На расстоянии звонка

«Я по тебе скучаю», — сообщение, высветившееся на экране телефона, заставило парня оторваться от ноутбука. Впрочем, возможно, отвлечься сейчас было неплохой идеей, учитывая, что уже который час Илья не мог оторваться от чтения бесконечных статей и комментариев о своей олимпийской произвольной — словно задался целью уничтожить себя морально, разобрать по кусочкам, утопить в чужом негативе настолько, чтобы выплыть из него уже никогда не стало возможным. Это превратилось в ритуал. Сначала ему действительно хотелось их читать. Хотелось страдать, напоминая себе о том, как провалился. Как не оправдал надежд и ожиданий — чужих и своих собственных. Словно тыкать в открытую рану — накладывать боль на боль, наказывать себя за то, что не смог. После чемпионата мира, очередного золота, наказывать себя стало, вроде, уже не за что — реабилитировался, доказал всем, что все еще чего-то стоит, что все еще достоин носить звание бога квадов. Но почему-то остановиться не получалось. Он вообразил себе, что это поможет стать лучше, взрастить в себе нужную спортивную злость — но получалось плохо. В итоге это превратилось в бесполезный акт мазохизма — чем больше Илья читал о том, как подвел буквально всю страну, тем хуже ему становилось. Но остановиться или хотя бы переключиться на позитив не удавалось, пусть он и знал, что слов поддержки было написано не меньше, чем обвинений. Телефон снова завибрировал, напоминая парню, что он зажал его в руке, но даже не разблокировал. «Ты не занят, я позвоню?» — сообщение заставило губы растянуться в непроизвольной улыбке. Петя. Пожалуй, единственный, кто помог ему пережить мрачные времена, растянувшиеся между Олимпиадой и чемпионатом мира, переполненные сомнениями в том, что он достоин просто того, чтобы выходить на соревновательный лед. Единственный, кто вдруг начал приходить к нему в номер, отбирать любое устройство, способное подключиться к интернету — и заставлять говорить, высказывая все страхи и сомнения. Он слушал внимательно, не перебивая, будто бы это действительно имело для него значение. Смотрел словно не в глаза, а куда-то гораздо глубже, туда, где зарождались и вдруг исчезали все сомнения. Целовал, заставляя забыть обо всем. Илья не мог сказать, когда это началось. Петя входил в его жизнь постепенно — и в то же время будто проник туда одним днем, не давая и секунды на сомнение, заполнил собой все внутри и вокруг. И оттого сложнее было в один день понять, что все имеет конец. Что они живут на разных концах света и варианта остаться вместе — физически — просто не существует. Отношения на расстоянии казались самой глупой на свете идеей — и в то же время единственным, что им оставалось. Километры переписок, короткие и не очень звонки, в которых был только голос и постоянно подвисающее изображение на экране — вместо нежных губ и теплых рук, стирающих все страхи и сомнения. И все же, не имея доступа к чему-то большему, Илья старался не упускать ни единой возможности побыть вместе — пусть и вот так, на расстоянии в половину мира. Парень запустил руку в отросшие волосы, будто пытаясь неловко расчесать их пальцами, и сам набрал Петю.  Тот ответил сразу же. Илья улыбнулся, заметив, что тот одет в пижамные штаны и футболку с какой-то очередной своей группой — растрепанный, с распущенными волосами, успевшими стать, кажется, еще длиннее за то время, что они не виделись. Ноутбук парня стоял на столе, так что кроме него самого, улыбающегося самой счастливой улыбкой на свете, Илья видел так же скомканное одеяло и разбросанные по всей кровати подушки. Он и сам не смог скрыть улыбки. — Я не слышу тебя, — сказал Илья, немного рассмеявшись, когда осознал, что губы парня двигаются, но звука нет. Петя, не