Имбирь и корица с возрастом становятся острее

      В игорном доме подавали только напитки и закуски, но на его кухне было больше посуды, чем ушлых торговцев на фестивале фонарей. Шэн Цзао и Гуй Фэнь горбатились до глубокой ночи, мечтая о том часе, когда их мучения закончатся. В конечном итоге, когда последний пьяница выполз из увеселительного заведения, Фан Цзы велел им оставить посуду и проводил их на место ночлега. Крошечный хлев, в котором спала одна старая корова, и был их пристанищем, и как только они остались одни, Гуй Фэнь почувствовал на себя пронизывающий ненавистный взгляд.              Всё то время, пока они работали, Шэн Цзао молчал и лишь изредка поглядывал в сторону своего товарища. Гуй Фэнь чувствовал его недовольство, но притворялся, что ничего не замечает, успокаивая себя тем, что им ещё повезло.               — Не смотри на меня, как на врага императора! В этой дыре мы всё равно не нашли бы работу получше, — сказал он, когда Шэн Цзао подошёл к расстеленной на полу соломе, которая этой ночью должна была стать их кроватью.               — Я ведь предупреждал, что азартные игры приведут к бедности. Может быть, работу получше мы и не нашли бы, но из-за твоей дурости мы лишились оставшейся еды.               — Мы!? — возмущённо прикрикнул Гуй Фэнь. — Тот горшок с вареньем принадлежал мне! Ты к нему никаким боком не прикатился!               — Я принёс с собой больше денег, а ты еду, так что наши вложения в общее дело соразмерны!               — И что мне делать с твоими деньгами? Ты не видишь, что их нигде не принимают? Давай возьми их и вложи в удобную кровать.               — Зачем мне кровать? Ты же обеспечил мне мягкую вонючую солому, прямо как настоящий товарищ.              Гордо задрав нос кверху, Шэн Цзао уселся поверх колючей соломы прямо рядом с Гуй Фэнем, скрестил руки и отвернул лицо в сторону, выражая всем своим видом крайнее недовольство.               — Это не так уж и плохо! — раздражённо процедил сквозь зубы Гуй Фэнь, чувствуя, как начинает закипать.               — Не обманывай себя. Это ужасно! — зло бросил ему Шэн Цзао. — И знаешь что? Ты получил по заслугам! За то, что опозорил меня перед монахами и за то, что хотел вдарить мне рыбой по лицу! Воистину говорят, что за всё приходится платить в этой жизни.               — Это я тебя опозорил перед монахами? — возмутился Гуй Фэнь, повысив голос. — Да они тем же вечером были готовы тебя вытурить из храма с голой жопой на съеденье волкам! И если уж ты изволил вспомнить про ту рыбу, то знай: за те слова, что ты мне сказал в тот день, я ещё не отомстил!               — Ха, так ты собрался мстить, дорогой товарищ? — с издёвкой передразнил его Шэн Цзао. — А я-то думал, что мы условились не обижаться на крепкие слова друг друга. Похоже, слова что выходят из твоего рта такие же пустые, как и твоя голова.              Шэн Цзао бросил презрительный взгляд в сторону Гуй Фэня, и это оказалось последней каплей.               — Ах ты надменный индюк, — процедил сквозь зубы Гуй Фэнь и, с силой сжав собственные кулаки, набросился на своего обидчика.              Крепкими пальцами он вцепился в волосы Шэн Цзао, желая проучить, но просчитался, забыв, что свободные руки противника могут попытаться ему не просто помешать, а нанести ответный удар. Шэн Цзао схватил его за волосы на затылке и с силой потянул. Гуй Фэнь не растерялся и тоже потянул за чужие волосы.              В конечном итоге они повалялись в соломе, выдернули друг другу приличное количество волос и получили каждый локтем в рёбра, после чего из-за преклонного возраста выдохлись и наконец-таки успокоились.              Тяжело дыша, Гуй Фэнь уселся на самый край их так называемой кровати. Пару раз он краем глаза посмотрел в сторону непобедимого противника, нешуточная схватка с которым этой ночью вышла вничью. У того на голове был полный бардак: причёска была испорчена, волосы взлохмачены, да ещё и проклятая солома была везде.              