Студенты.

Занка сидел на кровати, привалившись спиной к стене и уткнувшись в учебник. Завтра была пара, к которой он не готовился, и теперь судорожно пытался впихнуть в голову хоть что-то за оставшийся вечер. Страницы шуршали, строчки плыли перед глазами, и он уже в третий раз перечитывал один и тот же абзац, не понимая ни слова. Джаббер маячил на периферии - ходил по комнате, шуршал чем-то в углу, кажется, рылся в шкафу, - но Занка научился отключаться от этого шума. Почти научился. - Ты в курсе, что я умею садиться на шпагат? Занка отлип от книги. Не сразу - сначала мозг обработал вопрос, потом осознал всю его абсурдность, и только после этого он медленно, очень медленно повернул голову. - Чего? Джаббер уже подтягивал домашние штаны - покрепче затянул завязки на поясе, одёрнул ткань на коленях, - и встал в позу. Ноги его начали разъезжаться в стороны. Медленно. Плавно. Занка, если честно, думал, что тот просто упадёт. Или завоет о боли в мышцах на середине. Или признается, что пошутил, и они пойдут пить чай. Но чем шире становились ноги Джаббера, тем яснее становилось: он не врёт. Мышцы на бёдрах натянулись, спина оставалась прямой, и в какой-то момент он просто опустился на пол - полностью, до конца. Занка закрыл учебник. Отложил его в сторону и сел прямее, чувствуя, как внутри шевелится что-то среднее между удивлением, восхищением и лёгкой завистью. - Где ты... - он осёкся, подбирая слова. - Погоди. При каких обстоятельствах ты научился этому? - А? Да просто. - Джаббер чуть улыбнулся и упёрся руками в пол, начиная подниматься. Где-то на середине он тихо ухнул от усилия, и выпрямился, отряхивая ладони от невидимой пыли. - Ещё когда в школе был, подумал, что круто будет попробовать. Ну, знаешь, как бывает: сидишь на уроке, скучно, и вдруг понимаешь - а почему бы и нет? Он замолчал, потянулся, разминая поясницу. Мышцы под футболкой перекатились, и Занка поймал себя на том, что смотрит на это движение чуть дольше, чем нужно. - Вообще, я когда учился, себе какой-то нерв порвал. - Джаббер хмыкнул, будто вспоминая что-то забавное. - На костылях недели две ходил. Мать тогда строго-настрого запретила этим заниматься. Но, как видишь... - он развёл руки в стороны, показывая на себя целиком, - всё-таки научился. Занка искренне иногда удивлялся упорству Джаббера в каких-то совершенно бестолковых, на первый взгляд, делах. Сам он учился шпагату месяцами - ещё в школьные годы, когда занимался в секции по тхэквондо. Тренер гонял их до седьмого пота, заставлял тянуться на каждом занятии, и к концу второго года Занка мог сесть в продольный без особого труда. Но с тех пор прошло много времени. От былого умения, казалось, ничего не осталось - только воспоминания о том, как мышцы ныли после тренировок, да смутное чувство, что он тоже когда-то так мог. Будто желая проверить самого себя, он встал с кровати. Прошёл к Джабберу и встал рядом, на свободном участке пола. Ноги сами начали разъезжаться в стороны - осторожно, медленно, - и первые сантиметров двадцать дались без труда. А потом мышцы отозвались тупой, ноющей болью. Занка тихо ойкнул, колени подогнулись, и он бы рухнул на пол, если бы Джаббер не успел схватить его за руку. Пальцы сомкнулись на запястье и помогли подняться. Занка потёр натянутые до предела мышцы в бёдрах и недовольно промычал под весёлым взглядом Джаббера. Тот смотрел на него сверху вниз и в глазах его плясали искры самого искреннего веселья. И от этого взгляда желание Занки вновь научиться этому бестолковому делу возросло в разы. - Мне надо растянуться хорошенько. - О? - промурлыкал Джаббер, играя пальцами в воздухе. Улыбка его стала шире, и в ней не было ни капли невинности. - Мышцы я имею в виду. - Ну... я тоже. - Боже правый. - Занка потёр переносицу, чувствуя, как щёки наливаются жаром, и осознавая, насколько тупой у них получился диалог. Джаббер рядом тихо заржал. Но всё-таки этот вечер возымел на Занку некий эффект. Конечно, сначала он разобрался с экзаменами - сессия не прощала отвлечений, - и только после, когда последний зачёт был сдан и можно было наконец выдохнуть, он вернулся к спорту. Джаббер об этом не знал. Он уходил на работу, а Занка оставался в квартире. Включал видеоуроки по йоге и пилатесу, расстилал коврик в гостиной и