Пока ты считаешь меня другом

Гермиона проснулась от того, что телефон вибрировал без остановки. Она перевернулась на бок и посмотрела на экран. Сообщения сыпались одно за другим: Пэнси, Гарри, Астория и даже Блейз, который обычно не писал по утрам, если только речь не шла о чём-то действительно важном. Она протёрла глаза и села на кровати, пытаясь понять, что случилось. Солнце уже заливало комнату, и где-то внизу слышался приглушённый смех — кажется, Пэнси уже что-то зачитывала вслух. Первое, что она увидела, — это сообщение с прикреплённой фотографией, которое прислала Пэнси. А само сообщение сообщало: "Вот стервятники. Ми, я обещаю, что разнесу их офисное здание за это!" На фотографии же была первая полоса «Ежедневного пророка», а на фотографии — они с Драко в ресторане «Обсидиан». Он держит её за руку. Она улыбается. Снимок был сделан со стороны — явно кем-то из посетителей, а может, и самим персоналом, подкупленным вездесущей Скитер. Заголовок гласил: «Драко Малфой и Гермиона Грейнджер: просто друзья или что-то большее?» Читайте на странице 3. Рядом с заголовком — их совместное фото, где Драко смотрит на неё с тем самым выражением, которое Пэнси называла «растекается лужицей». Гермиона почувствовала, как щёки заливает румянец, и тут же одёрнула себя: «Я взрослая женщина, я пережила войну, суд и Круциатус, я не буду краснеть из-за статьи Скитер». Но румянец не проходил, из-за чего она раздражалась ещё сильнее. Она потянулась за телефоном и открыла полный текст статьи, который Пэнси заботливо переслала следом. Текст статьи Риты Скитер (стр. 3 «Ежедневного пророка»): Дорогие читатели, позвольте мне, Рите Скитер, приоткрыть завесу тайны над самой обсуждаемой парой этого сезона! В то время как вся магическая Британия ещё не отошла от громкого суда над Рональдом Уизли, наша национальная героиня, мисс Гермиона Грейнджер, времени даром не теряет. Наш источник сообщает, что вчера вечером мисс Грейнджер была замечена в ресторане «Обсидиан» в компании не кого иного, как Драко Малфоя — наследника рода Малфоев и самого завидного холостяка магической Британии. Парочка явно наслаждалась обществом друг друга: они сидели за столиком у окна, уединённые от посторонних глаз, и, по словам очевидцев, «не могли оторвать друг от друга взгляда». Один из свидетелей, пожелавший остаться неназванным, сообщил нашему корреспонденту: «Они выглядели так, будто весь остальной мир для них просто перестал существовать. Он держал её за руку, она смеялась, и это было... очень мило, знаете ли». Мы склонны согласиться с этим мнением. Напомним, что мистер Малфой и мисс Грейнджер знакомы ещё со школьной скамьи, но их отношения всегда были скорее враждебными. Что же изменилось? Возможно, виной всему пресловутая «дружба», о которой мисс Грейнджер упоминала на суде? Или же мы наблюдаем начало нового романа, который обещает затмить все предыдущие скандалы? Некоторые эксперты по магическим отношениям уже высказали предположение, что между ними существует «магическая связь». Мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть эту информацию, но сам факт того, что мисс Грейнджер проживает в Малфой-мэноре, говорит о многом. Мы обратились за комментарием к представителю семьи Малфоев, но мистер Люциус Малфой был, как всегда, краток: «Без комментариев». Мисс Грейнджер также воздержалась от ответа, но её румянец на фотографии говорит сам за себя. О, если бы стены Малфой-мэнора умели говорить! Но пока они молчат, мы можем только догадываться о том, что происходит за их стенами. Остаётся только гадать: неужели слизеринский принц наконец-то нашёл свою королеву? Или это просто ужин двух старых друзей? Следите за новостями в «Ежедневном пророке»! Рита Скитер, эксклюзивно для «Ежедневного пророка».

