Путь к... а к чему путь собственно говоря?

Резиденция Четвёртого Хокаге гудела как улей. В гостиной орал Наруто, пытаясь доказать Ами, что рамэн лучше данго. Ами, чьи алые волосы Кушины торчали во все стороны, с пеной у рта доказывала обратное. Менма сидел в стороне и читал книгу — вдумчиво, методично перелистывая страницы. Масаёши, зашедший в гости буквально на полдника, сидел на диване с чашкой чая, который ему вручила Кушина. — Ты сегодня какой-то задумчивый, — заметила она, проходя мимо с корзиной белья. — Просто наслаждаюсь хаосом, — вежливо ответил Масаёши. — Хаос — это семейная черта Узумаки! — гордо объявил Наруто. — ДАТТЕБАЙО! — Я не Узумаки, — возразил Масаёши. — Ты друг семьи! Этого достаточно! Ты ПОЧТИ Узумаки! — Почти, — согласился Масаёши и улыбнулся уголками губ. После получасового спора на тему еды Наруто убежал в подсознание — в последнее время он делал это часто, чтобы поболтать с Курамой. Ами убежала с ним — правда, без входа в подсознание, а просто потрещать рядом. Менма жестом пригласил Масаёши в свою комнату. — Там тише, — объяснил он. — Наруто будет занят ещё час. У нас есть время для нормального разговора. Комната Менмы разительно отличалась от комнаты Наруто. Никаких плакатов с раменом. Никаких разбросанных вещей. Порядок. Аккуратно застеленная кровать. Полка с книгами — и художественная литература, и учебники по стратегии. Письменный стол у окна. — У тебя уютно, — заметил Масаёши. — Спасибо. — Менма сел на кровать. — Я хотел спросить про тренировку. Ты говорил, что покажешь основы тайдзюцу на этой неделе. — Да. В субботу. Приходи на полигон. — А можно я приведу деда? Масаёши моргнул: — Деда? — Нашего деда. Ну, отца мамы. Он редко выходит из дома, но когда слышит о тренировках — оживляется. Говорит, что в Узушио дети начинали тренироваться в шесть лет и уже к десяти овладевали базовыми печатями. — Узушио, — задумчиво повторил Масаёши. — Я много слышал, но мало знаю. Твой дед, получается, жил там до падения? — Да. И бабушка тоже. Они редко рассказывают... но иногда, когда папы нет дома, дед садится на веранде и говорит со мной. Масаёши кивнул, запоминая информацию. Менма между тем подошёл к столу, поправил какие-то книги. — Я сейчас вернусь, — сказал он вдруг. — Пойду чай обновлю. А ты пока осмотрись, если хочешь. У меня нет секретов. И вышел. Масаёши остался один. Он не собирался рыться в чужих вещах. Но когда его взгляд случайно упал на стопку тетрадей, а голубой глаз автоматически активировался при виде плотного чакрового фона вокруг одной из них, любопытство стратега взяло верх. Голубой глаз видел слабые места и скрытые объекты. И прямо сейчас он видел, что одна из тетрадей испускает слабое, едва заметное свечение чакры. Защитная печать. Лёгкая, примитивная — видимо, Менма только учился их ставить. Но сам факт: дневник был защищён, а значит, содержал что-то важное. Масаёши на секунду заколебался. Читать чужой дневник — это плохо. Особенно дневник друга, который ушёл за чаем. Но сработала другая сторона его личности — не Масаёши-друг, а Масаёши-стратег, Масаёши-аналитик, Масаёши-последний-принц-который-должен-знать-всё. Потому что знание — это выживание. А защитная печать на дневнике ребёнка — это аномалия. Он быстро взял тетрадь и открыл наугад — примерно на середине. Страница была исписана убористым почерком. Даты — почти каждый день. Рассуждения о тренировках, о семье, о брате и сестре. Ничего особенного. Масаёши пролистнул дальше. Голубой глаз улавливал структуру текста, ища ключевые слова. И нашёл. Последняя запись. «...