повторял. Снова и снова, загоняя себя до седьмого пота. Мышцы ныли, спина взмокала, но он не останавливался. Он делал это в тайне, сам не понимая, зачем ему это нужно. Просто хотелось. Просто тот вечер засел в голове - и слова Джаббера, и его ухмылка, и то, как легко он опустился в шпагат, будто это было самой естественной вещью в мире. С каждым днём у Занки получалось всё лучше. Мышцы вспоминали былую растяжку, тело становилось послушнее, и вот он уже опускался ниже, чем в тот вечер. Прошло недели две. Джаббер, наверное, и забыл о том, что вообще было что-то подобное. Пока перед ним не встал Занка. Он просто выключил телевизор - нажал кнопку на пульте, и экран погас, - развернулся к дивану и упёр руки в бока с самым победным видом, который вообще мог показать. Джаббер изогнул бровь. Откинулся на спинку дивана и скрестил руки на груди, явно ожидая, что ему собираются продемонстрировать. На его губах уже играла лёгкая, предвкушающая улыбка, хотя он сам, кажется, ещё не понял, чего именно ждёт. Ниджику, сам того не заметив, повторил некогда его жест. Подтянул домашние штаны, затянул пояс потуже, одёрнул ткань на коленях - в точности как Джаббер тогда, две недели назад, - и начал опускаться. Вонгар, боясь, что Занка всё-таки в этот раз упадёт, поднялся с дивана, желая поработать страховкой, подхватить, если что. Но замер на полпути. Сантиметр за сантиметром Ниджику опускался всё ниже. Мышцы на бёдрах напряглись, спина оставалась прямой, и в какой-то момент он просто сел. Полностью. В шпагат. Джаббер смотрел не моргая. Да, это было круто - то, как Занка молча, без единого слова, доказал, что тоже так может. Как он тренировался две недели в тайне и теперь сидел на полу с таким видом, будто это было самой лёгкой вещью в мире. Но на самом деле внутри играло немного другое чувство. Это было донельзя сексуально. Тело парня натянулось, как струна. Мышцы напряглись под кожей - бёдра, живот, плечи, - и на щеках проступил лёгкий румянец от напряжения. Не тот, что бывает от смущения, - другой: от усилия, от того, как тело боролось с гравитацией. Дышал он ровно, но глубоко, и грудь под тонкой футболкой поднималась и опускалась размеренно. Вонгар обошёл кофейный столик, не сводя с него глаз. Присел рядом на корточки и провёл рукой от самой щиколотки вверх - по голени, по колену, по бедру, - чувствуя, как под пальцами дрожат напряжённые мышцы. Кожа была горячей, чуть влажной - Занка успел вспотеть, пока тянулся, - и Джаббер ощущал эту влагу кончиками пальцев. Потом переместил ладонь на талию, туда, где футболка задралась и открыла узкую полоску кожи. Картинки в голове менялись быстро, не задерживаясь, но каждая говорила об одном и том же. Он непозволительно сильно хочет Занку. Джаббер опустился на колени позади парня, обнял того поперёк живота, прижимаясь грудью к его спине. Занка был горячим, напряжённым, и Джаббер чувствовал, как его собственное сердце колотится непозволительно быстроо и громко. Губы скользнули по задней стороне шеи - едва касаясь, почти невесомо, - и Занка чуть вздрогнул, но не отстранился. Наоборот - чуть наклонил голову вперёд, открывая шею. - Очень красиво, детка. Прям... потрясающе. - Ты так сильно старался ради меня, - выдохнул он Занке в самое ухо, и голос его был низким, влажным, с той самой хрипотцой, от которой у Ниджику всегда подгибались колени. - Это очень... очень похвально. Ладони Джаббера двинулись выше - по рёбрам, по груди, - и пальцы нашли соски. Они сжали их, чуть оттянули, прокатили между подушечками и Занка выдохнул громче, чем нужно. Намного громче. Плечи его дрогнули, и он сам чуть подался назад, прижимаясь спиной к груди Джаббера, будто просил продолжения. Джаббер улыбнулся - одними уголками губ, - и продолжил. - Я и не сомневался в тебе, Зан-Зан. Наверное, Занке хватило бы и простого «ты молодец», в случае чего. Но эта похвала была куда приятнее. Сильно приятнее, чем он думал. Щёки наливались жаром, мышцы на бёдрах начинали подрагивать уже не только от напряжения - от чего-то другого, что скручивалось внизу живота горячим узлом и не давало дышать ровно. Он следил за руками Джаббера, прикусив губу до побеления, и, наверное, разделял его желание прямо сейчас перейти в спальню. Наверное. Почти наверняка. Член уже был полувставшим - просто от этих прикосновений, от этого голоса, от того, как Джаббер прижимался к его спине. Вонгар опустил ладони ниже - туда, где выступали тазовые косточки, где кожа была особенно тонкой, где под пальцами прощупывался твёрдый край, - и начал гладить там. Медленно. С нажимом. Большие пальцы проходились по самым выступам, обводили их, а потом соскальзывали чуть ниже, к паху, но не касались - только дразнили, только намекали. Занка тихо всхлипнул и чуть развёл бёдра - насколько позволял шпагат, - сам не заметив этого. Мышцы под руками Джаббера были каменными, натянутыми до предела, и он чувствовал, как они дрожат. А потом его ладони скользнули под футболку - кожа к коже, - и начали подниматься. По животу, по мягкой линии волос, уходящей от пупка вниз. Пальцы гладили, мяли, сжимали - жадно, по-хозяйски. Они добрались до груди и принялись за неё всерьёз: сжимали в ладонях, перекатывали, а потом находили соски и играли с ними - оттягивали, чуть выкручивали, обводили по кругу самыми кончиками. Занка сначала тихо сопел, закусив губу. Потом - громче. Потом - ещё громче, пока не застонал в голос, запрокидывая голову назад, на плечо Джаббера. Глаза его закрылись, рот приоткрылся, и с губ сорвался тихий, влажный стон, который он уже не пытался сдержать. Слюна скопилась в уголке рта, но он даже не заметил - только подался бёдрами назад, вжимаясь ягодицами в пах Джаббера. Тот был твёрдым - полностью, до предела, - и Занка почувствовал это даже сквозь ткань домашних штанов. Джаббер тихо, довольно выдохнул ему в шею и прикусил кожу - не больно, но чувствительно. Его руки всё ещё были под футболкой Занки, всё ещё сжимали его грудь, но бёдра уже начали двигаться - медленно, почти незаметно, - притираясь к его ягодицам. Занка застонал громче. Это было уже слишком - и одновременно ровно столько, сколько ему сейчас было нужно. Джаббер вытянул руки из-под футболки, но только для того, чтобы обхватить Занку поперёк груди - крепко, надёжно, - и резко встать, поднимая его за собой. Занка охнул, когда его рывком развернули лицом к лицу, и почти упал - ноги после шпагата не слушались, мышцы дрожали, - но Джаббер уже схватил его за талию, прижимая к себе. Прижимая так, что между их телами не осталось ни миллиметра. Занка почувствовал его всего, сразу. Горячие ладони на пояснице, пальцы, которые впивались в кожу чуть выше края штанов. Твёрдую грудь, упирающуюся в его собственную, и член - уже тяжёлый, уже отчётливо твёрдый, - прижатый к его бедру через ткань домашних штанов. Занка только успел втянуть воздух - коротко, рвано, - как Джаббер поцеловал его. Это был не нежный поцелуй. Не осторожный. Джаббер впился в его губы жадно, голодно, сразу проталкивая язык внутрь. Их зубы стукнулись, но ни один не отстранился - наоборот, Занка подался вперёд, углубляя поцелуй. Слюна смешивалась, текла по подбородку, и он чувствовал её - тёплую, влажную. Он отвечал так же жадно, так же голодно, впуская язык Джаббера глубже и посасывая его, когда тот оказывался у него во рту. Их губы двигались в рваном, мокром ритме, и каждый вздох, каждый влажный звук, каждый стук сердца отдавались в ушах. Ладони Джаббера скользнули ниже - на задницу. Сначала поверх ткани. Он сжал ягодицы грубо, с силой, разминая их в ладонях, будто пробовал на ощупь что-то, что принадлежало только ему. Пальцы впивались в мягкую плоть, разводили ягодицы в стороны, сжимали снова - так, что Занка застонал прямо в поцелуй, и звук этот был влажным, сдавленным. А потом одна ладонь скользнула под резинку штанов. За ней - вторая. Пальцы прошлись по голой заднице - горячей, чуть влажной от пота, - и сжали снова. Джаббер мял, разводил, проводил большим пальцем по ложбинке, и от каждого прикосновения Занка вздрагивал и стонал всё громче, вжимаясь в него всем телом. Его собственный член упирался в живот Джаббера, и он чувствовал, как ткань пропитывается влагой. Джаббер оторвался от его губ - между ними протянулась нить слюны, блеснувшая в свете лампы, - и перевёл дыхание, глядя на раскрасневшееся, поплывшее лицо Занки. Глаза у того были затуманенные, губы припухшие, и на подбородке блестела слюна. - Чёрт, - выдохнул Джаббер хрипло. - Ты даже не представляешь, что со мной делаешь. Занка только и успел, что угукнуть - коротко, невпопад, - когда