За гранью луны

       Коломбина застывает, слыша этот голос. Таких голосов не бывает у людей. Она поняла это, пока жила среди смертных многие столетия. Она слушала звучание природы, она слушала звучание у детей острова, после слушала, как звучат люди Снежной, слушала, как остро звучали голоса знакомых ей людей, но голоса нелюдей в ее мире невозможно отличались.       По крайней мере для нее, кто часто погружался в мир звуков вместо цветов. Она слышала голос альвов, чьи звуки были бархатистыми, как шелковые ткани, что она ощущала в покоях, выделенных Царицей в ее регионе,и привезенных из Ли Юэ. Они были гладкими, но такими холодными при прикосновении для смертных. Но сейчас вокруг совершенно другой мир и она, честно не знает, что сделать с этим..        Она молча стоит рядом с клоуном, почти прожигая метафорическим взглядом фигуру напротив. Он не знает, что она может видеть, она не знала, что он мог говорить. Какой сюрприз. Но следует ли ей раскрывать свой секрет в ответ? Будет ли это честно? Кэрол предостерегала ее каждый раз, что таких глаз, как у Богини лун, она не видела нигде.       Да, они были чарующими, волшебными, но также совершенно нечеловеческими.              Смертная не один раз замечала, что смотря в ее глаза, теряла ориентир в пространстве, будто поглощаемая ими, желая пасть на колени перед ней, поклоняться и исполнять любое желание.       Коломбину пугало такое поведение подруги, поэтому больше Гипоселениа не давала той смотреть в свои глаза, не давала поддаваться их влиянию. Даже в полетах она держала Кэрол так, чтобы смертная смотрела в небо, не пересекаясь с ней взглядом.        Сейчас тут не было Кэрол, но ее слова сохранились в голове Субретки как шрам от раскаленного тавра. Нет, она не скажет. Она не сделает этого. Даже если перед ней не человек, она не будет испытывать судьбу.       Поэтому, она лишь выдыхает, на что клоун вздрагивает, думая, что его леди разочарована в нем и судорожно придумывает причину, почти шепча и жестикулируя.

-Моя леди, мне так жаль, что я расстроил вас! Прошу вас, простите меня, я правда не могу... Говорить на публике...

      Коломбина обращает внимание на его голос и наклоняет голову слегка в сторону , отвечая: - Не можешь... говорить на публике?       Пьеро видит, что ему уделили внимание и кивает быстро, а после замирает, что его не могут узреть и сразу отвечает. -Все верно, миледи! Я обязан хранить молчание для своей роли...       Коломбина слушает не перебивая его, лишь думая об этом. Безмолвный клоун.. Она прислоняет пальцы к подбородку, не замечая, как жадно следит за этим жестом сам актер. Она поднимает голову и спрашивает тихо. - Так ты ... Пьеро?        Она ощущает, как шок затапливает лицо актера, как открывается чужой рот, в котором на мгновение видны острые, как бритвы, зубы, прежде чем он закрывает рот, чтобы вдохнуть и недоверчиво моргнуть снова.       Неужели его прекрасная леди знает про его роль? Неужели его ангел знает так много о его молчании? Он почти чувствует, как жар возбуждения прокатывается по телу. Его леди знает про него, даже если это всего лишь информация о традиционном персонаже в цирке. Она знает. И ей не противно. Для него это важнее самых драгоценных вещей в мире. Дороже того, чем он дышит. Но,вопреки мыслям, он снова набирает воздух в легкие и произносит:

- Вы правы, миледи. Я не могу говорить. Будет плохо, если меня застанут за разговором.

