Пока ты считаешь меня другом

Тишина спальни. Мягкий утренний свет. В этой атмосфере Гермиона проснулась. Не от кошмара. Не от крика. Не от звука ключа в замке. Она открыла глаза медленно, как будто всплывала из тёплой воды. Комната тонула в мягком утреннем свете — золотистом, не резком. Кремовые стены, запах чистого белья, тишина. Такая глубокая, что слышно было только собственное дыхание. И ещё кое-что. Она замерла, прислушиваясь не ушами — чем-то другим. Кольцо на пальце едва заметно потеплело, и сквозь него она ощутила его. Драко спал. Это было странное, ни на что не похожее чувство. Не тревога, не напряжение, не холодная решимость — а покой. Глубокий, ровный, почти безмятежный. Как будто все его мысли наконец затихли. «Ты спишь», — подумала она, и от этой мысли в груди разлилось что-то тёплое. Она боялась пошевелиться. Боялась спугнуть этот момент — не для себя, для него. Он не спал прошлой ночью, она знала. И позапрошлой, кажется, тоже. А теперь — тишина. Ей захотелось вдруг сделать что-то совершенно нелепое: дотянуться до него через связь, погладить по голове, укрыть одеялом. Она усмехнулась своим мыслям, но улыбка вышла не кривой, не горькой, а настоящей. «Я хочу, чтобы ты был в порядке», — подумала она, обращаясь к нему мысленно. — «Не из чувства долга. Просто так». «Когда я в последний раз просыпалась и не боялась? Я не помню. Каждое утро там, в той квартире, начиналось с мысли: жив ли он ещё? В каком настроении? Будет ли сегодня кричать? А теперь... теперь я просыпаюсь и чувствую, как ты спишь. Как будто ты рядом, хотя тебя нет в комнате. Это странно, но это... хорошо. Так хорошо, что почти больно». Она закрыла глаза и позволила себе ещё несколько минут просто лежать, слушая его покой. Но она чувствовала, что это ненадолго. Покой закончится — не сегодня, так в любой другой день.

***

Светлая столовая, запах кофе и свежей выпечки. Идеальная атмосфера для завтрака. Малая столовая тонула в солнечном свете. Нарцисса сидела во главе стола, прямая, элегантная, с чашкой чая в тонких пальцах. Люциус — напротив, с «Ежедневным пророком», который он читал с таким видом, будто это был отчёт Министерства. Драко уже занял своё место, но, когда Гермиона вошла, тут же поднялся и отодвинул для неё стул. Она бросила на него короткий взгляд — «ты серьёзно?» — но он сделал вид, что не заметил. Тинки подала завтрак: тосты, яйца, фрукты, кофе. Гермиона взяла чашку, наслаждаясь теплом фарфора в ладонях. Она всё ещё не привыкла, что здесь никто не кричит. Не швыряет тарелки. Не требует отчёта за каждую минуту. Нарцисса отпила чай и посмотрела в окно. За стеклом зеленел сад, и где-то вдалеке виднелись розовые кусты. — Сегодня прекрасная погода. Вам стоило бы прогуляться. Розы как раз распустились. Драко покачал головой. — Гермиона ещё не совсем восстановилась. Ей нужен покой. Гермиона положила вилку на стол — чуть резче, чем собиралась. Звук вышел громче, чем она хотела, и все на мгновение замерли. — Вообще-то я сижу прямо здесь, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — и могу ответить сама. Драко поднял на неё глаза. В них мелькнуло что-то — удивление? Любопытство? Уважение? Она не успела понять. — Прогулка — отличная идея, — продолжила она, смягчив тон. — Если, конечно, вы не против компании... Нарцисса. Она впервые назвала её по имени. Не «миссис Малфой», не «миссис», а просто — Нарцисса. Нарцисса улыбнулась — впервые за утро по-настоящему тепло. Не вежливо, не холодно, а почти по-матерински. — Я буду только рада. И... спасибо. Мне очень приятно, что ты наконец решилась. Люциус, не поднимая взгляда от газеты, коротко добавил: — Сад в восточном крыле сейчас особенно хорош. Тинки привела его в порядок на прошлой неделе. Гермиона поймала взгляд Драко и едва заметно улыбнулась. Он ничего не сказал, но через кольцо она почувствовала, как его напряжение — то самое, с которым он проснулся — слегка ослабло. — К тому же, — добавила Нарцисса, подливая себе чай, — свежий воздух полезен после долгого восстановления. Я сама когда-то провела в постели почти месяц и знаю, как хочется просто выйти на улицу. — Вы болели? — осторожно спросила Гермиона. — Нет, — Нарцисса бросила короткий взгляд на Люциуса. — Это было после войны. Восстановление... другого рода. Гермиона не стала уточнять. Она понимала. В этом доме у каждого были свои шрамы. — Тогда договорились, — сказала она, отпивая кофе. — Прогулка после завтрака. Но сначала я хочу доесть тосты. — Наконец-то, — пробормотал Драко. — Я уж думал, мне придётся кормить тебя с ложечки. — Попробуй только, и я за себя не ручаюсь. Люциус, не отрываясь от газеты, едва заметно усмехнулся. А Драко наоборот в открытую засмеялся, от чего получил укоризненный взгляд от матери и взгляд от Грейнджер, говорящий: «я-тебя-убью-как-только-мы-выйдем». Из-за которого он поспешно сделал глоток чая. Гермиона спрятала улыбку за чашкой кофе. «Вот так-то, Малфой. Приятного аппетита».

