За гранью луны

      С начала их маленького разговора прошла всего пара минут,но напряжение с момента передачи билета в руки актера, казалось, только нарастало.       Коломбина наклонила голову, наблюдая за существом. Пьеро не мог рассказать ей многого. Она не спрашивала. Некоторые секреты не должны быть раскрыты, так говорил Путешественник. А слова белокурого молодца были редки, но метки как стрелы Хийси. Вспомнив об этом, Коломбина на мгновение погрузилась в меланхолию. Даже если она думала о том, чтобы вернуться, Куутар пока не видела способа для этого. Здесь нет никого, кто мог бы помочь ей с этим. И даже монстр перед ней, Субретка была уверена, не знал о том, что существует какой-то другой мир помимо того, в котором они находятся. Здесь она не чувствовала Ирминсуль, здесь она не видела лей-линий. Сам мир дышал по другому, управлялся ни Глазом Бога, ни Лунным колесом, а чем-то иным, скрытым даже от ее глаз.

Измерение отличалось от дома.

      Куутар признавала это как простой факт. И принимала как данность нового места. Пока она могла быть собой, пока ее жизнь не утекала, словно из худого ведра, лунная дева могла приспособиться. Всегда умела.

***

      Пока Субретка была погружена в себя, Шут рассматривал необычную добычу. Девчонка шагала рядом с ним, словно под конвоем, а путь отступления закрывала вторая фигура, уже подвластная его воле. Нити актера вибрировали в воздухе, когда тело смертной проходило рядом, задевая и заставляя поглощать колебания. Необычная реакция. В любой другой ситуации Джестер сказал бы, что так ощущались представители их вида для него. Но это... Это было странно. И это интриговало. Аномалия, требующая контроля или уничтожения. Вот кем являлась эта гостья красного шатра.       Что сделала смертная, чтобы Пьеро сиял, как начищенный медяк? Что сказала, чтобы привлечь внимание их обычно бесстрастного Билетёра или язвительного Арлекино? В какую опасность вовлекает их цирк, опутывая сетями лжи? Шут прищурил глаза, фыркнув себе под нос от отвращения. Каждый подобный на вид "святой" всегда оказывался одинаков. Эта истина въелась в его кости, оставалась шрамами на коже и привкусом горечи на языке, который напоминает о себе при ежедневном наблюдении за работой дураков.       Их путь проходил в напряженной тишине, пока Джестер, только успокоивший внутренние мысли, не услышал, как мычит себе под нос смертная. Мужчина моргнул и скосил глаза на ее фигуру, что напевала на незнакомом, на первый взгляд, Шуту языке.       Хотя.. Как ему не знать латынь... Мертвый язык, который используется в людской медицине. Но это... Ноты и слова не имели отношения к медицинской терминологии. Это был напев, колыбельная, если он мог предполагать. Откуда эта мошка знала о таком ценном даре древности?       Ему определенно следует поговорить с Пьеро. Внезапное желание алого артиста изменить программу лишь в этот вечер, желание привести человека, дать свой билет.

Бессмысленно и опасно.

      Что он сделает дальше в своем слепом обожании? Фиолетовоглазый втянул воздух сквозь зубы, желая просто разорвать ту, что стояла рядом. Эмоции, казалось,не желали подчиняться ему в этот день просто так. Поэтому он сдерживал себя, с силой сжимая тиски собственного самоконтроля. Но он даже не мог взять выходной. Цирк обязан работать. Все киоски, все палатки, все актеры. Все должно работать как один слаженный механизм. А он, Шут, должен быть во главе этого.        Еду нужно собирать, зрителей нужно развлекать, необходимо отвлекать от себя внимание, подстраиваться. И уже последнее ярило его пуще огня для диких животных. Мышца щеки дернулась под маской, когда он заметил, что они почти дошли до ворот, открывающих вход в цирк.       Пока мир накрывает глубокая ночь- он безмолвный страж шапито. С наступлением рассвета его заменит Билл и уж тогда Шут попросит пристальнее следить за тем, чтобы все гости покидали территорию цирка вовремя. Их труппа пробудет тут еще от 7 до 10 дней. Этот маленький город не стоил большего.       Завтра к ним придет еще больше гостей и монстров. И цирк будет готов принять всех