Гуй Фэню стало совестно, что он самолично испортил красоту, которой только недавно восхищался. Он потянулся к своему мешку в поисках гребня. У него на голове красовалась такое же гнездо, и он сначала мало-мальски привёл самого себя в порядок, после чего, прочистив голос, спросил:               — Эй, Шэн Цзао, тебе гребень дать?              Шэн Цзао надменно посмотрел в его сторону, после чего скомандовал:               — Дай.               — Держи, только не сломай, — тяжело вздохнув, сказал Гуй Фэнь, передавая гребень.              Шэн Цзао вытянул свою руку, и на мгновение их пальцы соприкоснулись, от чего Гуй Фэню снова стало не по себе. Как только гребень оказался в руках старого болтуна, он отвернулся в сторону и задумался о своём.               — Чуть что, ты в драку лезешь. Благородный мужчина так не поступает. Умерь свой пыл, — недовольно сказал ему Шэн Цзао, на что Гуй Фэнь тут же ему парировал:               — А ты умерь свой язык. Чуть что, кидаешься пословицами и оскорблениями!              Шэн Цзао замолчал, по всей видимости понимая свою вину, а вот Гуй Фэнь никак не мог успокоиться.               — Как считаешь, мы теперь в расчёте? — чуть погодя спросил он, пятернёй расчёсывая кончики своих волос.               — Думаю, да, — ответил ему Шэн Цзао.               — Не знаю, что на меня нашло. Я не любитель азартных игр, но сегодня захотел заработать быстрых денег. Видимо разум мой совсем помутился.               — Бывает. Ты сожалеешь, и поэтому я тебя прощаю, а также разрешаю простить меня. В некотором роде мы оба были не правы, но, как говорится, только после хорошей взбучки завязывается настоящая дружба. Насчёт истинной дружбы не знаю, но уверен, что теперь наше отношение друг к другу поменялось, — словно древне-исторический философ, выдал Шэн Цзао, слегка склонив голову в знак благодарности, после чего вернул Гуй Фэню гребень.              Его причёска теперь выглядела так же бесподобно, как и до того, как они повалялись в сене, и Гуй Фэнь в очередной раз про себя восторженно ахнул.               — Думаю, ты прав, — согласился он, вернув гребень в мешок. — Давай спать, завтра утром нас наверняка разбудят на рассвете.               — Хорошо, — согласился Шэн Цзао, разлёгшись на соломе.              Гуй Фэнь же достал своё тёплое покрывало, в котором завернулся аж до ушей, потушил свечу, которая вместе с коровой стала свидетельницей поистине легендарного сражения, после чего лёг рядом.              Из-за колючей соломы сон не шёл, и, устав от собственных тревожных мыслей, Гуй Фэнь тихо спросил:               — Как думаешь, у нас что-то получится или мы, поджав хвост, вернёмся домой?               — Днём — думы, ночью — сны, — коротко ответил ему Шэн Цзао.               — Тебя что, совсем не заботит, что мы можем провалиться? — удивился Гуй Фэнь.               — Если прилагать усилия, и железный лом сточится в тонкую иглу, так что я не сомневаюсь, что и у нас всё получится.               — Ты храбрый. Это восхищает, — тихо сказал Гуй Фэнь, а потом, обернувшись и посмотрев на сжавшегося в комочек Шэн Цзао, непонимающе спросил. — Почему ты не взял с собой хотя бы покрывало? Замёрзнешь же ведь.               — Просчитался. Забыл, что зимний холод не холод, а весенний холод убивает телят.               — Расчётливых дурачков я встречаю впервые, да ещё и таких надменных, — коротко рассмеялся Гуй Фэнь.              Ему в голову пришла очередная несуразица. Он выполз из своего кокона, придвинулся чуть ближе к Шэн Цзао и закинул тому на плечо кусок покрывала.               — Что, одеяло есть, да спать не умеешь? — хитро спросил тот.               — Заткнись и спи! — кинул ему Гуй Фэнь. ― И не перетягивай на себя ткань, а то быстро отберу.               — А ты не будь глупцом и прижмись ко мне спиной, так теплее будет.              Шэн Цзао довольно быстро перетянул на себя добрый кусок покрывала, и Гуй Фэню, дабы не лишиться из-за своей же глупой щедрости и остальной части ткани, пришлось его послушаться. Придвинувшись ещё ближе спиной к чужой спине, он был уверен, что в таких стеснённых условиях ещё полночи не сможет уснуть, но, закрыв глаза и пригревшись, даже не заметил, когда отправился в царство сна.       

