность — Рон и его семья. Вдруг она начала ощущать эмоциональное состояние Драко. Вместо безмятежного сна и спокойного дыхания, она ощущала, как он уже не спал и был напряжён. Она не хотела быть причиной его напряжения. Не хотела быть главной задачей и проблемой. Не хотела быть помехой для его личной жизни. Где-то в глубине души она понимала, что он смотрит на неё иначе. Но страх — старая, въедливая привычка — нашёптывал обратное. Не хотела мешать в его действиях, чтобы найти себе девушку. Оттого ей было больно. «Так, плохие мысли лучше выключить», — подумала Гермиона. Она так же размышляет о вчерашнем. О том, что он видел всё. Всю её боль и поступки. О том, что не ушёл. Хотя мог. И о том, что теперь она чувствует его даже на расстоянии. Злость, радость, напряжение и даже физическое состояние. К примеру, сейчас он голоден, но он не идёт есть. Это пугает — но и даёт странное, забытое чувство безопасности. Что Драко в любой момент может узнать, что с ней что-то случилось. Она ещё некоторое время размышляла об этом, пока стояла под душем.

***

Драко в своём кабинете. Он не спал. Просто не мог. Всю ночь он переваривал то, что показала магия. Не просто боль от Круциатуса — а годы одиночества, вины и стыда. Что она переживала это всё одна. Что ни к кому не обратилась. Он зол. Не на неё — на себя, на Рона, на её отца, на всех, кто причинил ей боль. На себя за то, что верил ей, что у неё всё хорошо, как слепой Василиск. Он обязательно всем отомстит за слёзы, пролитые Гермионой. За боль, причинённую ей. За всё то, что она терпела. «Она столько лет несла это одна. Теперь — нет. Теперь я чувствую её. И если кто-то попробует снова...» Он не знал, что он сделает. Но он знал одно: он горы свернёт ради неё и сделает многое для неё одной. Для его первой и последней любви. Драко сжал переносицу. Проклятье семьи Малфой — если влюбился один раз, будешь любить всю жизнь. Раньше он считал это сказкой. Теперь знал, что это приговор. Он проверяет телефон — сообщений от неизвестного номера больше не было. Это не успокаивает, а настораживает. Тот, кто угрожал, затаился. И это хуже, чем открытая атака. Тишина перед бурей.

***

Гермиона спускается к завтраку. Есть не хотелось, но она спустилась, чтобы Малфой не волновался. Потому что он может спокойно раздуть из мухи в слона незначительную ситуацию. Драко уже там. Он встал и отодвинул для неё стул. Манеры. Неловкая, почти осязаемая тишина окутывает их. Оба не знают, как говорить друг с другом после вчерашнего. Он слишком много видел. Она слишком уязвима. Наконец Гермиона нарушает тишину: — Ты не спал. — Ты тоже. Я чувствовал, как ты только ближе к утру и заснула. — Я чувствовала тебя. И чувствую сейчас, что ты слишком напряжён. Драко на её слова ничего не отвечает. Проходит небольшая пауза, прежде чем он заговорил: — Это навсегда, Ми. Связь. Ты понимаешь? — Понимаю. И... я не жалею. Он из-за её слов уставился в стол. Она не жалеет, и это главное. Он правильно поступил. Она не против того, что он сделал. У Драко что-то в груди потеплело.

***

После завтрака Нарцисса просит Гермиону прогуляться с ней по саду. Гермиона немного волновалась. Они в первый раз остаются вместе без Драко и Люциуса. Но к её удивлению не было ни напряжения, ни неловкой тишины. Первое время прогулки они просто молчали. Но затем миссис Малфой начинает говорить. Нарцисса рассказывает о своём опыте. О том, как она когда-то тоже боялась. О том, как жила в доме, где любовь была не просто редкой — её не было вовсе. Только холод, долг и бесконечное ожидание. Она не давит, не спрашивает о Роне. Просто говорит: — Я знаю, каково это — прятать боль за вежливой улыбкой. Здесь не нужно прятаться. Не нужно применять разные роли, чтобы угодить кому-то. Здесь достаточно быть собой. И я надеюсь, тебе здесь будет комфортно. От этих слов Гермионе хочется плакать. Что она наконец-то за долгое время сможет почувствовать спокойствие, которого не было с момента смерти самого дорогого человека — мамы.

***

Гермиона и Драко сидят в библиотеке. Камин, который греет не только помещение, но и душу. Книги, которые Гермиона решила прочитать в ближайшее время. Тишина, которая не давит. Она читает свою любимую книгу. Робинзон Крузо. Она в детстве, когда читала эту книгу, мечтала о приключениях и путешествиях. Что ж, приключения были, но не те, о которых она грезила. Он делает вид, что работает. Он делал вид, что читает документы, хотя на самом деле они давно прочитаны и подписаны. Но причина скрывалась в другом: оба просто хотят быть рядом. Но тихое спокойствие долго не продержалось. Грейнджер случайно задевает рукой чашку с чаем, и та падает. Драко вздрагивает — через кольцо он почувствовал её мгновенный испуг. Не боль, а именно рефлекторный страх, оставшийся после Рона. Который отпечатался в её душе надолго. Драко проговаривает, не отрывая глаз от документов: — Ты до сих пор боишься. Даже здесь. — Это не из-за тебя. Это... привычка. Я не могу просто выключить это. — Я знаю. Но ты не одна. И я буду напоминать тебе об этом каждый раз, когда ты забудешь. Гермиона присела ближе к парню и взяла его руку в свою, легонько сжала. — Спасибо. Это была тихая благодарность, которая для Малфоя значит многое.

***

Он стоит перед входом в Министерство Магии. Он входит и идёт в сторону нужного отдела, а затем и кабинета. Неизвестный человек — со спины видны только рыжие волосы — входит и просит разрешение на встречу с Гермионой Джин Грейнджер. Но получает отказ. Ему сообщают: — По нашим данным, она под защитой рода Малфоев. Так что все встречи согласовываются с мужской стороны Малфоев. Также советуем не пытаться повторить запрос. От этого могут быть последствия. Неизвестный выходит из кабинета разозлённым. «Возомнила себя неприкосновенной», — думает он, выходя из атриума. Человек сжимает в руке палочку. — Посмотрим, как долго Малфои смогут её прятать. И затем аппарирует.