Заткнись и обними меня (уцц-удивительный цифровой цирк-фаннибанни)

​В «Удивительном Цифровом Цирке» никогда не было по-настоящему темно. Даже когда Кейн объявлял время отдыха и гасил основные прожекторы под куполом, небо оставалось странного, ядовито-синего цвета, а по углам коридоров мерцали неоновые вывески, которые невозможно было выключить. Этот мир не был живым — он был постоянно включенным в розетку. ​Помни сидела на своей кровати, подтянув колени к подбородку. Её пальцы в белых перчатках нервно перебирали края шутовского колпака. Бубенчики на концах шапки иногда издавали тонкий, раздражающий звон, который в гробовой тишине комнаты казался грохотом церковных колоколов. Каждое это «дзынь» напоминало ей о том, где она находится. В клетке. В бесконечной, ярко раскрашенной, пахнущей жвачкой и дешевым пластиком клетке. ​Она пыталась вспомнить утро. Не то утро, когда она проснулась здесь, а настоящее. Тот день, когда она еще знала своё имя. Кем она была? Была ли у неё кошка? Любила ли она пить кофе по утрам или предпочитала чай? В голове была лишь статическая пустота, похожая на белый шум старого телевизора. Эта пустота пугала её больше, чем сам Кейн с его безумными глазами-шариками. ​— Пятьсот сорок две... — прошептала она, глядя на узор обоев. — Пятьсот сорок три... ​Она считала полоски на стене, просто чтобы мозг не начал плавиться от тишины. Но тишина в Цирке была обманчивой. Если прислушаться, можно было уловить низкое гудение серверов. Казалось, будто само пространство вокруг неё вибрирует, напоминая о том, что под её ногами нет земли — только программный код. ​Внезапно дверь её комнаты распахнулась без всякого стука. Грохот ударившейся о стену ручки заставил Помни подскочить на месте, а её бубенчики устроили настоящую истерику. ​— Ты всё еще здесь? А я-то надеялся, что ты уже нашла выход и оставила нам на память только свои дурацкие туфли, — раздался тягучий, издевательски-спокойный голос. ​В проеме стоял Джакс. Его высокая фиолетовая фигура перекрывала свет из коридора. Он стоял в своей любимой позе — прислонившись к косяку, засунув руки в карманы розового комбинезона. Его вечная ухмылка казалась застывшей маской, но глаза, эти странные желтые точки, внимательно сканировали комнату, пока не остановились на Помни. ​— Уходи, Джакс, — голос Помни сорвался на писк. Она снова сжалась в комок. — Мне не до твоих шуток. Просто... оставь меня в покое. Пожалуйста. ​— «Пожалуйста»? — Джакс прошел внутрь, нагло и бесцеремонно. Каждое его движение было плавным, как у хищника, который знает, что добыча никуда не денется. — Какое вежливое маленькое существо. Ты же знаешь, Помни, что в этом месте слово «пожалуйста» работает примерно так же, как попытка остановить поезд бумажным самолетиком. ​Он остановился прямо перед её кроватью. Его тень накрыла её, и Помни почувствовала странный запах, который всегда исходил от Джакса — смесь старого электричества и чего-то сладкого, как сахарная вата. Это был запах этого мира, но у Джакса он был острее, ощутимее. ​— Ты выглядишь паршиво, — прямо сказал он, и на мгновение в его голосе исчезла привычная издевка. — Твои зрачки уже превратились в крошечные точки. Если ты сейчас же не перестанешь накручивать себя, ты просто превратишься в одну из тех абстрактных куч мусора, которые Кейн прячет в подвале. Ты этого хочешь? ​Помни наконец подняла на него глаза. В них плескалось столько отчаяния, что любой другой на месте Джакса почувствовал бы укол жалости. Но Джакс лишь приподнял одну бровь. ​— А какая разница? — выкрикнула она, и её голос задрожал. — Какая разница, Джакс?! Мы заперты! Мы даже не люди! Я не помню своего имени, я не помню своей жизни! Ты ведешь себя так, будто тебе всё равно, но я же вижу... я вижу, что тебе тоже страшно! ​Джакс резко наклонился к ней. Теперь его лицо было в нескольких сантиметрах от её лица. Ухмылка стала шире, но в глазах промелькнула опасная искра. ​— Страшно? Мне? — он издал короткий, сухой смешок, который больше походил на кашель. — Детка, страх — это для таких, как ты. Для тех, кто еще надеется. А я? Я просто наслаждаюсь шоу. И знаешь, что самое забавное в этом шоу? Наблюдать за тем, как ты ломаешься. Это единственное развлечение в этой дыре, которое не надоедает через пять минут. ​Он выпрямился и отошел к окну, за которым расстилался фальшивый цифровой пейзаж. ​— Ты думаешь, что ты особенная в своем горе? Рагата тоже плакала. Гэнгл плачет вообще постоянно, это её основное состояние. Даже этот старый маразматик Королёр когда-то, наверное, был вменяемым. Но посмотри на них. Они все — просто декорации. ​Помни смотрела на его спину. Ей хотелось закричать на него, ударить его, выгнать вон. Но в то же время... его присутствие было единственным, что удерживало её в реальности. Его голос, пусть и злой, был настоящим. Он не пытался её утешить ложью, как Рагата. Он не игнорировал её, как остальные. Он был здесь, в её комнате, и он признавал, что всё это — один сплошной кошмар. ​— Почему ты пришел именно ко мне? — тихо спросила она. — Если я такая скучная и жалкая со своими слезами... зачем ты здесь? ​Джакс замер у окна. Его длинные уши слегка дернулись. Он молчал несколько секунд — целую вечность по меркам этого мира. ​— Потому что ты еще не сдалась до конца, — бросил он через плечо, и в его голосе послышалось что-то, похожее на раздражение. — Ты еще бесишься. Ты еще кусаешься. Остальные уже просто... плывут по течению. А с тобой весело. Даже когда ты просто сидишь и считаешь полоски на обоях. ​Он повернулся и направился к выходу, но у самой двери остановился. ​— Завтра Кейн готовит какой-то «особенный сюрприз». Очередная порция дебильных заданий. Постарайся не сдохнуть в процессе, ладно? Мне будет не хватать твоих панических атак. Они такие... фотогеничные. ​Он вышел, хлопнув дверью, и Помни снова осталась одна. Но тишина в комнате больше не казалась такой тяжелой. В воздухе всё еще витал слабый запах озона и сахарной ваты. ​Она легла на кровать, закрыв глаза. Её сердце колотилось где-то в горле. Она ненавидела его. Ненавидела его длинные уши, его дурацкие перчатки и его невыносимый характер. Но почему-то именно сейчас, впервые за долгое время, она почувствовала, что, возможно, она сможет пережить завтрашний день. ​— Завтра... — прошептала она, засыпая. — Посмотрим, кто из нас сдастся первым, Джакс.