      ***

             На следующий день, довольно неловко встретив рассвет под одним покрывалом и договорившись, что теперь они уж точно будут действовать сообща, Гуй Фэнь и Шэн Цзао сами нашли Фан Цзы. И вместо того, чтобы, как тот ожидал, поблагодарить его за ночлег, они попросили работу.               — Вам совершенно точно нужны работники на кухню, поэтому, думаю, будет разумным, если мы и в дальнейшем предоставим вам наши скромные услуги, — сказал Шэн Цзао, глядя сверху вниз на Фан Цзы.               — Может и нужны, но на кухне вам двоим будет тесно, — хитро улыбнувшись, выдал тот. — Мне бы человека, который игрокам напитки и закуски будет разносить...               — Я готов! — уверенно выдал Шэн Цзао, сделав шаг вперёд.               — Отлично, но это точно будешь не ты.               — А кто?               — Красивая мордашка.              Фан Цзы указал на стоящего чуть позади Гуй Фэня. Шэн Цзао сказал короткое «сойдёт», и тот почувствовал себя бодливым телёнком, которого только что продали на рынке.              Гуй Фэня нарядили в цветастый фартук, заставили доброжелательно улыбаться и всучили в руки поднос с закусками и выпивкой. Улыбка вышла кривой, поднос в руках дрожал, а Гуй Фэнь про себя проклинал господина Цун Ши с его дурацким заданием, господина Фан Цзы и его похотливый взгляд, а также себя. Но себя только немножко.              Гуй Фэнь наивно надеялся, что с утра пораньше в игорном доме посетителей будет от силы два или три, но выйдя весь такой красивый в зал, где вчера играл, чуть не выронил поднос из рук: комната была битком забита, казалось, и яблоку не было где упасть, и в голове Гуй Фэня проскользнула мысль, что в городе Фубин, кроме как играть в карты и кости, люди более ничем не занимались.               — Интересно, откуда они только берут деньги, — тихо спросил он, вернувшись на кухню за новой порцией закусок.               — От таких дурачков, как мы, — ответил ему отмывающую уже сотую тарелку Шэн Цзао.              Знаток всех пословиц на свете без дела в игорном доме тоже не остался. Его вернули на кухню, где он продолжил по новой отмывать посуду, но это было и к лучшему, ведь ему досталось ещё и роль охранника драгоценной сумки Гуй Фэня, в которой теперь было на один сосуд вареньем из яблочной кожуры меньше.               — Наверное, — тяжело вздохнул Гуй Фэнь и понаставил на поднос тарелочек с закусками, ранее стоящих в дальнем углу, что приготовил то и дело смеющийся с них повар, а после вернулся к игрокам.              Пару часов спустя он уже умело скользил между столами, уверено нес поднос на одной руке и знал в лицо каждого второго жителя города Фубин.              Гуй Фэню приходилось прилагать усилия, но саму работу он считал довольно лёгкой. И только он успел об этом подумать, как эту лёгкость как рукой сняло. А если быть точнее, сальной рукой, которой только недавно брали жареные закуски, потянулись к священному месту. Гуй Фэнь конечно же быстро увернулся и не дал в обиду свою филейную часть, да и честь тоже, но нахал всё не унимался.               — А что это ты такой красивый ходишь тут и играешь в недотрогу, — спросил мужчина, чьё хитрое лицо было похоже на морду дикого кабана.               — Я напитки разношу, господин, только и всего, — ответил Гуй Фэнь.               — Обманывать нехорошо, — весело протянул мужчина. — Ты не только напитки разносишь, но и красоту свою показываешь. Подойди ближе, я тебе кое-что на ушко шепну.              Гуй Фэнь не был дураком и, прежде чем согласиться на опасную просьбу, выгрузил на стол всё, что было у него на подносе, а потом им же и прикрыл свою выпирающую честь. И только когда почувствовал себя в относительной безопасности, боком придвинулся ближе к сальной руке.              Мужчина смерил его жадным взглядом, а потом, дико скалясь, выдал:               — Если дашь себя ущипнуть, я дам тебе монету.              «Так вот что испытывают те женщины, которые работают в таких заведениях. Теперь понятно, почему под старость у них мерзкий характер проявляется», — подумал про себя Гуй Фэнь.              Первые несколько секунд он думал огреть мужика подносом по голове и убежать домой, но ответственный взрослый, который жил его голове, подкинул идею получше. Гуй Фэнь от чего-то был уверен, что эта идея принадлежала предпринимателю Гуй Фэню, который, до этого, выходил в свет только два или три раза в жизни, но всё же идея была стоящей.               — Два иня и можешь даже погладить! — быстро выпалил он, сам стыдясь своего безрассудства. — И деньги вперёд, иначе сделки не будет!               — Дорого нынче стоит красота, — смеясь, ответил ему мужчина, взял со стола две монеты, которые только что выиграл, и подбросил в воздух.              Глаза Гуй Фэня радостно блеснули. Дабы поймать две монеты, он подставил поднос, а когда серебряные кругляши упали на деревянную поверхность, неудавшийся торгаш аж подпрыгнул потому как на его нежное и ранимое место легла тяжёлая рука.              Гуй Фэню было никак. Ну, может слегка мерзко, но почувствовав, как его от души ущипнули, он решил, что сегодня театр больше не будет давать выступлений. Быстро схватив свои монеты и крепко сжав в их ладони, он выронил из рук поднос и побежал на кухню.               — Бежим быстрее, деньги у меня, — кинул он Шэн Цзао и, не дожидаясь, пока тот опомнится, свободной рукой схватил того за запястье, а другой кое-как подбросил себе на плечо сумку, и снова побежал, но теперь уже к выходу из игорного дома.              Словно разрушающий всё на своём пути ураган, Гуй Фэнь нёсся вперёд, даже не думая останавливаться. Перебежав полдеревни и добравшись до её ворот, он оглянулся назад и, убедившись, что никто кроме Шэн Цзао за ним не следует, ускакал к открытым полям, словно самый настоящий заяц.       

