За гранью луны

      Коломбина застыла на какой-то момент слушая это и задумчиво ощупывая сидящего человека своей магией. Странный, неизвестный чужак, который отличался от всех. Мягко стелящий свои речи, чем-то напоминал ей Дельца, который тоже любил говорить с обманчиво ласковыми словами, но который из раза в раз погружал простых людей в пучину хаоса ради развлечений, готовый ступать по головам и костям кричащих в агонии жертв.       Коломбина нахмурилась, вспоминая бывших товарищей и ощущая зуд раздражения под кожей. Она ненавидела быть мишенью, ненавидела быть использованной, не любила, когда ей ставили условия. Жизнь среди смертных за последние месяцы показали, что Куутар сама по себе была ценна хотя бы для одного смертного существа.        Она повернула голову снова к своему собеседнику - чья речь в последние минуты напоминала монолог восхваления цирка -понимая, что пропустила часть речи мужчины. - Простите, я немного не услышала вас, сэр.. Мне очень жаль, не могли бы вы повторить?       В ответ на это мужчина лишь усмехнулся. Субретка ощутила, что если бы какой-либо смертный увидел это лицо, их кожа покрылась бы мурашками атавистического ужаса.       Это выражение на чужом лице было неправильным, как неправильно созданная иллюзия, трещащая по швам; как восковая маска на лице трупа. Как будто тело было лишь оболочкой, под которой пряталось совершенно инородное существо.       Она невольно отступила от столика, ощущая, как взгляд напротив становиться более внимательным и словно заинтересованным, как хищник в засаде, но понимающий, что его добыча поняла, что что-то не так.        Но голос существа не дрогнул. Она получает вежливое:

-Конечно, мисс, я могу повторить. Я спрашивал вас, не хотите ли вы посетить цирк ужасов?

      Коломбина уже хочет ответить отказом, когда вмешивается один из постоянных клиентов, вошедший недавно и отношение к ней всегда было похоже на отношение отцов к дочерям.

-Ангел, тебя обижают?

      Коломбина поворачивается на звук как раз в тот момент, как чужак дергается от слова, будто получает неожиданный удар, как улыбка сползла с лица, обнажив что-то неподдающееся описанию, нечеловечное, стирающее грани между тем, чем он пытается казаться и чем является. Ярость, смешанная с тоской и сожалениями.       Монстр в обличии смертного переводил взгляд с сотрудницы на второго человека и прищуривал единственный видимый глаз, наблюдая пристальнее, чтобы запечатлеть каждый момент.       И возможно, просто возможно, собирая информацию, чтобы сообщить об интересном экземпляре Шуту. Он как раз говорил, что ему необходима новые "ассистенты" для представления.

***

      Возвращаясь в настоящее, можно сказать, что Коломбина сразу спешит успокоить мужчину, пока за их разговором следит странный чужак. Девушка говорит, что при возникновении проблем она подойдет к нему или Боссу и просит его подождать немного, говоря, что принесет ему его обычный перекус, как тот любит. Возражения исчезают, мужчина поднимает руки в месте капитуляции, со смехом проходит за другой столик, садясь , но все еще наблюдая за ними краем глаза, не доверяя новому посетителю, ровно как и сама Субретка. Коломбина поворачивается к синеглазому мужчине и склоняет голову, извиняясь за то, что их разговор прервали. -Прошу прощения сэр, я не хотела, чтобы вас прервали. Но, отвечая на ваш вопрос, я никогда не была в Цирке. И не совсем уверена, что мне подойдет это. Насколько я знаю, цирки обычно устраивают представления для детей.       Конечно она не думала о том, что поездки на транспорте или концерты в театре Снежной были похожи на цирк, но желание следовать тому, что говорил данный мужчина, не было от слова совсем, если уже не проваливалось куда-то в бездну. Мужчина же, слыша этот отказ, лишь хмыкнул и кивнул, принимая ее ответ.

-Ах, очень жаль, я уже побывал в этом цирке и, должен сказать, атмосфера там незабываемая. Возможно, мне стоит уточнить, что допускаются лишь люди старше 18 лет. Это цирк ужасов, мисс и выступления там соответствующие.

      Слушая это, в голове Коломбины лишь разрасталось раздражение. Она высказала свою точку зрения, но почему-то ее все еще пытаются убедить в обратном. Неужели ее мнение так ничтожно для этого чужака? Она выставляет свою руку вперед, показывая остановку и перебивает мягко, но настойчиво. - Мне очень жаль, сэр, но я высказала свою позицию. Я не увлекаюсь подобным.       Это заставило человека замолчать и уставить на нее, будто никто и никогда не находил сил отказать его предложениям. Он молчал какое-то время, прежде чем слегка отклонился назад и пошел на попятную.