***

Сад и правда был прекрасен. Гермиона шла по выложенной камнем дорожке, вдыхая запах роз и свежескошенной травы. Драко шагал рядом — чуть медленнее обычного, подстраиваясь под её шаг. Они остановились у старого фонтана. Каменная чаша, покрытая мхом, вода стекала по выщербленному камню. Здесь было тихо — только журчание воды и далёкое пение птиц. Гермиона сорвала травинку и принялась нервно скручивать её в пальцах. Ей нужно было спросить. Она знала это с того самого момента, как ритуал закончился. Но слова всё не находились. — О чём ты думаешь? — спросил Драко, не глядя на неё. — Ты и так знаешь. — Не всё. Только сильные эмоции. А мысли... мысли — это другое. Она выдохнула и решилась. — Ты так и не сказал, что чувствовал во время ритуала. Он молчал так долго, что она уже решила: не ответит. Но потом он заговорил — глухо, не глядя на неё, глядя на воду в фонтане. — Ярость. Беспомощность. И... вину. — Вину? За что? — За то, что не пришёл раньше. За то, что верил твоим «всё хорошо». За то, что ты несла это одна, а я сидел в своей квартире и думал, что ты просто устала. Гермиона покачала головой. — Ты не мог знать. Я сама не давала тебе узнать. Я пряталась. Я лгала. Это была моя защита, Драко. Не твоя вина. — Теперь могу, — он наконец повернулся к ней. — И это не изменит прошлого. Но изменит будущее. Она отпустила травинку — та упала на каменный бортик фонтана — и посмотрела ему прямо в глаза. — Ты уже изменил его. Когда выбил дверь. Он отвёл взгляд. На его скулах заходили желваки — она уже знала этот признак: он всё ещё злился, но уже не на себя, а на ту, прошлую беспомощность. — Я не мог иначе. Я услышал её крик и... — И я здесь. Живая. Благодаря тебе. Ты понимаешь это? Он медленно выдохнул. Через кольцо она почувствовала, как что-то в нём — туго натянутое, готовое лопнуть — наконец ослабло. — Понимаю. Но я всё равно хотел бы прийти раньше. — Я тоже. Но мы не можем изменить прошлое. Мы можем только... не дать ему повториться. Он кивнул. Она смотрела, как солнечный свет играет на его пальцах, и думала, что вот так — в тишине, без слов — ей легче всего говорить с ним. И они ещё долго стояли у фонтана, не говоря ни слова — но слова были и не нужны. «Он винит себя. За то, что не видел, не знал, не догадался. А я... я виню себя за то, что не рассказала. Мы оба носим эту вину, как старые шрамы. Но, может быть, именно это делает нас теми, кто мы есть? Двое, которые понимают друг друга без слов. Которые чувствуют боль друг друга через кольцо. Которые не уходят».