дед сегодня снова говорил со мной. Он сказал, что Щит и Меч ус...» Золотой глаз вспыхнул. Опасность. Через две секунды. Дверь. Масаёши захлопнул дневник и положил его ровно на то же место за долю секунды до того, как дверь открылась. Менма вошёл с подносом. Две чашки. Заварочный чайник. Печенье. — Вот, взял ещё печенье. Мама сегодня пекла. — Спасибо. — Масаёши принял чашку. Руки не дрожали, лицо спокойное. Они выпили чай. Поговорили о тренировках, о погоде, о том, что Наруто опять влетел головой в стену, пытаясь войти в подсознание с разбегу. Но мысль о дневнике не покидала Масаёши. Щит и Меч. Что за «ус»? Условный? Устав? Усадьба? Усиление? И почему здесь «Щит» — то самое имя, которое носил человек, встреченный на крыше в ночь резни? --- Вечер. Особняк Футаго. Какаши сидел в кресле, читая очередной роман Джирайи. Дайсукэ уже спал — за последний месяц он приучился ложиться рано, потому что утром были тренировки. Масаёши спустился в гостиную с блокнотом. — Какаши-сенсей. — М? — джонин перевернул страницу. — У меня вопрос. Необычный. Какаши отложил книгу — это случалось редко, только когда Масаёши действительно говорил что-то важное. — Слушаю. — Ты знаешь деда Менмы? Ну, отца Кушины-сама. Какаши прищурился: — Старого Узумаки? Знаю. Он редко появляется на публике. После падения Узушио стал затворником. Живёт дома у Хокаге, но почти не выходит из своей комнаты. — Менма сказал, что часто с ним общается. И... — И? — Я случайно увидел одну запись в дневнике Менмы, — медленно начал Масаёши. — Там было написано: «дед сказал, что Щит и Меч ус...» Какаши замер. — Щит? — переспросил он. — Да. Щит с большой буквы. Какаши откинулся в кресле и задумался. Его ленивая поза исчезла — теперь перед Масаёши сидел не расслабленный опекун, а бывший капитан Анбу, аналитик и стратег. — Щит и Меч, — проговорил он медленно. — Это звучит как название. Или оперативная кличка. Или пароль. —— Это не совпадение, — сказал Какаши. — Слишком специфично. «Щит» с большой буквы — это обозначение роли. И «Меч» — тоже. Если дед Узумаки использует такие слова в разговорах с внуком, он не просто рассказывает сказки. Он передаёт информацию. — Но Менма — ребёнок. — Именно. Поэтому информация зашифрована. Ребёнок может хранить секрет, даже не подозревая об этом. Вспомни себя: ты в шесть месяцев пережил уничтожение клана и не помнишь этого. Но где-то внутри память есть. Так и Менма — он может хранить знание, которое проявится позже. — А «ус...»? — Может быть частью слова. Или аббревиатурой. — Какаши задумался. — Усуи? Усуба? Усугумо? Или вообще не «ус», а «уз». Узумаки? Тогда получается «Щит и Меч Узумаки». — Дед говорил с Менмой о чём-то, что называется Щит и Меч. И Менма, возможно, наследник этой информации. Или её хранитель. Что-то очень старое. Что-то из Узушио. Они замолчали. В камине потрескивали дрова. — Я хочу поговорить с дедом Узумаки, — сказал наконец Масаёши. — Это непросто. Он не доверяет чужакам. — Я не чужак. Я друг Наруто и Менмы. И я наследник Футаго. Если эта история касается старых кланов, я имею право знать. — Я попробую. Но ничего не обещаю. Какаши вернулся к книге. Но Масаёши заметил: он больше не перелистывал страницы. Просто смотрел в текст и думал о чём-то другом. --- Той же ночью. Где-то за пределами Конохи. Две фигуры в чёрных плащах с красными облаками стояли на утёсе, глядя на море. — Ты тоже это почувствовал? — спросил Шисуи. — Да, — ответил Итачи. — Чакра. Очень слабая. Но знакомая. — Щит. Он снова где-то рядом. — Не просто рядом. — Итачи прищурился и посмотрел на восток. — Мне кажется, он что-то затеял. Что-то, связанное не только с нами и с Масаёши. — Но с кем тогда? Итачи не ответил. Его взгляд устремился к горизонту, где море встречалось с небом. Где-то там была Страна В оды. Где-то там — Францеска. А ещё дальше — вещи, которые два нукенина пока не могли понять. Но обязательно поймут. Потому что щиты и мечи всегда находят друг друга. ---