Путь к... а к чему путь собственно говоря?

Теневые клоны За полтора года до академии. В резиденции Хокаге было шумно. Минато стоял посреди тренировочного зала, скрестив руки, и смотрел на двух своих сыновей. Наруто подпрыгивал на месте, размахивая руками, и орал, что он «сделает сто клонов за раз, нет, ТЫСЯЧУ». Менма стоял рядом — спокойный, сосредоточенный, чуть хмурый. Младше Наруто на год, но уже вдумчивее. — Так, — Минато поднял руку, прерывая Наруто на полуслове. — Прежде чем сделать тысячу, давайте разберёмся, как работает хотя бы один. — Я знаю как! Складываешь руки вот так, говоришь «Теневой Клон», и БАМ! Наруто сложил печать и выдал облако дыма. Из дыма вышел бледный, полупрозрачный Наруто, который тут же зевнул, споткнулся о собственный шнурок и лопнул. — Это не теневой клон, — мягко сказал Минато. — Это... я даже не знаю, как это назвать. — ЭТО МОЙ ЛУЧШИЙ КЛОН!!! — возмутился Наруто. — Наруто, — Менма тронул брата за рукав, — теневые клоны твёрдые. Они как настоящие люди. Твой был как привидение. — ПРИВИДЕНИЕ ТОЖЕ КРУТО!!! Минато вздохнул — этот вздох был до боли похож на тот, которым Масаёши реагировал на выходки Наруто. Интересно, кто у кого научился. — Давайте по порядку, — Четвёртый Хокаге опустился на колено, чтобы быть на уровне сыновей. — Техника теневого клона — запретная. Не потому что опасная. А потому что сложная. Она делит чакру поровну между клонами. Если сделать десять клонов — каждый получит десятую часть твоей чакры. Если сто — сотую. А если тысячу... — То у каждого будет одна тысячная! — быстро подсчитал Менма. — Верно. И если у клона слишком мало чакры, он становится слабым. Как тот, что сейчас сделал Наруто. — Я НЕ ВИНОВАТ!!! ЧАКРА ПРОСТО НЕ СЛУШАЕТСЯ!!! — Чакра слушается, — Минато положил руку на голову Наруто. Тот сразу затих. — Просто с ней нужно разговаривать спокойно. Как с другом. А не кричать. — Чакра — друг? — Наруто моргнул. — Да. Она внутри тебя. Она живая. Если ты на неё кричишь, она пугается и прячется. Если ты говоришь с ней тихо — она выходит и помогает. Наруто задумался. Это было видно по его лицу — мыслительный процесс шёл туго, но шёл. Менма тем временем уже складывал печать. — Теневой клон, — сказал он тихо, почти шёпотом. Хлопок. Рядом появился второй Менма — твёрдый, настоящий, с тем же серьёзным лицом. Клон оглядел себя, потрогал руки и кивнул оригиналу. — Получилось, — сказали оба одновременно. — Менма!!! — Минато просиял. — Это отлично!!! С первой попытки!!! — Я просто слушал чакру, — Менма чуть покраснел. — Она правда отвечает, если тихо. — ВОТ!!! — Наруто ткнул пальцем в брата. — У НЕГО ПОЛУЧИЛОСЬ!!! ТЕПЕРЬ Я ТОЖЕ ТАК ХОЧУ!!! — Тогда попробуй ещё раз, — предложил Минато. — Только тихо. Представь, что чакра — это... ну, например, рамэн. Наруто замер. — Рамэн? — переспросил он благоговейным шёпотом. — Да. Ты же не кричишь на рамэн? — Нет... — Наруто выглядел так, будто ему открыли величайшую тайну вселенной. — Рамэн надо уважать... — Вот и чакру тоже уважай. Наруто закрыл глаза. Сложил печать — на этот раз медленнее, аккуратнее. Лицо стало сосредоточенным, даже губы перестали шевелиться беззвучно. — Теневой клон, — произнёс он почти шёпотом. Хлопок. Рядом возник второй Наруто. Твёрдый. Настоящий. С той же дурацкой ухмылкой. — ПОЛУЧИЛОСЬ!!! — заорали оба хором. — Тсс! — шикнул Минато. — получилось, — прошептали оба Наруто, давясь смехом. Минато рассмеялся и обнял обоих сыновей разом. — Вы молодцы. Оба. Менма улыбнулся — редко и сдержанно, как всё, что он делал. Наруто сиял как сто солнц. — Пап, — вдруг спросил Менма, — а почему эта техника запретная? — Потому что, — Минато чуть помрачнел, — если ошибиться с дозировкой чакры, можно умереть. Клон забирает ровно столько, сколько ты ему даёшь. Если отдать слишком много — ты ослабнешь до смерти. — Но ты же нас научил. — Научил, — кивнул Минато. — Потому что знаю: вы не ошибётесь. — НЕ ОШИБЁМСЯ!!! — заорал Наруто. Минато