прекращая, впрочем, улыбаться, закатил глаза и приблизился к экрану, видимо, что-то настраивая. — Так лучше? — уточнил он, немного отстраняясь, чтобы видеть Илью. Тот кивнул. — Я сказал, что ты прекрасно выглядишь. — Ты тоже, — произнес Илья, не справившись с тем, чтобы скрыть грусть, проскользнувшую в голосе. — Только проснулся? Сколько у вас времени? Я запутался, — он усмехнулся, но снова как-то невесело. До сих пор было сложно смириться с тем, как далеко друг от друга они оказались. — Десять, — ответил Петя, и сам несколько растеряв радость в голосе. — Утра. Илья видел, что ему тоже нелегко дается эта разлука, и ненавидел весь мир за то, как несправедливо он устроен. — Ты снова читал? — лицо Пети совсем помрачнело. Илья потупил взгляд, не находясь с ответом. Конечно, парень прекрасно видел его состояние. Конечно, он мог почувствовать его даже через тысячи километров. — Мы же столько раз это обсуждали, — Петя вздохнул. В его голосе не было раздражения, только какая-то безграничная усталость, словно ему надоело повторять одно и то же — что, конечно, было Илье абсолютно понятно. И в то же время его взгляд был наполнен таким теплом, что у парня что-то защемило внутри. — Прости, — пробормотал он. — Не могу остановиться. — Тебе нужно пореже заходить в интернет, — парень чуть улыбнулся, не радостно, но как-то очень ласково. — Ты только делаешь себе больно. Бередишь старые раны. — Я знаю, — тихо выдохнул Илья, не поднимая взгляда полностью, лишь косясь в маленький экран украдкой. — Это уже прошлое, — уже в который раз за это время повторил Петя. — Ты никак не изменишь его. В конце концов, у всех бывают взлеты и падения, ты не хуже меня знаешь, что это спорт — и тут не может быть по-другому. Илья закусил губу, сглатывая комок в горле, продолжая тупить взгляд куда-то в край стола. — Все, что ты можешь сделать — это встать и идти дальше с гордо поднятой головой. И ты ведь уже это сделал. Доказал всему миру, что ты — это все еще ты. Почему сам ты никак не можешь принять, что один неудачный прокат — это не конец света? Не конец карьеры. Это всего лишь один плохой день в череде других — совершенно разных, — его голос звучал мягко, но в то же время убедительно, что, впрочем, совершенно не мешало Илье, слушая его, продолжать сомневаться в себе. — Посмотри на меня, пожалуйста, — попросил Петя. Илья медленно, неуверенно поднял взгляд, сразу попадая в ловушку темных глаз. — Ты способен на все. Способен на вещи, на которые не способен никто в этом мире. Не слушай других — они не знают тебя, они не знают ничего. Все, чего им хочется — это осудить. У них даже нет цели сделать тебе больно — им просто все равно. И тебе не должно быть никакого дела до их слов. — Я знаю, — повторил Илья, снова опуская глаза, будучи просто не в состоянии выдержать Петин взгляд. — Пожалуйста, постарайся не думать о них. Думай о тех, кто рядом, о тех, кто готов поддержать тебя и подставить плечо, когда тебе это нужно. Всегда найдутся желающие кинуть камень, даже если ты будешь лучше всех. Особенно когда ты лучше всех, — в его голосе явно послышалась улыбка, и Илья поднял взгляд, чтобы увидеть ее. — Спасибо, — пробормотал он немного невпопад. Но Петя, кажется, все понял. — Ты такой красивый, — сказал парень снова, переводя тему. — Я так скучаю по тебе, — признался тихо. — Я тоже скучаю, — пробормотал Илья, пытаясь скрыть в голосе дрожь от подступающих слез. Это было неимоверно тяжело. — Так хочу к тебе, не могу один, слишком сложно. Как будто это все работает, только когда тебя вижу. А потом тебя снова нет — и от мыслей никуда не деться, — он покачал головой. — Я так расплачусь, — усмехнулся грустно, пытаясь скрыть, насколько близко сейчас действительно находится к тому, чтобы залиться слезами. — Тогда