***

Они вернулись с прогулки расслабленными и почти счастливыми — насколько это слово вообще было применимо к их жизни. Гермиона устроилась в библиотеке с книгой, Драко сел за стол, делая вид, что работает. Телефон завибрировал. Она не обратила бы внимания, если бы не кольцо. В ту же секунду её накрыло волной — тревога, злость, желание защитить. Такое сильное, что она вздрогнула. — Что случилось? — Ничего, — он убрал телефон в карман слишком быстрым движением. — Рабочие вопросы. — Драко, я чувствую ложь. Ты забыл? Он замер. Она отложила книгу и подошла к нему — спокойно, но решительно. — Расскажи мне. — Ми, тебе не нужно... — Мне нужно, — перебила она. — Я больше не хочу прятаться от правды. Особенно если эта правда касается меня. Я не стеклянная. Я пережила Круциатус, я переживу и это. Но я не переживу, если ты будешь что-то скрывать. Он молчал несколько секунд, потом медленно достал телефон и протянул ей. На экране было сообщение от Пэнси: «В Министерстве был кто-то из Уизли. Пытался узнать адрес Гермионы. Гарри перехватил запрос, но это ненадолго. Будьте готовы». Она прочитала дважды. Потом ещё раз. Буквы не менялись. — Значит, они не остановятся. — Мы не остановимся, — поправил Драко. Его голос звучал глухо, но твёрдо. Он сжал телефон так, что побелели костяшки. — У тебя есть я. У тебя есть этот дом. И Пэнси с Гарри. И Астория. Мы все на твоей стороне. Она вернула ему телефон и на мгновение задержала его руку в своей. Через кольцо он почувствовал: страх никуда не делся. Но рядом с ним теперь стояло что-то ещё. Благодарность. И решимость. — Я знаю. И я больше не побегу. — Я и не дал бы тебе. «Ты говоришь так, будто всегда был на моей стороне. Даже когда я сама не была на своей».

***

Вечер опустился на Малфой-мэнор мягко, почти незаметно. Камин в библиотеке потрескивал, отбрасывая тёплые тени на книжные стеллажи. Гермиона сидела в кресле, подобрав под себя ноги. В руках — потрёпанный томик «Робинзона Крузо», её любимая книга детства. Драко устроился напротив с кипой документов. — Ты же знаешь, что я знаю, что ты не работаешь? — спросила она, не поднимая глаз от страницы. — И что же я, по-твоему, делаю? — Делаешь вид, что читаешь документы. Хотя они давно прочитаны и подписаны. Он усмехнулся. — Может, я просто хочу побыть здесь. — Я не против. Хочешь, почитаю тебе вслух? — Робинзона Крузо? — А что? История о человеке, который выжил в полном одиночестве. Мне кажется, это... актуально. Он не ответил, но кивнул. И она начала читать. Голос её звучал ровно и спокойно. Она читала о том, как Робинзон строил себе убежище, как учился выживать, как боролся с отчаянием. И чем дольше она читала, тем спокойнее становилось Драко. Через кольцо она чувствовала: его напряжение уходит, как вода в песок. Она дочитала главу и подняла глаза. Драко спал. По-настоящему. Голова чуть откинута, дыхание ровное, ресницы дрожат во сне. Она осторожно, стараясь не шуметь, поднялась. Взяла с соседнего кресла плед и накрыла его. Он не проснулся. «Спи», — подумала она. — «Ты заслужил». И вернулась в своё кресло. Но ещё долго не читала — просто сидела и смотрела, как огонь играет на его лице. «Ты заснул. Впервые за эти дни — по-настоящему. И я чувствую это. Твой покой. Твоё тепло. Как будто ты рядом, даже когда спишь в другом кресле. Я не знаю, что будет дальше. Но сейчас — здесь и сейчас — ты в безопасности. И я тоже. Потому что безопасность — это не отсутствие боли. Это когда боль можно разделить на двоих».