-Хм, хорошо, моя ошибка мисс, вероятно я позволил себе лишнего. Тогда не могли бы вы хотя бы принять билет? Вы можете делать с ним что угодно:продать, отдать, но,прошу вас,не выбрасывайте его. Я скоро покидаю город и не могу передать билет лично своему другу, так что я имею наглость просить вас временно придержать его у себя.

      Он опускает руку в карман пиджака и вытаскивает на свет билет в розовой палитре. Внутри Коломбину снова передернуло, как от вида других актеров цирка. Именно такой билет был у Кэрол до того, как она пропала. Но для всех Гипо была слепа, так что она просто вздыхает и просит посетителя положить билет на стол, обещая найти ему применение. Лицо напротив разглаживается, словно смакуя свою победу в этих мини дебатах. Она ожидает, что другой последует ее правилам, но снова ощущает, как протягивают билет почти перед самим лицом и ей, как играющей роль слепой, приходится медленно водить рукой по воздуху, пока она не хватает край глянцевой бумаги.       Коломбина не верит его словам:Лаума учила ее не брать ничего из чужих рук, голос гимна говорила о том, какими могут быть люди, Субретка сама знала о человеческой жадности, грубости , желании извалять любого, кто мог быть лучше них, в той же грязи. Знала и все равно велась. Потому что это было интересно, потому что ей было любопытно, потому что она хотела увидеть больше.       Она смотрит на мужчину в костюме до тех пор, пока постоялец снова не зовет ее , спрашивая про заказ. Она кланяется мужчине, прощаясь в быстром темпе и отходит от фигуры с цилиндром, направляясь к стойке, чтобы приготовить напиток и сладости для заказа.       Чужак молча покинул кафе, обернувшись через плечо в последний раз и рассматривая фигуру бариста, что была первой смертной, не попавшей под его чары. Это было интересно, но также и опасно. Шут должен об этом узнать и такой экземпляр мог заинтересовать Доктора.

***

      Заканчивая смену, Коломбина вытирала стойку, устало вздыхая и садясь , ощущая гудящую боль в ногах. Как когда-то давно любой шаг причинял ей боль, сейчас все было немного по другому. Она видела босса, который подошел к ней и сказал, чтобы она убралась и могла быть свободна.       Также он попросил ее прийти завтра пораньше, не зная, выйдет ли Кэрол.              Субретка могла лишь кивнуть, понимая , что поход к подруге сегодня придется отложить. Когда прозвенел колокольчик , оповещающий о том, что босс сам покинул кафе, оставляя ее одну. Коломбина оглянулась и вздохнула в очередной раз, продолжая уборку. Она ощущала беспокойство в тишине, что навивало воспоминания и грусть. Она стала напевать свою колыбельную, вспоминая слова на родном языке, что укачивали ее в момент рождения, что сопровождали ее жизнь и давали силы двигаться дальше с этим звуком в душе:

~Dormi cara columbula,

O columbula mea.

Splendeat fenestra,

Adsint somnia flora.~

      Произнося каждую ноту, что была посвящена ей, как символ собственной жизни, она дернулась, когда воздух резанул резкий звук колокольчика над дверью и Субретка повернулась к причине звука. Дверь была закрыта, но колокольчик до сих пор качался-значит ей не показалось.

Но кто тогда вошел?