***

Когда Гермиона спустилась в столовую, её уже ждали. Пэнси держала в руках свежий номер «Ежедневного пророка» и зачитывала самые сочные фразы с выражением, достойным театральной сцены. — «Слизеринский принц наконец-то нашёл свою королеву»! — продекламировала она, и Гарри, сидевший рядом, подавился тостом и закашлялся. — О, Мерлин, Скитер превзошла себя. Малфой, ты слышал? Ты — принц. Где твоя корона? Я требую, чтобы ты носил её на все официальные мероприятия. Драко сидел во главе стола и пытался сохранить невозмутимое выражение лица, но уголки его губ предательски дёргались. — Я всегда знал, что я принц, — сказал он. — Но королеву я ещё не короновал. Всему своё время. И вообще, Пэнси, если ты не перестанешь читать эту чушь вслух, я наложу на тебя Силенцио. Гермиона фыркнула, усаживаясь рядом с ним. — Если ты думаешь, что после этой статьи я позволю тебе короновать меня, ты глубоко заблуждаешься. Мне вообще не нравится эта монархическая метафора. — А какая тебе нравится? — Драко повернулся к ней. — «Героиня войны и её верный спутник»? «Самая умная ведьма поколения и её... э-э-э...» — «Бывший холостяк»? — подсказала Пэнси, и Гарри снова закашлялся. Нарцисса, сидевшая с чашкой чая, мягко улыбнулась и покачала головой. — Это всего лишь пресса, дорогая. Поверь, я пережила десятки таких статей. Когда мы с Люциусом только начали встречаться, Скитер написала, что я «охочусь за состоянием Малфоев». Представляешь? — И что вы сделали? — спросила Гермиона. — Ничего. Просто продолжила жить. Скитер питается вниманием. Если ты не даёшь ей повода, она теряет интерес. — Или пишет ещё больше, — заметил Люциус. Все повернулись к нему. Он отложил «Пророк» и посмотрел на Гермиону поверх газеты. — Скитер хотя бы не назвала тебя «грязнокровкой», — сказал он сухо. — Для неё это прогресс. Я помню времена, когда она использовала это слово через предложение. Пэнси бросила на Гарри многозначительный взгляд и прошептала: — Кажется, Люциус только что сделал комплимент. Я должна это записать для истории. Гарри кивнул, всё ещё пытаясь прожевать тост. — Я слышал, — ответил он. — И я тоже в шоке. — Ну что, королева, — Драко поднял чашку с кофе, когда они остались вдвоём, — как ощущения от первой полосы? — Я думала, будет хуже. Скитер хотя бы не написала, что я беременна. — Она напишет это через неделю. У неё график. Я знаю её методы. — Ты говоришь так, будто у вас с ней личные отношения. — Она пыталась взять у меня интервью после войны. Я отказался. С тех пор она мстит. — Чем же? — Называет меня «завидным холостяком» при каждой возможности. Это проклятие, Грейнджер. Ты даже не представляешь. Я не мог появиться ни на одном мероприятии без того, чтобы она не написала об этом с намёком на мою личную жизнь. — Бедный, — она погладила его по руке, посмеиваясь. — Как ты только справлялся. — С трудом. Но теперь у меня есть ты. Так что пусть пишет что хочет. Я даже готов дать ей интервью, — ответил Малфой, не уловив её подкалывания. — Ты? Дать интервью Скитер? — Только если ты будешь рядом. И только если она пообещает не писать про «слизеринского принца». Меня тошнит от этой фразы. Гермиона рассмеялась и покачала головой. Через кольцо она чувствовала его спокойствие и лёгкую, почти мальчишескую гордость. Ему нравилось, что их фотография на первой полосе. Он не признался бы в этом вслух, но она знала. И ей это тоже нравилось, хотя она и не собиралась в этом признаваться.