я буду плакать тоже, — Петя снова улыбнулся, и губы Ильи тоже тронула неуверенная улыбка. Поняв, что продолжать изводить себя и дальше ему не позволят, Илья поднялся из-за стола и, захлопнув ноутбук, переместился на кровать, удобно опершись спиной о стену. — Расскажи мне, как проходит твой день, — попросил Петя. Илья неуверенно повел плечами. — Ты же знаешь, все то же расписание. Тренировки, немного отдыха и снова тренировки. Скоро в тур, а пока — ничего интересного, — он смахнул с лица несколько упавших прядей волос. — Лучше скажи мне, почему твоя кровать выглядит так, словно ты всю ночь занимался в ней очень горячим сексом? Мне стоит ревновать? Илья и сам не знал, откуда эта мысль появилась в голове — и как ему вдруг хватило смелости, чтобы ее озвучить. Он даже не был уверен, ревнует ли на самом деле — и имел бы на это право, если бы вдруг узнал, что у Пети есть кто-то другой — кто-то, кто, в отличие от него, действительно может быть рядом. Возможно, ему слишком сильно хотелось отвлечься от невеселых мыслей, наполняющих голову целыми днями, просто увести тему подальше от фигурного катания. А может быть, вид разворошенных простыней вдруг напомнил о тех немногих ночах, что они смогли провести вместе — еще в Олимпийской деревне, игнорируя очевидную опасность быть застуканными, просто наслаждаясь друг другом. Парень закусил губу, уплывая куда-то далеко в своих мыслях, принявших, неожиданно, совсем новую окраску. — Илья? — позвал Петя, привлекая его внимание снова. — Ты в порядке? Я не изменяю тебе, правда, — он говорил так четко и размеренно, что парень догадался, что тот произносит это не в первый раз, а он и правда несколько потерял связь с реальностью. — Я просто недавно проснулся. Илья несколько раз кивнул. — Извини, это я пытался пошутить, — признался он. — Я просто вспомнил, как мы… Я просто так скучаю по тебе, всему. По объятьям, по поцелуям, по теплу твоей кожи. По нам вместе. И все эти перевернутые простыни, — он усмехнулся и замолчал. — Мне тоже не хватает этого, — ответил Петя. — И я тоже схожу с ума от того, как сильно хочу тебя. Всего. Твои душу и тело. Я счастлив, что в двадцать первом веке у нас есть возможность поговорить, увидеть друг друга, будучи на расстоянии, но как бы я был счастлив, если бы мы оказались в будущем, где, даже находясь на расстоянии, могли бы почувствовать прикосновения друг друга. Могли бы обнимать, целовать, ласкать друг друга. Мне так этого не хватает. Быть рядом с тобой, чувствовать аромат твоей кожи, касаться твоих губ своими, целовать твою шею и грудь. Быть в тебе. Слышать, как ты стонешь и нежно, доверчиво всем телом льнешь ко мне, пытаешься ласкать тоже, но вместо этого расчерчиваешь мою спину царапинами… Илья сам не заметил, как с его губ сорвался тихий стон, и Петя прервал поток этих прекрасных, сладких мечтаний. — Хочу тебя, — парень и сам не ожидал, что голос прозвучит так жалобно. Всего нескольких слов хватило, чтобы он уже был возбужден. Прошло и правда очень много времени с того момента, как они были вместе в последний раз. — Может быть, мы могли бы… — Петя многозначительно провел ладонью вниз по своему телу, скрытому под свободной футболкой. От одной мысли о том, чтобы согласиться, Илья начал краснеть. Они давно не видели друг друга, он слишком истосковался по близости. И пусть, конечно, не было ничего общего между тем, чтобы ласкать себя перед камерой и тем, чтобы быть вместе на самом деле, это все же однозначно было чем-то большим, чем бесполезные попытки самоудовлетворения в душе, в которых Илья уже успел разочароваться. Они будут видеть друг друга, слышать стоны, буквально чувствовать, как хорошо партнеру… Сейчас это был максимум того, что они могли получить. — Ты же не выложишь это видео