За гранью луны

      В назначенное время Субретка пришла на указанное место. Ей приходилось спрашивать дорогу, ведь цирк обосновался на окраине города, куда она ходила редко. В какой-то момент она влилась в поток людей, которые стекались к нужному ей месту и продолжила путь с ними. Очередь была на удивление длинной и крылья Коломбины слегка подкашивались от каждого громкого звука или смеха рядом. Она все еще нервничала от таких вещей. Тишина острова, безмолвие ее чертога, где эхом разносились ее слова и песни- вот к чему она привыкла. Даже гомон Нод-Края казался ей более тихим, чем нынешний обьем звуков.       Каждый звук казался далеким и близким одновременно, как эхо, что слышалось в ущельях. Может, это возникало из-за состояния транса, в котором прибывала Коломбина, а может это просто ее воображение. Она имела возможность услышать возмущения родителей, чьи дети яро желали попасть в цирк, но коим было отказано в посещении вместе с родителями по понятным причинам. На баннере рядом с входом была установлена табличка с прописанными правилами:

•Не мусорить на территории цирка

•Не мешать работе артистов

•Не мешать работникам в розовом

•Не заходить в зоны, ограниченные для билета.

•Не снимать актеров и сотрудников на камеру без их разрешения.

      Коломбина не могла притворяться, что читает их, потому что для общества она была инвалидом без зрения. Она уже слышала, как люди в очереди, возмущенные отказом от кассира или же ценами на билет, говорили, что в толпе есть даже слепые люди, которым дозволено находиться тут. Было ясно, что,скорее всего, указывали на нее. Люди могли удивляться ее уверенным действиям без зрения при работе, но все равно смотрели снисходительно, как бы показывая, что в любом случае они были лучше ее лишь потому, что могли видеть. Они и не подозревали, что,незрячая на первый взгляд, Куутар видела гораздо больше, чем могли смертные. Что Богиня знала и жила больше, чем любой из их семьи. Пусть не в этом мире, но в Тейвате. Грязь была везде. И пусть Субретка, за почти полтора года, была привычна, слова и жесты все равно оставляли осадок отвращения к подобному лицемерию.       Билетный кассир, мужчина в костюме с точными линиями сгиба на ткани, расшитой незримыми стежками и узорами, что буквально кричали о любви человека к перфекционизму и размеренности. Цилиндр, что лежал поверх черных волос, уложенных с помощью лосьона-коломбина видела такой на полках торговых лавок в те разы, когда покидала Дворец в столице. Правда, стоило ей приблизиться к ларькам, как продавцы спешили прикрыть ставни или подозрительно смотрели на предвестницу с сопровождением. От этого весь интерес к покупкам пропадал, и ей оставалось только смотреть и гадать о цели вещей. Иногда ей удавалось подслушать то, как жители переговаривались между собой о целях вещей. Но она не подходила. Больше нет. Куутар стала обходить людные улицы, чтобы не чувствовать вокруг себя тот самый вакум, что образовывало ее присутствие. Даже отказавшись от охран, она была так ужасна в глазах людей, что предвестницу сторонились как огня, будто она утопит их в снегу ради шутки. Девушка слышала как ее именем пугали новобранцев наравне с именем Доктора или других вышестоящих чинов. Это вызывало диссонанс в ней.       Она знала, что могла быть опасна. Но какой резон избегать ее, если она сама могла в любой момент напасть так, что жертва вряд ли бы могла сбежать?       Коломбина поняла, что снова витает в облаках, как выражалась Кэрол, когда перед ней осталось с четверть людей от всего потока и примерно еще больше собралось позади. Сколько же людей посещает цирк? Она ощущала, как звуки отражаются в потоке куувяки в воздухе по мере того, как луна вступала в свои права.       Субретка ощущала спокойствие, находясь в лучах лунного света. Этот свет- ее путеводная карта. Нити, что легко поддадуться ее магии и власти. Нити, что перережут обидчиков пополам до того, как враг поймет. Только она, Коломбина, слепая для смертных и дочь для луны, будет решать судьбу дерзнувших.        Ночью вся земля, куда падает даже крошечный луч- становится ее территорией. Ее безопасным местом. Открытым небом для голубки, что меняет пространство с взмахами крыльев, что налились силой и становились крепче с каждым днем. Даже если оставались скрытыми от глаз.       Она сделала вид, что достает билет из внутреннего кармана платья, на самом деле используя скрытое пространство для хранения ценной вещи. Так никто не сможет украсть у нее что-либо. Платье на ней было самое обычное для нее, но необычное для мира. Та одежда, в которой она прибыла в мир, была испачкана ее кровью в первый же день появления здесь. Но милая Кэрол настояла на том, чтобы выстирать его в ручную и заказать парочку таких же на заказ. Тогда смертная знатно потратилась. Но как видела Богиня, та была пусть и потерявшей валюту, но удовлетворённой, видя, как Богиня кружится на месте в платье, пока украшения и нити блестят в рассеянных шторами ателье лучах. Как цокают друг о друга нити и крепления для перьев на шерстяных тканях. Как осторожные рунные узоры, характерные для Нод-Края, сохраняющие традиции и немые молитвы, лежат на тканях, словно заклинания о надеждах. На ногах ее ленты, которые так любы ей. Перламутровые, с изящными концами и бантиками на местах крепления. Как крылья бабочек, осевших на ее ногах. Они заканчивались маленькими, похожими на лодочки, туфельками. Она шла , опираясь на носочки на привычке, пока маленький шарик воды амортизировал ее ходьбу. Все принимали это за чудно́е украшение, если и вовсе обращали на эту деталь внимание. Те, кто знал ее здесь, привыкли, что рядом с ней всегда ощущается что-то неземное, но в приятном смысле.       А Субретка знала, что в цирке ужасов она не будет привлекать взгляд. Это не ее сцена и не ее время сиять для чужих взглядов. Это были спокойные часы просмотра за другими, разгадывания секретов и загадок.       Очередь дошла до нее и она подняла голову, чтобы встретиться фантомным взглядом с билетером. Маска. Интересная, необычная, с точками круглых зрачков, очерченных с геометрической точностью по краю. Маска, разделенная на две половины, скрывая часть лица в почти беспроглядной тьме, поглашающая свет фонарей. Это казалось Коломбине интересным. Она наклонила голову к плечу, когда мужчина повторил за ней и спросил голосом, полного бархата, обернувшего лезвие, настороженного, будто он оценивал девушку по своим собственным критериям. Коломбина протянула ему билет, держа аккуратно, проводя по буквам пальцем. Она не видела-слышала- как дыхание противоположной стороны на долю секунды застыло, а после снова вернулось с тем самым спокойствием, которое бывает перед нападением, а голос вкрадчиво заговорил:

-Ах, это особый билет мэм. Чтож- он пробил билет и передал его в руки Богини- прошу вас, дорогой гость. Обязан предупредить вас, вход в розовую и черную палатки для вас запрещен. Поскольку у вас могут возникнуть проблемы с перемещением и ориентированием, с нашей стороны будет правильно выделить вам сопровождающего.

      Коломбина даже не успела сказать что-либо, обозначить согласие, как он выпрямился, едва повернул голову и поманил к себе ближайшего дурачка, который поспешил к ним, поклонился и заговорил звонким голосом. Билетер объяснил задачу и человек в розовом закивал, растягивая губы в улыбке и хватая коломбину за руку и сразу потянув ее вглубь территории цирка.       Оказавшись на этой земле, ты будто погружался в совсем другой мир. Сладкие запахи, звук кряхтения, где-то громко перекрикивались посетители, пытаясь найти друзей в толпе на тропинках цирка. Кто-то быстро стремился к шатрам или ощупать ткани тентов, пока их не останавливали сотрудники в таких же розовых одеждах. Богиня знала, что эта идилия -не более, чем прикрытие для нечеловеческих существ. Как она замечала ранее, она правда умела определять правду, смотря в саму сущность. Ни ее недавний знакомый,Пьеро, ни Арлекино- оба не были людьми. Но пока они не нападают на нее и не трогают тех, кто находится под ее защитой, Гипоселения могла закрывать глаза на их действия и общение с ней. Она шла вперед, сканируя местность, прислушиваясь и периодически поворачивая голову к тому человеку, кто шел рядом с ней с той самой дурачливостью, показывая маленькие трюки, даже зная, что она не видит, как кукла, запрограммированная для других целей.       Ее провели мимо ларьков со сладкими, указывая на все, давая ей самой коснуться этого мира ароматов. Она вдыхала запах такой отличный от ягод, которые она так любит:слишком приторный, слишком много сладкого запаха. Создавалось ощущение мухи, увязшей в сахаре. Коломбине не нравилось это, поэтому она лишь качала головой и отходила, слушая новую болтовню сотрудника рядом, который объяснял, где скоро начнется представление. Что-то подсказывало ей, что это будет занятно.       Мысли на миг вернулись к происшествию в кафе и зацепились за эти воспоминания. Изумрудный клоун помог ей, возможно желая поиграть в героя, а может, просто хотел достичь какой-либо иной цели. Коломбина знала, что была наивна, но надеялась, что этот порог не достигал абсолютной глупости. Она вернулась к прилавку, покупая карамельное яблоко, надеясь таким образом просто поблагодарить актера. Даже если,с большей вероятностью, это блюдо сидит у него в печенках, как выражалась Кэрол, смотря на пирожные кафе. Это заставляло Куутар улыбнуться, снова возвращаясь к цели, аккуратно держа палочку в руке.       Где-то в тенях Коломбина ощущала чужое присутствие, как будто там затаились соглядатаи, что сверлили спину непрерывными взглядами. Коломбина фыркнула на это и направилась к зеленой палатке, куда уже направлялся поток людей.

Забавный билетер. Забавный цирк. Это будет интересно.