***

Кольцо вспыхнуло болью. Гермиона распахнула глаза в полной темноте. Сердце колотилось где-то в горле. На секунду ей показалось, что это кошмар — но боль была реальной. Чужая, но реальная. Драко. Она вскочила с кровати, даже не накинув халат. Босая, в ночной рубашке, она бежала по коридорам мэнора, и холодный камень обжигал ступни. Она не чувствовала этого. Дверь в его спальню была приоткрыта. Она распахнула её. Драко сидел на краю кровати, зажимая ладонью плечо. Между пальцами сочилась кровь. На полу валялась волшебная палочка. В комнате пахло озоном — след от заклинания. — Ты ранен. Он поднял на неё глаза. В них была усталость — и удивление. — Царапина. Ты зачем пришла? — Не ври мне. Я чувствую боль. Она подошла и без церемоний отвела его руку. Рана была неглубокой, но длинной — явно от заклинания. Кровь всё ещё сочилась. — Кто это был? — Не знаю. Он скрылся до того, как я успел... — Почему ты не разбудил меня сразу? Драко наконец поднял на неё глаза. В них была усталость — и что-то ещё, похожее на упрямство. — Потому что ты наконец спала спокойно. Я не хотел этого лишать. Гермиона замерла. На секунду в комнате повисла тишина — только кровь капала на пол. Потом она решительно подошла к тумбочке, схватила чистую ткань и принялась промокать рану. Её пальцы дрожали — но не от страха, а от злости. — Ты идиот, Малфой. — Я в курсе. — Нет, ты не в курсе. Я не сплю спокойно, если тебе больно. Связь, помнишь? Он зашипел, когда она надавила на рану — немного сильнее, чем нужно. — Помню. — Тогда запомни ещё кое-что. Я не хочу, чтобы ты защищал меня ценой себя. Это не защита, это глупость. Ты понимаешь? — Понимаю. Но ничего не могу с собой поделать. Она подняла на него глаза. В них было всё — и злость, и страх, и что-то ещё, чему она пока не находила названия. — Тогда учись. Потому что я не собираюсь терять ещё и тебя. Он смотрел на неё — растрёпанную, босую, с его кровью на пальцах, и всё равно самую прекрасную из всех, кого он знал. И в этот момент что-то в нём окончательно сломалось. Не от боли. От того, что она сказала «терять ещё и тебя». Как будто он уже был её. — Я постараюсь. Но ничего не обещаю. Она вздохнула и покачала головой. Но через кольцо он почувствовал: страх ушёл. Осталась только решимость — и тепло. — Тогда я буду рядом. И не дам тебе делать глупости. — Это будет сложно. Я очень люблю делать глупости. — Я заметила. И, кстати, ты всё ещё голоден. Когда ты в последний раз ел? Он невольно усмехнулся — и тут же поморщился от боли в плече. — Ты серьёзно спрашиваешь меня об этом сейчас? — Я серьёзно. Ты полночи не спал, был в стычке, ранен и голоден. Я чувствую всё это. Так что не спорь. — Я и не спорю. Просто... — он замолчал, глядя на неё. — Что? — Ничего. Просто... спасибо. Она кивнула, снова склоняясь над раной. И в этот момент оба поняли: что-то между ними изменилось. Необратимо. И это было только начало.

***

Человек стоял в тени старого здания, сжимая в руке палочку. Его руки всё ещё дрожали — не от страха, от злости. Заклинание отрикошетило от охранных чар, и плечо всё ещё ныло. Рыжие волосы, выбившиеся из-под капюшона, тускло блестели в свете луны. «Проклятый Малфой». Он не ожидал такого сопротивления. Думал, сможет проникнуть, запугать, напомнить этой сучке, кто она на самом деле. Но чары оказались сильнее, чем он рассчитывал. Перед ним возникла фигура — высокий, в тёмном плаще. Лица не видно, но в голосе — низком, с хрипотцой, — слышалось что-то смутно знакомое. Что-то, от чего даже рыжеволосый вздрогнул. — Ну что? — Она не выходит из поместья. Чары Малфоев настолько сильны, что я даже подойти не смог. — Значит, нужно иначе. — Как? Фигура помолчала, потом медленно произнесла: — Если не можешь вытащить её из поместья — заставь её выйти саму. Рыжеволосый нахмурился, а потом медленно, недобро усмехнулся. — Кажется, я знаю, что может её выманить. Нужно только найти правильный рычаг. — Найди. — Фигура шагнула ближе, и свет луны на мгновение выхватил из темноты край подбородка — острый, с глубокой складкой у рта. — И в следующий раз не промахнись. Твой брат уже разочаровал меня. Ты идёшь по его стопам? Рыжеволосый вздрогнул, но ничего не ответил. Фигура растворилась в темноте, а он остался стоять, глядя в сторону Малфой-мэнора. Его палочка всё ещё была в руке. «Ты думаешь, что в безопасности, Грейнджер? Ошибаешься. Старик прав. Ты заплатишь за всё».