в интернет? — рассмеялся Илья немного смущенно, на самом деле всеми силами отгоняя от себя мысль о том, что повлекло бы за собой появление порно-ролика с его участием в сети. Впрочем, в современном мире это всегда можно было бы списать на искусственный интеллект. — Нет, но буду пересматривать его ежедневно, — Петя снова прервал мысли, в любой момент готовые увести его в панику и облизнулся, чувствуя, что парень готов сдаться. — Но тебе придется переподключиться через ноутбук, — уточнил он. — Твое лицо прекрасно, особенно когда ты так смущен, но хотелось бы видеть тебя целиком. Илья почувствовал, что щеки заалели еще сильнее, а потом просто сбросил вызов. На то, чтобы настроить компьютер так, чтобы всем было удобно, у него ушло несколько минут, так что он уже начал чувствовать себя неловко за то, что так отключился. Впрочем, Петя, ответивший на повторный звонок мгновенно, расстроенным совсем не выглядел. — И что нам делать? — глупо уточнил Илья, несколько растерявшись. — Что ты делаешь обычно, когда ласкаешь себя? — спросил Петя тихим, вкрадчивым голосом. — Я… — парень засмущался снова и прикрыл лицо ладонями. Неожиданно он почувствовал себя девственницей перед первым сексом с очень опытным партнером. — Петь, я не могу. — Хочешь, я начну? — уточнил парень, не меняя тона. — Покажу тебе, как трогаю себя, когда думаю о тебе? Петя медленно провел пальцами одной руки по второй, от запястья вверх, к плечу, медленно, нежно, лаская. Илья смотрел на этот жест, как завороженный. Парень провел по собственной ключице, проник под футболку, касаясь груди, скрытой тканью, но даже через материю Илья понимал, что тот провел пальцами по соску. Петя закусил губу и слегка запрокинул голову. Илья понимал, что он пытается скрыть стон, и сам почти застонал, чувствуя, как от этих совершенно простых действий внизу живота заворачивается тугим узлом возбуждение. Петя тем временем освободил руку, спустил ее ниже и, подцепив край футболки, одним легким движением стянул ее, обнажая смуглую кожу. Илья смотрел на него во все глаза, улавливая каждое малейшее движение и, когда Петя посмотрел точно в камеру, опустив одну руку на прикрытый тканью пах, он покраснел так сильно, что, казалось, эта краска теперь навсегда останется с ним. — Мне снять их? — уточнил Петя, осторожно подцепив пальцами резинку мягких брюк. — Хочешь посмотреть? Я так возбужден. Наверное, я извращенец, если меня так сильно сводит с ума твой румянец. Казалось, парень чувствует себя целиком и полностью в своей тарелке, лаская себя на камеру, заглядывая Илье в глаза и произнося слова, которые заставляли не слишком скромного, на самом деле, Илью, сгорать от смущения. — Ты снимался в порно? — Илья несколько нервно усмехнулся, не способный понять состояния, в котором находился. Не получив от парня никакого ответа, Петя продолжал ласкать свой откровенно твердый член через ткань, прикусывая губу, испуская тихие, но вместе с тем такие страстные стоны, что у Ильи от них закружилась голова. — Готов сняться там с тобой, — Петя облизнулся и запустил руку в штаны, отчего Илья не мог больше видеть, что там происходит. — Только с тобой. Наши фанаты были бы довольны. Илья не понимал, как парень может говорить такие вещи, сохраняя все тот же вкрадчивый тон, и продолжать ласкать себя на камеру — для самого Ильи это, кажется, было слишком. — Хочу увидеть тебя, — попросил Петя. — Сделаешь это для меня? Илья закусил губу и помотал головой. — Ты стесняешься меня? — уточнил его собеседник, прекратив свое увлекательное занятие. Илья помотал головой снова. — Я люблю тебя, — пробормотал он. Признание, и раньше вырывавшееся в, казалось, самые неподходящие моменты. — И с тобой готов, наверное, на все. Но меня смущает камера. Как ты