не стал шикать. Просто смотрел на сыновей — одного шумного, как ураган, и второго тихого, как вода. И думал, что ради них он готов отдать что угодно. Даже если когда-нибудь придётся отдать жизнь. --- 2. Шаринган За 13 месяцев до настоящего времени. В квартале Учиха было тихо. Слишком тихо для дома, где живут два гениальных ребёнка и обычный домашний хомяк. Итачи вернулся с миссии поздно вечером. Усталый, с лёгкой царапиной на щеке, он зашёл в гостиную и буквально рухнул в кресло. — Нии-сан! — Саске выбежала из своей комнаты. — Ты вернулся! — Вернулся, — Итачи улыбнулся сестре. — Тихо. Я просто посижу минутку. — Ты ранен?! — Царапина. Завтра пройдёт. Иди спать, Саске. — Но я хотела показать тебе новую технику! Я научилась кидать сюрикены с разворота! Как ты! — Завтра, — пообещал Итачи, закрывая глаза. — Обязательно. А сейчас дай мне пять минут покоя. Саске надулась, но послушалась. Вышла из комнаты, оставив брата в тишине. Итачи вздохнул, потёр переносицу и незаметно для себя заснул. В этом кресле. Где-то через час Саске снова заглянула в гостиную. Брат спал. Она хотела разбудить его, чтобы шёл в кровать, но тут заметила кое-что странное. Клетка с хомяком была открыта. Пустая. — Акира? — тихо позвала Саске. Ответа не последовало. Потому что хомяки не разговаривают. И тут её взгляд упал на кресло. На то самое место, где только что шевельнулся Итачи. Она увидела крошечный пушистый хвостик, торчащий из-под бедра спящего брата. — Итачи-нии, — голос Саске дрогнул. — Ты... ты случайно... Итачи пошевелился во сне. Перевернулся на бок. Раздался тихий, едва слышный хруст. — АКИРА!!! Крик Саске разнёсся по всему кварталу. Соседи Учиха подскочили в кроватях, хватаясь за кунаи. Кто-то активировал шаринган на автомате. Итачи проснулся мгновенно: — Что?! Враг?! Атака?! — АКИРА!!! — Саске показывала дрожащим пальцем на кресло. — ТЫ ЕГО РАЗДАВИЛ!!! Итачи медленно встал. Посмотрел вниз. На кресле лежало тельце хомяка — маленькое, пушистое, совершенно неподвижное. Хомяк Акира, проживший счастливые полтора года, отправился к праотцам самым нелепым способом из возможных. — Я... — Итачи побледнел. — Я не хотел... Я просто сел... Но Саске его не слышала. В её глазах — в обоих одновременно — закрутились томоэ. Одно. Всего одно, но чёткое, яркое, злое. Шаринган. Саске Учиха пробудила легендарное додзюцу своего клана не в бою, не в смертельной опасности, не на тренировке. Она пробудила его, глядя на раздавленного хомяка. — Саске, — Итачи осторожно шагнул к сестре, — послушай, я... — АКИРА УМЕР!!! — в её голосе смешались слёзы и ярость. — И ТЫ ЕГО УБИЛ!!! — Я случайно... — УБИЙЦА ХОМЯКОВ!!! Итачи, гениальный шиноби, капитан АНБУ, обладатель Мангекё Шарингана, не нашёлся что ответить. Он просто стоял и смотрел на разъярённую семилетнюю сестру с шаринганом, понимая, что это самый абсурдный момент в его жизни. --- На следующее утро. — Хомяк? — переспросил Масаёши. — Она пробудила шаринган из-за хомяка? Какаши кивнул. Они стояли у входа в квартал Учиха с коробкой данго — Саске позвала их «посмотреть на что-то важное», но не уточнила, на что именно. — Итачи просил прийти, — добавил Какаши. — Сказал: «Мне нужна моральная поддержка». — Итачи? Моральная поддержка? — Я сам удивился. Их провели в гостиную. На кресле лежал крошечный трупик хомяка, накрытый белой салфеткой. Рядом сидела Саске с красными от слёз глазами и активированным шаринганом. — Смотри, Масаёши, — сказала она трагическим голосом. — Я пробудила шаринган. — Вижу, — ответил Масаёши таким же трагическим тоном. — Мои соболезнования. — Акира был хорошим хомяком. — Уверен, он попал в хомячий рай. Итачи стоял в углу, скрестив руки, и смотрел в потолок с выражением человека, который в одиночку вырезал целый отряд шиноби, но не может вынести презрения младшей сестры. — Я случайно, — повторил он в десятый раз. — Я просто сел. — Да-да, конечно, — кивнул Масаёши, сохраняя каменное