***

После завтрака Пэнси принесла второй журнал — «Ведьмополитен», глянцевое издание для волшебниц, которое специализировалось на светских сплетнях и модных обзорах. На обложке красовался заголовок: «Неужели самый завидный холостяк магической Британии решил изменить своё семейное положение? И значит ли это, что он расстаётся со своим званием?» Читайте на странице 5. Под заголовком — та же фотография из «Обсидиана», но с более мягкой обработкой: их лица были чуть ближе, а вокруг был добавлен лёгкий эффект размытия, создающий романтичную атмосферу. Лаванда явно постаралась. Текст статьи Лаванды Браун (стр. 5 «Ведьмополитена»): Дорогие читательницы, я, Лаванда Браун, не могла пройти мимо новости, которая взбудоражила всю магическую Британию! Наша любимая героиня, Гермиона Грейнджер, была замечена в ресторане «Обсидиан» в компании Драко Малфоя — человека, чьё имя долгие годы ассоциировалось исключительно со статусом «самого завидного холостяка». Но, кажется, времена меняются. На фотографиях, сделанных нашими корреспондентами, видно, как мистер Малфой смотрит на мисс Грейнджер. И, дорогие мои, этот взгляд не оставляет сомнений: перед нами не просто дружеский ужин. Это взгляд человека, который нашёл то, что искал. Я знаю Гермиону лично — мы вместе учились в Хогвартсе, и я никогда не видела её такой... светящейся. Да-да, именно светящейся. Как будто кто-то наложил на неё Люмос. Напомним, что мистер Малфой носил титул «самого завидного холостяка» на протяжении трёх лет подряд. Его личная жизнь всегда была окутана тайной — впрочем, как и всё, что связано с этим загадочным семейством. Но теперь, похоже, тайна раскрыта. Означает ли это, что мы скоро увидим помолвку? Или даже свадьбу? Источники, близкие к семье Малфоев, хранят молчание, но мы-то знаем: дыма без огня не бывает. А в Малфой-мэноре, судя по всему, сейчас очень жарко. Сама мисс Грейнджер, напомним, недавно пережила тяжёлый разрыв и громкий судебный процесс. Но, как говорится, после бури всегда приходит штиль. И, кажется, её штиль носит имя Драко Малфоя. Мы не будем делать поспешных выводов, но позволим себе заметить: они смотрятся вместе просто потрясающе. И если это действительно начало большого романа, мы будем первыми, кто пожелает им счастья. Мы будем следить за развитием этой истории. А пока — давайте просто порадуемся за них. В конце концов, любовь — это то, ради чего стоит жить. Лаванда Браун, «Ведьмополитен». — О, Мерлин, — Гермиона закрыла журнал и прижала его к груди. — Лаванда... она написала это так, будто я главная героиня любовного романа. — Ты и есть главная героиня любовного романа, — сказал Драко, забирая журнал. — Нашего романа. Дай-ка я ещё раз посмотрю на фразу про «очень жарко». — Не смей! — Уже поздно. Я прочитал. И я полностью согласен с Лавандой. В мэноре действительно очень жарко, — недвусмысленно сказал Малфой, отчего девушка слегка смутилась.

***

После всех обсуждений и шуток они уединились в библиотеке. Камин потрескивал, за окном сгущались сумерки. Гермиона сидела в кресле, подобрав под себя ноги, и смотрела на огонь. Драко сидел напротив и читал что-то в телефоне — наверное, новые сообщения от Пэнси, которая не унималась. — О чём ты думаешь? — спросил он, откладывая телефон. — О том, что всё изменилось, — ответила она. — Ещё месяц назад я боялась возвращаться домой. Боялась каждого звука. А теперь... теперь я сижу здесь, в Малфой-мэноре, и обсуждаю статьи о нашем с тобой свидании. Это какая-то параллельная реальность. — Это реальность, — он подошёл и сел рядом с ней на подлокотник кресла. — Наша реальность. И она мне нравится. — Мне тоже, — она взяла его за руку. — Знаешь, Лаванда написала про помолвку. И про свадьбу. Ты не испугался? — Я? — он усмехнулся. — Я ждал этого три года. Три года во френдзоне, Грейнджер. Думаешь, меня может испугать какая-то помолвка? — То есть ты... ты думал об этом? — Я думал об этом с того самого дня, как ты заснула в библиотеке, а я накрыл тебя пледом. Я тогда понял, что хочу, чтобы так было всегда. — И что же ты решил? — Я решил, что когда-нибудь сделаю тебе предложение. Но не сейчас. Сейчас я просто хочу быть с тобой. А всё остальное... придёт со временем. Гермиона прижалась к его плечу и закрыла глаза. — Я тоже этого хочу. Быть с тобой. Просто быть. «Он думал об этом. О помолвке. О свадьбе. Обо всём, о чём я сама боялась даже мечтать после Рона. А он просто... думал. И ждал. Три года. И теперь я здесь, и мы вместе, и это не сон. Это реальность. И она прекрасна».