***

      Остановился он, когда деревня Фубин осталась далеко позади. Заметив придорожный колодец и несколько больших деревьев, он утянул за собой Шэн Цзао и спрятался за самым массивным стволом.               — Негоже такому старику, как я, скакать по полю, словно младая лань, — ворчливо отозвался тот, пытаясь отдышаться.              Гуй Фэнь на это лишь покачал головой, потому что про себя он мог бы сравнить Шэн Цзао только лишь с бодливым бараном, который с утра до ночи громко блеет, раздражая всех вокруг.               — По утрам зарядка полезна, — сказал он и осторожно выглянул из-за ствола, пытаясь разглядеть не преследует ли их кто-нибудь.               — Откуда два иня достал? Украл? Если опустился до воровства, с колен больше не встанешь, — спросил Шэн Цзао, которому судя по тону больше всего в этом мире не нравились воры.              Гуй Фэнь перестал оглядываться и повернулся к нему, после чего смерил крайне недовольным взглядом.               — Чтоб ты знал, я, чтобы заполучить эти монеты, дал себя ущипнуть!               — За какое место?               — Угадай?              Взгляд Шэн Цзао медленно спустился вниз к пострадавшей пятой точке, которая помогла Гуй Фэню раздобыть деньги.               — И меня не только ущипнули, но и шлёпнули, хотя я разрешил только погладить, — продолжил возмущаться он, пока Шэн Цзао молчал.              Несколько долгих мгновений тот не сводил взгляда с выпуклости, которую нежно гладил Гуй Фэнь, а потом посмотрел тому в глаза с примесью удивления, восхищения и жалости одновременно.               — Больше так не делай... Мы найдём другой способ заработать денег! — серьёзно сказал он. И от того, с каким тоном произнес Шэн Цзао эти слова, у Гуй Фэня по спине пробежали мурашки.               — Я и не собирался.               — А чего тогда убежал, если деньги получил честным путём, — сузив глаза, спросил Шэн Цзао. — Думал, за тобой погонятся?               — Конечно, вдруг они бы оказались такими же злопамятными, как и ты, — огрызнулся в ответ Гуй Фэнь.               — Вода может нести лодку, а может и перевернуть ее, — глядя куда-то вдаль ответил Шэн Цзао, а потом, как бы невзначай, напомнил, — а за отработанные с утра часы мы так ничего и не получили. Это значит, что мы всё же остались в убытке.               — Чем тебе два цветастых фартука не угодили? — оглядев и себя, и Шэн Цзао, спросил Гуй Фэнь.              Они оба как были, так и выбежали в фартуках, не успев вернуть безвкусицу хозяину игорного дома.              Шэн Цзао посмотрел вниз, словно в первый раз видел дешёвую ткань, повязанную поверх их одежды, после чего неожиданно довольно ухмыльнулся.               — Доля правды в этом есть. Кто знает, какая ещё работа нам попадётся, а хорошую одежду марать не захочется. Ладно, будем считать это оплатой за наш труд, тем более что я за свои старания обзавёлся еще полезной вещичкой.              Подняв левую руку вверх, он показал Гуй Фэню пустую флягу для воды, которую отмывал за секунду до того, как его буквально украли с чужой кухни.              Фляга была вещью хорошей, но неловкость буквально сковала Гуй Фэня с ног до головы. Только посмотрев на чужие руки, он понял, что до сих пор держал Шэн Цзао за запястье, а когда осознал это, неловко отшвырнул руку в сторону, как будто тот был прокажённым.               — Фляга ― отличная вещь. Тебе её как раз не хватало, — сказал Гуй Фэнь, отвернувшись и неловко кашлянув.               — Верно, добро за добро, обида за обиду, — согласился Шэн Цзао и, тихо смеясь, начал снимать с себя фартук.               — Опять ты про обиду? — возмутился Гуй Фэнь, снова к нему повернувшись.               — Не бери в голову, это я так, к слову. Между нами, обиды больше нет, с моей стороны уж точно, — Шэн Цзао хитро ухмыльнулся и снял фартук, протянув его Гуй Фэню. — А с твоей?               — Тоже, — пробубнил Гуй Фэнь и схватил ткань, скомкал и бросил в свою сумку.               — Отлично, — еле заметно улыбнулся Шэн Цзао. — Пойду флягу наполню.               — Угу, — тихо буркнул Гуй Фэнь, принявшись снимать собственный фартук.              Аккуратно сложив всё в сумку и позволив себе недолго полюбоваться круглыми инями с квадратным отверстием, он достал карту и направился к колодцу. Там, нахлебавшись воды, словно жадная лошадь, стоял Шэн Цзао и пытался привязать к поясу доставшуюся честным трудом флягу.               — Куда дальше? Есть деревня поближе? — беззаботно спросил он.               — Ага, ближе всех к нам деревня Хунло. Тамошняя монета называется цянь, — сверившись с списком от господина Цун Ши, ответил Гуй Фэнь.               — Тогда пошли, вдруг этот цянь удастся легко заработать.               — Надеюсь, — тяжело вздохнул Гуй Фэнь и, наполнив собственную флягу, вместе с Шэн Цзао направился вперёд.