      Она попыталась использовать силу, чтобы проанализировать пространство, как делала это дома. Но казалось,что даже куувяки дала сбой , не ощущая угрозы.        Она мотнула головой, когда с щелчком свет погас, погрузив пространство в ночную темноту. И как назло, луна убывала на эту неделю и лишь тонкий контур освещал улицу, отбрасывая тени. Коломбина сохраняла спокойствие, думая о том, что она переживала и большее, когда в темноте стали появляться глаза, отчего девушка затаила дыхание, крутясь на месте, ощущая данное противное чувство, будто ее препарировали, как Доктор, своих жертв, слушая их крики и вытягивая их органы в специальные бутылях, которые Коломбина видела лишь мельком, избегая касаться этих контейнеров, даже ради любопытства.       Неудобство перерастало в беспокойство, а тот в свою очередь, в страх, пока она мотала головой, жалея, что не может использовать куувяки, чтобы банально смести угрозу с пути. Но понимая, что так она может нанести увечья невинному, она опустила плечи и сжала кулаки, стараясь контролировать дыхание. Она сделала шаг, второй, ощущая, как дрожат крылья на голове, когда она ступает по полу, где ощущает очертания глаз. Впервые она так благодарна человеческой обуви. Она ощущает эти звуки чавкающей плоти под ногами, когда почти подбегает к щитку, открывая его и судорожно ощупывая переключатели, выключая и включая их, пока свет в кафе не включается снова. Она оседает на пол, упираясь коленями в пол и упирается лбом в стену. Она отпрянула, когда ее плеча касаются когтистые пальцы в перчатке, заставляя ее дернуться и сделать резкий вдох, сдерживая крик. Она поворачивает голову и только тогда слышит звон. Колокольчики на шляпе циркового актера, думает она, поворачивая голову снова и видя лицо напротив, покрытое следами крови у линии роста волос, и выражением сожаления на маске. Она пытается выровнять дыхание и выдыхает спокойно лишь через несколько минут. Рука все еще на ее плече, удивительно горячая для кожи в перчатках. Она, как продолжающая хранить свой образ, осторожно касается чужой ладони и пальцы под ее прикосновением слегка дрожат, когда руку отдергивают и ей остается только замирать на месте, слушая чужое дыхание, смотря в сторону , где должен быть клоун. -Ах... Мистер цирковой артист? В ответ раздается звон колокольчиков, будто кто-то трясет головой. Для Коломбины, которая видит и слышит это, это кажется еще более забавным и нервный смешок срывается с губ, заставляя другого замереть, впитывая ее реакцию, когда ее фигура поднимается и садиться на ближайший стул. -Прошу прощения, дорогой посетитель, но мы закрыты. Она понимает, что в ее словах слишком мало такта, и еще лучше видит, как поникают плечи у огромного мужчины. Но после слышен шорох и ей в руку вкладывают чтото, сделанное из бумаги. Она осторожно подносит это к лицу, ощупывая и осматривая. Роза... Красная... Она подносит предмет принюхиваясь , не подозревая, с какими эмоциями за ней наблюдают золотые глаза, видя, как трепещут аксессуары на чужом затылке, списав это на движения головы девушки. Коломбина же видит красный, багровый, как свежая кровь, как пламя павшей радужной луны, как стихия Глаза Бога, подвласная Отцу. Она поворачивает голову к клоуну перед ней и делает вид, что втягивает воздух и наконец, говорит: -Сэр... Вы снова ранены?       Это почти потрясает артиста. Какой же чуткий нюх у его леди, если она учуяла его кровь. Он лишь молчаливо стоит на месте и кажется, человек понимает все без слов. Она встает, укладывая розу на стойку, как великое сокровище, будто горный хрусталь, стоящий, как минимум,годовой капитал города. Она подходит к полкам, на ощупь доставая аптечку, открывая ее и ища медикаменты. Она откручивает крышки у банок и нюхая запах каждой.        Ох, как бы Пьеро хотел помочь своей леди, как хотел бы облегчить ей задачу. Но... Молчание- его кредо, его роль на сцене и за пределами цирка.       Когда она наконец находит нужное, он все еще стоит рядом и тогда девушке приходиться уговаривать его сесть за стойку, чтобы обработать раны. Ей также приходиться просить его наклониться, чтобы она могла дотянуться до его ран и обработать.       Кожа под ее пальцами теплая, такая, какой не должна быть под маской. От этого Субретка хмурится и невольно проводит пальцем по белому цвету, заставляя фигуру под ней выпустить резкий выдох.       Она думает, что нарушила личное пространство и отстраняется , извиняясь и накладывая новую повязку, снимая старую, которая была пыльной, видимо от работы на улицах города. Как заметила Коломбина, власти города не слишком беспокоятся о состоянии домов или улиц, которые возможно доживают свои последние десятилетия.        Она не видит, как дрожат пальцы актера, вцепившиеся в собственные одежды, чтобы сдержать звук блаженства.        Руки его леди были так прекрасны, прикосновения нежны, будто он был не монстром, а цветком на склоне горы. Ему хотелось уткнуться в ее руки, вдыхать морозный запах, который успокаивал, будто он окунулся в саму ночь. Ему нравилось все в его леди. Ее голос, ее пение, что он услышал, ее шаги, легкие, будто скользящие над землей, ее движения, ее присутствие.       Ему казалось, что впервые за годы страданий он оказался в Раю... Раю...который она завещала им найти... Он слегка мотает головой, отчего колокольчики звенят в диссонансе, заставляя девушку слегка отступить, чтобы ее не ударило.       Осознав это, актер замирает и пытается придумать, как изобразить сожаление. Она слепа, а он нем, и это приводит их тупик. В конце, после тяжелого молчания, Пьеро сглатывает и его голос,окрашенный акцентом, звучит хрипло в тишине.

- Простите, моя леди... Я не хотел вас напугать.