можешь делать это все, глядя в экран монитора? — Я представляю, что здесь только я и ты, рядом, и нет никакого экрана, — признался парень. — И ведь это почти полностью правда. Да, нас разделяют километры, но мы вдвоем. Если бы я мог, зацеловал бы тебя сейчас, всего. Илья снова покрылся легким румянцем, но эти слова, кажется, вселили в него некоторую уверенность. Он откинул волосы с лица и легко стянул с себя тонкий свитер, не стараясь сделать это как-то особенно сексуально, просто пытаясь вести себя так же, как вел обычно, будучи рядом с Петей. Он поднял взгляд, чтобы увидеть реакцию парня. Тот, кажется, был доволен. Незаметно для Ильи оказавшись совершенно обнаженным, он уже гораздо более откровенно ласкал себя, буквально пожирая парня глазами. Илья немного смутился от этого взгляда, но потом понял, что Петя смотрел на него так совсем не впервые, и в этом нет ничего неожиданного. Это, кажется, придало некоторой уверенности. Приподнявшись, парень стянул с себя и короткие шорты, в которых ходил по дому даже сейчас, когда на улице было несколько прохладно. Илья слышал, как Петя шумно выдохнул, и снова посмотрел на него, крепко обхватившего себя под головкой, лаская ее большим пальцем. Вторая рука парня порхала по груди, задевая твердые соски, которые, как Илья уже знал, были одной из самых чувствительных его эрогенных зон. Избавившись от одежды окончательно, Илья снова несколько растерялся. — Поласкай себя, — произнес Петя, пожирая его взглядом. — Как ты делаешь это, когда остаешься один, сам с собой? Я очень хочу посмотреть. Илья видел его расширенные зрачки, слышал сбивчивое дыхание. Все еще борясь со смущением, парень медленно поднял руку к губам и втянул в рот сразу два пальца. Конечно, наедине, сам с собой, он не делал ничего подобного, но ему показалось, что это должно выглядеть довольно эротично и, судя по выражению лица Пети, был совершенно прав. Парень продолжал ласкать себя, но делал это уже как-то совсем медленно, как будто пытаясь растянуть удовольствие и не кончить раньше времени. Немного подбодренный этим, Илья продолжил немного посасывать пальцы, второй рукой спускаясь ниже, по бледной груди, подтянутому животу, и ниже, чтобы коснуться возбужденного члена, немного царапнуть ногтями головку, вызывая стон и у себя, и у Пети сразу. — Пожалуйста, — взмолился парень по ту сторону экрана. Илья поднял взгляд и посмотрел Пете прямо в глаза, вытащил пальцы изо рта и медленно, плавно обвел их языком, как сделал бы с его членом. Ото всей этой ситуации, от взгляда Пети, от его тяжелого дыхания, Илья сходил с ума. Он осторожно приподнялся и, заведя пальцы за спину, осторожно приставил один из них к сжатому входу. — Стой, — хриплый выдох. — Я хочу видеть, — взгляд Пети был устремлен на заведенную за спину руку. — Ты с ума сошел? — от неожиданности этого заявления Илья действительно остановился, убрал руку и уставился прямо в камеру. — Пожалуйста, — попросил Петя. И Илья понял, что, на самом деле, совсем не может ему сопротивляться. Он развернулся к ноутбуку спиной, дотянулся до тумбочки, чтобы вытащить из нее смазку, которую обычно использовал наедине с собой.  — Такой узкий, — выдохнул парень как будто восхищенно, заставив Илью залиться краской, кажется, уже целиком. — Растянешь себя, подготовишь для меня? — его голос срывался, то поднимаясь выше, то переходя в хриплый шепот. Илья открыл флакончик со смазкой и осторожно вылил немного себе на пальцы. На самом деле, не видя перед собой экрана, было действительно проще представить, что он и правда один, и только тяжелое дыхание Пети выдавало тот факт, что это не так, в то же время делая ситуацию все более возбуждающей. Илья медленно завел руку за спину, коснулся пальцами, скользкими от смазки, сжатого