***

Пока весь мэнор обсуждал статьи, Блейз Забини и Астория Гринграсс незаметно ускользнули в Лондон. Идея принадлежала Блейзу. Он появился в дверях библиотеки, где Астория в одиночестве перебирала старые фолианты, и без лишних предисловий сказал: — Вы слишком много времени проводите в четырёх стенах. Это вредно для цвета лица и для душевного равновесия. Я знаю одно место. Там тихо, нет журналистов и подают отвратительный кофе. Идеально для первого свидания. Вы со мной? Астория растерялась. Она не ожидала, что он пригласит её так скоро — и так прямо. Но отказаться не смогла. Или не захотела. Они аппарировали в тихий переулок в магловском Лондоне, недалеко от Британского музея. Блейз выбрал именно его — не пафосный ресторан, не магическое заведение, а место, где Астория могла бы чувствовать себя в своей тарелке среди древностей и артефактов. Они шли по залам, и сначала молчали. Астория нервничала — она не привыкла к такому вниманию. Блейз, казалось, был абсолютно спокоен, но его пальцы, слегка сжимавшие программку музея, выдавали лёгкое волнение. — Почему именно музей? — спросила она наконец, останавливаясь у витрины с древними манускриптами. — Потому что ты работаешь с артефактами, — ответил он. — Я подумал, что тебе будет интересно. И... я хотел узнать тебя лучше. А где, как не среди вещей, которым тысячи лет, говорить о том, что действительно важно? Астория чуть улыбнулась. — Это очень... продуманно. — Я всегда всё продумываю, Гринграсс. Кроме того, что касается тебя. Она подняла на него глаза, и он выдержал её взгляд — не отводя, не прячась за привычной иронией. — Ты меня пугаешь, Забини, — сказала она тихо. — Чем же? — Тем, что ты... слишком настоящий. Я не привыкла к такому. Он чуть наклонился к ней и сказал почти шёпотом: — А я не привык к тому, что кто-то может быть настолько... тихим и при этом настолько важным. Так что мы квиты. Они провели в музее несколько часов. Разговаривали обо всём: о её работе, о его путешествиях после войны, о том, как странно иногда поворачивается жизнь. Оказалось, что Блейз когда-то хотел стать целителем, но передумал. Оказалось, что Астория в детстве мечтала о карьере магозоолога, но семейные традиции перевесили. — Значит, мы оба не стали теми, кем хотели, — сказал Блейз. — Но, возможно, стали теми, кем должны были. — Это звучит фаталистично, — заметила Астория. — Это звучит по-слизерински. А мы оба слизеринцы. Когда они вышли из музея, уже начало темнеть. Блейз предложил зайти в небольшое кафе напротив — там действительно подавали отвратительный кофе, как он и обещал. Но Астории это не помешало. Она сидела, обхватив чашку ладонями, и смотрела на него поверх стола. — О чём ты думаешь? — спросил он. — О том, что это странно, — ответила она. — Мы знакомы так давно, но никогда не говорили. А теперь... — А теперь мы на свидании, — закончил он за неё. — И мне это нравится. А тебе? Астория опустила взгляд и чуть покраснела. — Мне тоже, — сказала она тихо. — Но я не умею... я не знаю, как это делается. Я никогда не была на свидании, которое было бы настоящим. — Я тоже, — признался Блейз. — Так что мы оба новички. Предлагаю учиться вместе. Без давления. Без ожиданий. Просто... узнавать друг друга. Она подняла на него глаза и улыбнулась — впервые за весь вечер по-настоящему. — Договорились. Когда они вернулись в мэнор, было уже поздно. У дверей их встретила Пэнси, которая немедленно сделала вид, что просто проходила мимо, но её многозначительный взгляд сказал всё без слов. Блейз проигнорировал её, а Астория лишь покачала головой и ушла к себе, чувствуя, как внутри что-то тихо, но уверенно начинает оттаивать.

***

Поздним вечером, когда мэнор погрузился в тишину, у ворот поместья появилась фигура. Это был тот самый парень из подвала — молодой, почти мальчишка, с бледным лицом и тёмными кругами под глазами. Он не пытался проникнуть внутрь, не использовал магию, не нападал. Он просто стоял у границы охранных чар и смотрел на мэнор. Охранные чары, усиленные Люциусом после налёта Чарли, зафиксировали его присутствие. Запись в журнале появилась автоматически: «Неизвестный субъект, мужчина, возраст приблизительно 17-20 лет. Действий не предпринимал. Магию не использовал. Покинул территорию через 13 минут». Тинки, проверявшая журнал перед сном, заметила запись и немедленно доложила Нарциссе. Та нахмурилась, перечитала запись дважды и отправилась к Люциусу. — Пока не о чем беспокоиться, — сказала она, положив журнал на стол. — Но мне это не нравится. — Мне тоже, — ответил Люциус, пробегая глазами запись. — Усиль патрули. Я свяжусь с аврорами. И сообщи Драко. Утром Драко прочитал доклад и нахмурился. Через кольцо Гермиона почувствовала его тревогу — глухую, но отчётливую. — Что-то случилось? — спросила она, подходя к нему. — Пока нет. Но кто-то приходил к воротам ночью. Просто стоял и смотрел. А потом ушёл. — Это может быть случайностью? — Может. Но я не верю в случайности. Он обнял её за плечи и притянул к себе. — Что бы это ни было, мы справимся. Вместе. Она кивнула, но внутри поселилось смутное беспокойство, которое она не могла объяснить, ведь ничего пока ещё не происходило. Тени за пределами мэнора сгущались, и она знала: это только начало.