      Он по привычке подносит палец к маске, показывая жест тишины, пока не понимает, что слепая дева не увидит его. На мгновение он чувствует сожаление о том, что она не может видеть его, но,с другой стороны, это даже лучше. Ее не испугает ни один из его обликов.       Он рассматривает фигуру девушки, пока между ними воцаряется тишина. Не та, которая наполнена плотным воздухом, а легкое молчание двух существ, привыкших хранить слова для важных моментов, ценящих каждый звук, осозновавших вес того, что они создавали с помощью звуков.       Необычного цвета волосы с проблесками малиновых прядей, от которых внутри что-то зудит, как старая рана, покрывшаяся корочкой, но не известно- зажившая внутри, или загноившаяся и вросшая в кожу. Повязка, будто сотканная из тончайших нитей шелка самым искуссным мастером. Если она любит подобные вещи, то Пьеро обязательно достанет множество тех, которые понравятся его леди, когда девушка станет путешествовать с ними.       Это не было вопросом, он заберет человека с собой. Он убережет ее от любого члена его семьи.Он не готов отпускать жемчужину среди морского ила. Жемчужину, которую, кажется, заметили даже вечно слепые и глупые люди. Он слегка сжимает ладони в кулаки, вспоминая, как небрежно к ней подходили мужчины, как называли ее "Ангел". Как касались ее плеча, пожимали руки. Как ворчали, не желая, чтобы их обслуживал слепой сотрудник. Если бы кто-то спросил Пьеро, каким было бы его следущее представление, его ответом стало бы "выкалывание глаз."             Но также, подобные люди вызывали у наблюдающего через окно актера приступ острого желания разорвать таких людей на части. Даже не пожирать, даже не использовать для представлений, просто оставлять гнить в переулках этого места, чтобы даже городские крысы не обращали на это внимания.       Он возвращается в реальность только тогда, когда его руки касаются чужие пальцы. Аккуратно, будто она может его поранить, будто его кожа, закаленная испытаниями и покрытая шрамами, не сможет выдержать такое едва ощутимое прикосновение. От этого ему едва устается сохранить рассудок, чтобы просто не упасть к её ногам. Он хочет обнимать ее, держать близко и не отпускать никуда, перебирая пряди, ощущать их текстуру и слушать ее дыхание. С ним она будет в безопасности.       Коломбина, не подозревая о том, насколько плохой для нее может стать ситуация, лишь улыбается мягко, не зная, как колотиться то, что монстры называют сердцем. -Тогда я обещаю, что буду держать твой секрет в сохранности. Что ж... Тогда, мне следует называть тебя Пьеро?       Когда она произносит это, фейерверки взрываются в голове актера, он кивает, звеня колокольчиками, отчего Куутар едва слышно смеется, видя в этом существе скорее большую собаку,коих она наблюдала на заснежённых улицах столицы Крио региона, чем очередного чужака. Колокольчики снова звенят, когда он отвечает с кивком.

-Так и есть, миледи. Я признателен вам за все.

      Коломбина улыбается в ответ, пока резкий звук будильника не бьет по ушам, заставив их обоих встрепыхнуться, а Пьеро дернуться, обнажив кинжалы и зубы. Коломбина мельком видит, как сужены теперь зрачки до тонких ниток, как клыки показываются в оскале, ощущая,как магия и гнев разливаются в воздухе. Она первая подходит к собственному телефону , останавливая звон и выдыхает, расслабляясь, отчего даже крылья на затылке дрожат. Это привлекает внимание клоуна, который невольно сосредотачивается на движении перьев необычного аксесуара. Сколько бы стран они не посетили, такой узор он видел впервые. Это наводило на вопрос о происхождении его леди. Когда она поворачивается обратно, держа телефон с извиняющимся лицом, она говорит. - Мне очень жаль, кажется это мой будильник. Прости еще раз, Пьеро, кажется мне стоит закрыть кафе.       Это почти повергает Пьеро в ужас. Нет! Он еще не отдал тебе свой билет. Он выпаливает это, не думая ни о чем.

-Миледи, молю вас, позвольте мне побыть с вами хотя бы еще несколько минут!

      Субретка моргает на такой панический тон, но лишь опускает телефон и молча слушает клоуна. Пьеро же вздыхает и спрашивает более спокойным тоном.

-Моя леди, я хотел спросить у вас. Как вы относитесь к посещению цирков?

      Коломбина слегка хмурится, вздыхая и ответив почти устало. -Ох... Ты об этом.. Сегодня один из посетителей также спрашивал про цирк ужасов. Я просто ответила, что не интересуюсь этим.. Я слепа, Пьеро. Что делать слепой девушке в месте, где нужно зрение?       Это почти ударило Пьеро в грудь. Верно, слепые люди не увидят ужасов цирка, не познают вид жестокости, не будут ликовать от вида чужой крови. Он сглотнул и сжал кулак. Его представление немо, но остальные... Он втянул воздух, вспоминая остальных членов труппы. Он снова отвечает, более хрипло, будто выплевывая буквы.

-На самом деле мое представление не единственное, миледи... Выступления ведут также Шут и ...Арлекино...

      Даже Субретка, плохо разбиравшая интонации в голосах, почувствовала то отвращение, которое звучало в имени артиста. Она задумалась, а после спросила. -Тогда те, кто раздает листовки?       Пьеро отвечает моментально, пожав плечами, будто рассказывает самую простую вещь.