входа, немного вздрогнув от холодного прикосновения. Покружил вокруг, лаская себя, подготавливая к проникновению. Как давно он не делал этого, не растягивал себя сам — это было совсем не то, этого всегда было недостаточно, и все же сейчас, даже от этого простого прикосновения, он чувствовал, как крепнет возбуждение, а по коже бегут мурашки. Парень никогда не мог подумать, что Петя способен был довести его до такого состояния, даже находясь по другую сторону океана. Но одной мысли о том, что он здесь, что он смотрит, было достаточно, чтобы у Ильи кружилась голова. Первый палец скользнул внутрь с легкостью, заставив парня только шумно выдохнуть. Он понимал, что на самом деле не нужно спешить, что после длительного воздержания в первый раз будет немного больно, даже если он сделает это сам. Но мысль о Пете, который видит это, который ласкает себя, глядя на него, была настолько невыносимо горячей, что Илья не удержался и практически сразу добавил второй палец. С его губ сорвался стон, смешивающий в себе одновременно боль и удовольствие. Мышцы, отвыкшие от проникновения, немного подрагивали вокруг пальцев, но вместе с тем это было так хорошо. Илья все еще слышал, как Петя часто-часто дышит у него за спиной, и это подстегивало. Он двинул внутри пальцами, безошибочно находя нужный угол и снова испуская стон, в этот раз выражающий только удовольствие. Продолжая ласкать себя пальцами изнутри, второй рукой, той, на которую прежде опирался, Илья спустился к возбужденному члену, взял его в ладонь и медленно провел по всей длине. Вместе с тем, потеряв опору, он ниже опустился на подушку, из-за чего стало гораздо лучше видно пальцы, медленно, тягуче растягивающие узкий, немного покрасневший вход. Петя застонал. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста, — бормотал он, и Илья совершенно не представлял, о чем он просит. Впрочем, он не был уверен и в том, что у Пети самого есть ответ на этот вопрос. — Я так хочу тебя внутри, — прохныкал Илья, добавив третий палец. Он растягивал себя, умело лаская простату с каждым движением внутри. Но все было не то. Ему так хотелось почувствовать в себе что-то большее. Так хотелось оказаться заполненным до предела, стонать от быстрых, рваных движений, которые сводили с ума, заставляя со стонов переходить на хриплый крик. Этого было недостаточно. Илья почувствовал, что по щекам начинают течь слезы — все было не так. Все было неправильно. Он яростно трахал себя пальцами, но это не помогало. Ему нужен был Петя. Рядом. Внутри. Везде. Без него все просто не имело смысла. Илья резко вытащил пальцы и сел на колени, все еще спиной к камере. Закрыл лицо ладонями, не беспокоясь о том, что они были перепачканы в смазке. Он не мог успокоиться. Он представлял, как ужасно это выглядит со стороны, и от этого становилось еще более тошно. Петя так хотел этого, так хотел его, но он только все испортил. — Илья, посмотри, пожалуйста, на меня, — услышал парень голос из-за спины. В нем больше не было ни капли возбуждения, только тревога. Парень повиновался, развернувшись на сто восемьдесят градусов, понимая, насколько глупо выглядит сейчас, с красными, припухшими от слез глазами, растрепанными волосами и все еще возбужденным членом. — Прости меня, — проговорил Петя. Он тоже был до сих пор возбужден, но, кажется, его это ни капли не смущало, хотя самому Илье сейчас хотелось зарыться в одеяло с головой и больше никогда, никогда из-под него не вылезать. — Ты ни в чем не виноват, — пробормотал Илья тихо. — Я заставил тебя это сделать и… — Нет! — парень перебил Петю. — Ты не заставлял, я сам хотел этого. Я просто… Не знаю. У меня не получается. Я так хочу тебя. Именно тебя. А это все… не то, — Илья снова опустил блестящие от выступивших