***

      Коломбина же вернулась из мыслей сама, что было не так часто. Ведь каждый раз кто-то стремился вырвать ее из этого состояния, не давая погрузиться в себя , заставляя возвращаться к жизни. Это было хорошо и плохо одновременно, ведь это отнимало у нее минуты наедине с собой, с ее проблемами и мыслями. А с другой дарило теплое чувство единства. Даже сейчас, вспоминая о Родине, она начала напевать ту колыбельную, что была написана для нее еще в самые первые годы поклонения ей в анклаве морозной луны. Тогда эти строки значили гораздо больше, чем есть сейчас. А в данный момент те же строки становятся бальзамом для ее сердца и души.       Она заметила, что раздражает актера, даже если и задавалась вопросом происхождения неприязни.       Но Лаума так и говорила :"Всем мил не будешь."- Звучало выражение. И Куутар верила. Она сама оставалась на одном месте с момента возвращения, не отствечивая, как выражался иноземный магистр и Паймон. Хотя в этих советах не было злости- лишь предостережения.       Куухенки были ее информаторами и источником развлечений, но существа не разговаривали как люди, просто составляя образы. Это была игра в пантомиму, где Коломбина всегда должна была угадывать. Весело, но утомляло. От этого она легко считывала сигнала тел других. Этот изгиб, это подергивание мышц фигуры в тени. Эти фиалковые глаза, что оценивали обстановку, вдохи, слишком глубокие, чтобы быть спокойными.       Субретка понимала, что нарушала правила цирка, находясь здесь так поздно. Но, во-первых, это была не совсем ее вина. А во-вторых, вряд ли ее существование заслужило такую ненависть. Она хотела узнать, почему все обстоит так. Понять, что она сделала неправильно. Может быть, это помогло бы ей стать ближе к людям, раз цирковые артисты тоже играли эту роль. -Я вас раздражаю, мистер артист?       Тот замер, явно не ожидал вопроса. Смертная решила под конец их пути окончательно вывести его из себя глупыми вопросами? Он полностью повернул к ней голову, изучая, растягивая губы в улыбке, слишком доброжелательной для того, чтобы быть натуральной. -С чего вы взяли, дорогой посетитель?       Бархатные нотки, мужской , но одновременно почти женский. Настолько бархатным тот был. Коломбина, если бы не знала, что все артисты в шапито-мужчины, предположила, что это просто очень высокая женщина. Но нет, магия не врала. Значит- актер. Субретка наклонила голову к плечу и ответила. -Мне так показалось. Ваше дыхание слишком частое и глубокое, а шаги стали отдаваться в земле сильнее. На это монстр моргнул и опустил взгляд на свое тело. Смертные , обычные люди, не должны прислушиваться к их ходьбе. Он прищурился, изучая слепую деву.

-Ах, интересно замечание, маленькая мисс. Вы очень наблюдательны, для слепого человека. Но уверяю вас, не стоит беспокоиться об этом Шуте.

      И в этих словах Куутар слышала осуждение и читающееся между строк «Не твое дело».       Чтож, Богиня могла отступать и ждать. Субретка хотя бы узнала его имя. Это уже результат. Поэтому она просто пожала плечами и пошла вперед, кинув взгляд, скрытый повязкой, через плечо, будто ожидая, что ее наблюдатель проконтролирует каждый ее шаг до самой черты цирка. Но клоун остался на месте, свердя ее взглядом.       В голове Гипоселении зародилась идея, как на зло еще сильнее раззадорить недовольство актера. Что ни говори, а ангел могла быть вредной в своем собственном стиле. Она развернулась, бросив взгляд в фигуру в розовом. Кэрол. Второй объект, который был незримо прощупан ее магией. Она убедилась в своих теориях. Теперь цирк не уйдет от ее наблюдения просто так. Монстры хотят забрать то, что принадлежит ей? Чтож, Куутар накажет того, кто посягнул на жизнь ее подруги. Она присела в маленьком реверансе , придерживая края накидки и подняла скрытый повязкой взгляд на клоуна, что моргнул, слегка расширив глаза, все еще наполненные цветом. -Да прибудет с вами бледный свет Луны, сэр артист.       Развернувшись, она переступила линию ворот, становясь на дорожную брусчатку и асфальт, чтобы отправиться домой, ощущая прожигающий лопатки взгляд и даже со своего места слыша, как щелкнул языком актер в фиолетовом. Следующий день будет нелегким.