-О, это дураки, миледи, они являются нашими... Ммм.. Ассистентами, да, так будет точнее.

      Коломбина не стала комментировать заминку. Что-то подсказывало ей, что она не желает знать, что означает "ассистент" в устах нечеловека. Она кивает, показывая, что принимает это. -Хм, хорошо, тогда я понимаю. Но... Что же тогда ты хотел мне сказать?       Пьеро в тот момент будто снова сжимается, чтобы казаться меньше и смотрит будто жалобно, даже зная, что глупая смертная, по его мнению, не увидит этого.

-Хм... Я просто хотел предложить вам билет, миледи. Я бы мог рассказать вам про цирк после представлений. Уверяю вас, там есть что послушать.

      Коломбина слегка дергает краешком губ. Каждый , кого она встречает сегодня, настойчиво подталкивает ее к этому цирку, будто что-то, заключенное в ее судьбе. Она вздыхает и отвечает: -Хорошо, но мне уже дали билет. Какой-то мужчина говорил, что он уезжает и попросил взять билет, попросив использовать его или передать.       Пьеро застыл в тот момент, когда девушка объяснила причину и внутри у него закричало дурное предчувствие. Девушка могла принять розовый билет, даже не зная об этом. Он слабо наклонился к ней, спрашивая, пока его лицо темнело, а зрачки в прорезях маски сужались, как у хищника, наметившего жертву.

-Моя леди, могу ли я увидеть этот билет?

      Субретка уловила опасные нотки в голове клоуна и послушно кивнула, доставая билет из грудного кармана фартука. Зрачки Пьеро снова сузились, едва видные в темноте прорезей для глаз маски. Он осторожно касается ее руки и объясняет.

-Ах, миледи, кажется над вами совершили глупую шутку, дав недействительный билет.

      Коломбина моргает, не понимая, как мягко билет забрали у нее из рук и заменили другим. На новом билете прослеживались четкие линии и Богиня даже без куувяки понимала, что цвет билета будет красным, как цветовая палитра циркача перед ней. -Фальшивый? Но...       Она обрывает себя, понимая, что ей скорее всего не ответят, даже если она надавит. Она лишь вздыхая, ощупывая билет. -Спасибо огромное, Пьеро, обещаю, я буду хранить его... Что я могу сделать для тебя взамен?       Она привыкла, что за все нужно платить. Царица научила ее, что все требует цены, ее жизнь была ценой для ее рождения в настоящем, ее сила была ценой свободы для побега, ее исчезновение в родном доме и попадание сюда... Ей хотелось думать, что она уже отплатила свою цену для мирной жизни тут...       Она задумывается, погружаясь в мысли, не видя, как боль мелькает на лице клоуна. Его ранит то, что его леди думает, что он делает это ради награды. Простое внимание , простой звук его имени на ее губах был достаточной ценой, чтобы Пьеро сам остался в долгу перед своим ангелом. Он кладет ладонь на ее, касаясь едва и вырывая ее из мира внутренних конфликтов.

-Миледи, просто прошу вас, приходите в цирк завтра. Я буду ждать вас.

      Что еще оставалось Коломбине, Куутар и лунной деве? Она кивнула и слабо улыбнулась клоуну. -Хорошо.. Тогда это обещание.. Пьеро...       Клоун на секунду дергается, когда на месте человека возникает давнее воспоминание. Но через минуту уже улыбается в ответ, кивая, вставая, звеня колокольчиками на головном уборе и склоняясь в театральном поклоне, готовится уходить. -Уходишь?- спрашивает Субретка у клоуна.

-Я итак задержал леди на непростительно долгое время. Благодарю вас за все, моя леди, я запомню вашу доброту.

      Куутар лишь качает головой и рукой, показывая, что не стоит и прощается с ним, слыша прощальный звук колокольчика на двери.

***

      Закончив уборку она выключает свет и выходит на улицу, на которой казалось, было светлее с каждым удаляющимся от кафе, шагом. Она вернулась домой, приняла водные процедуры и одела легкое белое платье, выполняющее роль ночнушки.       В конце она вышла на балкон, где было ее любимое кресло-качалка , села на мягкое сидение и стала смотреть на звезды и луну, молча изучая созвездие и постепенно погружаясь в сон, не зная, что, как только ее разум погрузился в сон, а дыхание замедлилось, из теней появилась высокая фигура, бережно поднявшая Богиню, занося ту в квартиру и укладывая на кровать.