слез глаза. — Без тебя все не так. — Прости, — снова повторил Петя. — Если ты хочешь закончить один, или справиться с этим, — он неопределенно махнул рукой, но, конечно же, Илья понял, о чем шла речь, — как-то иначе, я могу перезвонить тебе позже. — Нет, стой, — парень бросился к экрану, сам не понимая, зачем. Как будто мог остановить Петю прямо так, через монитор. — Ты же тоже не кончил. — Не переживай, я знаю, что с этим делать, — Петя слегка усмехнулся, и Илья неловко улыбнулся ему в ответ. — Все равно, — проговорил он уверенно, — я хочу помочь. Я виноват. Этот гребанный прилив эмоций. Я просто слишком соскучился по тебе рядом. С твоим появлением все стало другим. И теперь без тебя… я не знаю, как. Больше не справляюсь. Я способен только все испортить. Видишь, я даже себя удовлетворить не могу, — он снова закрыл лицо ладонями, но на этот раз рассмеялся, хоть в этом смехе и не было ничего веселого. — Я, наверное, глупость сейчас скажу, — начал Петя внезапно, — но… У тебя есть игрушки? — Что? — Илья и правда не понял, что он имел в виду. Уж явно не плюшевых мишек. — Игрушки. Мы не слишком обсуждали, как складывалась наша сексуальная жизнь раньше, поэтому я не знаю, но, возможно, ты пробовал что-то…? — Петя, неожиданно, тоже выглядел смущенным. Илья же снова покраснел с ног до головы. — Пробовал, — признался он тихо. — Мы можем кое-что попробовать? — уточнил парень. — Ты хочешь попробовать еще раз? Я сделаю все, чтобы тебе было хорошо, насколько могу сделать это сейчас. Илья неуверенно кивнул. — Покажешь мне то, чем ты удовлетворял себя? — Петя подбадривающе улыбнулся, хотя Илья видел, что в зрачках у него пляшут настоящие черти. Парень прикусил губу, провел ладонью по волосам, отбрасывая их назад, шумно выдохнул и поднялся с кровати. Его совершенно не смущала нагота: довольно быстро привыкаешь к тому, что живешь один и можешь совершенно не беспокоиться о том, в чем именно, — или без чего, — выходишь из душа. Он прошелся до ванной, опустился на корточки и запустил руку в глубины ящика, преодолевая преграды из многочисленных баночек и флакончиков с шампунями, кремами и скрабами, чтобы вытащить оттуда небольшую темную коробочку. Почему-то в двадцать один год, сменив нескольких партнеров — в том числе, не самых постоянных, он смущался одной мысли о том, что у него может быть секс-игрушка. Казалось бы, это было чем-то настолько обыденным, что могло найтись у каждого второго жителя планеты, начиная, наверное, с пятнадцати лет, и все же это казалось Илье чем-то постыдным. Впрочем, разве было еще хоть что-то, чего он мог стесняться перед Петей, которому ни единожды вывернул всю душу — до самого последнего страха и сомнения, — и которому уже доверил свое тело? Он вернулся в комнату, снова забрался на кровать, усевшись по-турецки, отчего член аккуратно склонился, опершись о его бедро. Петя по ту сторону камеры все еще терпеливо ждал. Илья помахал перед ним темной коробочкой, а потом открыл ее, выудив оттуда среднего размера игрушку, почти полностью повторяющую форму реального члена, но при этом имеющую максимально неестественный фиолетовый цвет. — Красивый, — Петя ободряюще улыбнулся. — Ты готов попробовать так, как я предложу? — уточнил он. Илья кивнул. — Попробуй поставить его как-то, чтобы он, ну, стоял, — он явно не был уверен в том, как выразить свою мысль словами, но Илья прекрасно понял, что он имел в виду. Он поискал, как бы закрепить игрушку, но не нашел никаких вариантов. Зато, предвосхищая дальнейшие рекомендации, снова вылил немного смазки на ладонь и размазал ее по фиолетовому стволу. — Я хочу, чтобы ты смотрел на меня. Я знаю, тебе нравится быть сверху, так просто будь. Под жадным взглядом Пети, парень встал на колени, зажав игрушку между