лицо. — Сел. На хомяка. Случайно. — Он был маленький! И кресло тёмное! — Оправдания убийцы хомяков, — тихо прокомментировала Саске. Итачи издал сдавленный звук. Какаши, который до этого молчал, вдруг отвернулся к стене и начал очень внимательно изучать трещину на обоях. Его плечи мелко тряслись. — Какаши-сенсей, — окликнул Масаёши, — ты в порядке? — Да-да, — голос джонина был подозрительно напряжённым, — просто... горло пересохло. — Это ты так смеёшься? — Я не смеюсь. Я профессионал. Из-за спины донёсся сдавленный хрюкающий звук — Итачи, который понял, что Какаши сейчас ржёт, тоже начал терять самообладание. Саске перевела шаринган с брата на Какаши, потом на Масаёши: — Вы что, смеётесь?! — Нет-нет, — Масаёши прижал руку к сердцу, — я скорблю. Посмотри на моё лицо. Это лицо скорби. На его лице действительно застыло выражение глубочайшего соболезнования. Настолько глубокого, что краешек рта предательски полз вверх. — ТЫ УЛЫБАЕШЬСЯ!!! — Это нервное. Я очень переживаю. Хомяк. Трагедия. Какаши больше не сдерживался. Он согнулся пополам, прислонившись лбом к стене, и издавал странные булькающие звуки. Итачи зажал рот рукой, но глаза его предательски блестели. — ВЫ ВСЕ ЧУДОВИЩА!!! — закричала Саске. — АКИРА УМЕР, А ВЫ РЖЁТЕ!!! — Мы не ржём! — попытался возразить Итачи, но собственный смех перебил его. — Убийца хомяков, — повторил Масаёши одними губами. Итачи сдался. Он сел на пол, закрыл лицо руками и захохотал — тихо, но неудержимо. Какаши сполз по стене. Даже у Саске на секунду дрогнул уголок рта — но она мужественно держалась. — Я запишу это в семейную хронику, — пообещал Масаёши. — «Пробуждение шарингана Саске Учихи: хомяк, кресло и Итачи». — НЕ СМЕЙ!!! — Уже запомнил. — Я ТЕБЕ ОТОМЩУ!!! — Обязательно. Но шаринган у тебя теперь есть. А это главное. Саске запнулась. Посмотрела на брата — тот всё ещё сидел на полу и смеялся, и это было так не похоже на обычного серьёзного Итачи. Посмотрела на Какаши — тот уже вытирал слёзы. Посмотрела на Масаёши — тот улыбался открыто и тепло. — Акира бы гордился, — сказал Масаёши. — Хомяк? Гордился бы?! — Он отдал жизнь за великое дело. Пробуждение шарингана наследницы клана. Это достойная смерть. Саске открыла рот. Закрыла. И вдруг фыркнула — коротко, неожиданно для самой себя. А потом засмеялась — сквозь слёзы, всё ещё дрожащим голосом, но искренне. — Вы идиоты, — сказала она. — Все трое. — Мы знаем, — хором ответили Масаёши и Какаши. Итачи просто кивнул, всё ещё улыбаясь. Акиру похоронили в саду, под цветущей сакурой. Саске вырезала на крошечной дощечке: «Акира. Хороший хомяк. Пал от неосторожности Итачи». Итачи не возражал. --- Вечером в особняке Футаго. — Я не могу, — сказал Какаши, лёжа на диване и глядя в потолок. — Каждый раз, когда я вспоминаю лицо Итачи... — А я вспоминаю, как ты сползал по стене, — отозвался Масаёши. — Как мешок с картошкой. — Я не сползал. Я стратегически менял позицию. — Угу. На уровне плинтуса. — Ты дерзкий, мелкий. — Ты сам меня таким воспитал. Какаши помолчал. Потом снова хрюкнул. — Хомяк, — сказал он в пространство. — Шаринган пробудился из-за хомяка. — Трагедия поколения. — Бедная Саске. — Бедный хомяк. — Бедный Итачи. Ему теперь всю жизнь припоминать будут. — Это я беру на себя, — серьёзно сказал Масаёши. — Как друг семьи. Какаши повернул голову, глядя на мальчика: — Ты записал это в свой стратегический блокнот? — Конечно. Пункт двенадцать: «При случае напомнить Итачи о хомяке». Рядом с пунктом одиннадцать: «Вырасти выше Ами». — А пункт десять? — «Научиться готовить пиццу». Какаши снова засмеялся. Масаёши улыбнулся и пошёл на кухню — ставить чай. За окном сгущались сумерки. Завтра будет новый день — с тренировками, с друзьями, с очередными выходками Наруто и ворчанием Саске. Но сегодня был день, когда хомяк по имени Акира вошёл в историю клана Учиха. Пусть и не совсем так, как ему, наверное, хотелось бы. Покойся с миром, Акира. Ты был хорошим хомяком. ---