стопами. Поза была не самой удобной, но Илья, придержав игрушку рукой, медленно опустился на всю длину. Это было несколько опрометчиво, потому что за время бездействия мышцы успели снова несколько прийти в тонус, и проникновение оказалось больнее, чем он предполагал. С другой стороны, это оказалось достаточно хорошо. А Петя все продолжал говорить, то ли пытаясь дать какие-то инструкции, то ли просто не в состоянии остановиться. — Я хочу, чтобы он был в тебе, чтобы ты двигался на нем так, как тебе нравится, так, чтобы тебе было хорошо. Я хочу видеть, как тебе хорошо, слышать твои стоны, когда ты двигаешься на мне. Илья пропустил момент, когда Петя стал говорить об игрушке так, как будто это был он сам, но почему-то представить это не составило проблем. Илья любил эту позу: лицом к лицу, когда он сам мог двигаться на парне, целуя его, зарываясь пальцами в его волосы или кусая шею. Сам Петя в это время обычно стискивал его талию так, что Илья каждый раз боялся, что на коже останутся следы, и двигал бедрами, одновременно помогая двигаться Илье. И сейчас, Илья сам не понял, как это произошло, но, двигаясь на фиолетовом члене, он смог представить, буквально почувствовать Петины руки на своей талии, запах его кожи, его волосы, щекочущие лицо, его дыхание. Илья слышал, как Петя стонет, и стонал с ним в унисон, двигаясь на нем, сжимая его внутри, вместе с этим лаская себя рукой. Он прикусывал губы и запрокидывал голову, настолько хорошо ему было. Ритм с каждым движением становился все быстрее, все беспорядочнее, и в какой-то момент Илья понял, что уже не стонет, а буквально вскрикивает, каждый раз опускаясь до конца. Ему было так хорошо, так хорошо, так хорошо… Он не хотел, чтобы это кончалось. Илья слышал, что Петя застонал особенно громко и сам, не выдержав распирающих чувств, кончил следом за ним. Он упал на бок и еще целую вечность пытался отдышаться, прежде чем наконец-то смог вытащить из себя чертову игрушку. Когда возбуждение спало, это оказалось уже совсем не так приятно, как могло бы быть, и в этот раз Илья закусил губу от дискомфорта, откинул фиолетовый член в сторону и кое-как сел. Первое, что он увидел, поднявшись — это экран, запачканный каплями спермы, и почему-то ему вдруг стало так стыдно за все, что произошло. Не найдя под рукой ничего другого, он потянул на себя угол простыни, и протер ей монитор, чтобы увидеть там Петю, во всей красе, улыбающегося так широко, будто он только что получил олимпийское золото. И в этот момент вся неловкость отступила. Это был Петя. Его Петя, способный несколькими словами разогнать демонов, пожирающих изнутри. Петя, в чьих руках он чувствовал себя как дома — чего не ощущал больше никогда в этой жизни. Петя, который, даже находясь на другом конце земного шара, смог сделать ему хорошо. Разве тут было хоть какое-то место для смущения? — Я так тебя люблю, — пробормотал Илья. — Ты просто прекрасен, — ответил ему Петя. — Я скучаю, — парень выдохнул. — Я прилечу к тебе, как только это станет возможно. Я сделаю все, что в моих силах. — Я с ума сойду раньше, чем это случится. — Меня ты уже с ума свел, — усмехнулся Петя. — Я люблю тебя. Ты самый лучший на свете. Илья почувствовал, как к щекам снова прилила краска. Это не было первым признанием — и все-таки в каждое из них было так сложно поверить. Если никогда не был любим, сложно поверить, что тебя могут полюбить. Просто за то, что ты есть. Будто бы с самого первого взгляда. — Скоро мы с тобой снова сможем быть рядом, — произнес Петя. — Я уверен в этом. Я обещаю. — Я так люблю тебя, — повторил Илья снова. — И я люблю тебя. До луны и обратно, — ответил ему Петя, улыбнулся, и выключил камеру. И пусть их разделял целый океан, они знали, что все равно всегда будут рядом.