его с лёгкостью взвалили на плечо, как трофей. Джаббер перехватил его поперёк бёдер, даже не запыхавшись, и двинулся в сторону спальни. Занка болтался вниз головой, вцепившись пальцами в его спину, но не пытался вырваться. Он чувствовал, как кровь приливает к щекам, а член - уже твёрдый, уже ноющий - упирается в плечо Джаббера при каждом шаге. Джаббер просто кинул его на кровать. Занка отскочил от матраса, подпрыгнул, раскинув руки, и на секунду замер - в голове всё ещё плыло. Он лежал, глядя в потолок, и слышал, как колотится сердце - часто, гулко, где-то в горле. Джаббер стоял рядом, и Занка чувствовал его взгляд - горячий, тяжёлый, - даже не поворачивая головы. А потом Джаббер стянул с себя футболку. Одним движением, через голову - ткань зашуршала, - и отбросил её в сторону. Занка скосил глаза и увидел его тело - плечи, грудь, живот, - уже знакомое, уже родное, но каждый раз вызывающее где-то под рёбрами тёплый, тягучий отклик. Джаббер не торопился. Он дал Занке посмотреть. А потом взялся за пояс домашних штанов и стянул их вместе с бельём - медленно, не сводя глаз с лица Занки. Ткань соскользнула с бёдер, упала на пол, и он остался голым. Возбуждённым. Стоящим так, что Занка сглотнул. Джаббер сел на кровать. Матрас прогнулся под его весом, и Занка чуть скатился в эту ямку - ближе к нему. Джаббер поймал его за бедро, удержал, и его ладонь осталась там поглаживая кожу большим пальцем. Он наклонился и взялся за край футболки Занки. - Давай, - сказал он тихо, и Занка послушно приподнялся на локтях, позволяя стянуть ткань через голову. Футболка улетела куда-то в угол. Джаббер задержался взглядом на его груди - на сосках, которые уже затвердели, на ключицах, на шее. Он провёл ладонью по животу Занки - медленно, чувствуя, как мышцы под кожей напрягаются от прикосновения. Пальцы скользнули ниже, к поясу штанов. - Приподнимись, - сказал он, и Занка приподнял бёдра. Джаббер стягивал штаны не спеша. Ему нравилось смотреть, как открывается кожа - бледная, гладкая, - нравилось чувствовать, как Занка вздрагивает, когда его пальцы проходятся по внутренней стороне бедра. Бельё он снял так же медленно, и Занка остался голым. Член стоял - твёрдый, чуть влажный у головки, - и Джаббер на секунду замер, просто глядя на него. Не трогая. Только глядя. Занка перехватил этот взгляд и почувствовал, как щёки наливаются жаром. Он всё ещё не привык к тому, как Джаббер на него смотрит, - так, будто видит впервые. Будто не может насмотреться. Будто он - самое красивое, что случалось с ним в жизни. - Иди сюда, - выдохнул Занка, и голос его прозвучал тихо. Джаббер забрался сверху. Накрыл его тело своим и на секунду замер, просто чувствуя. Как их грудь соприкасается. Как сердца колотятся друг напротив друга. Как член упирается в живот Занки, а член Занки - в его бедро. Они лежали так несколько секунд, не двигаясь. А потом Джаббер поцеловал его. Медленно, глубоко, с языком - но без спешки. Их губы двигались в одном ритме, и Занка чувствовал вкус Джаббера - знакомый, тёплый, - чувствовал, как его ладонь ложится на щёку, как большой палец гладит скулу. Он ответил на поцелуй - так же медленно, так же глубоко, - и его руки сами собой легли на спину Джаббера, заскользили по лопаткам, по позвоночнику. Джаббер притёрся бёдрами - раз, другой, - и Занка застонал прямо в поцелуй. Их тела двигались в одном ритме, медленно, тягуче, и каждое движение отдавалось теплом где-то в низу живота. Джаббер оторвался от его губ и посмотрел на него - раскрасневшегося, с затуманенными глазами. - Красивый, - сказал он. Не в шутку. Не с ухмылкой. И снова поцеловал. Джаббер целовал его ещё несколько секунд, а потом оторвался и приподнялся на локтях. Посмотрел на Занку сверху вниз: на раскрасневшиеся щёки, на приоткрытые губы, на грудь, которая вздымалась часто-часто. Улыбнулся уголками губ и провёл ладонью по животу Занки. Медленно. Чуть надавливая. Чувствуя, как мышцы под кожей дрожат от прикосновения. Его руки скользили ниже. По груди - пальцы задели соски, прошлись по рёбрам, - по животу, по талии, пока не легли на бёдра. Он чуть приподнялся, взял ноги Занки под коленями и начал разводить их в стороны. Движение было плавным, неторопливым - он не тянул, не давил, а словно пробовал, как далеко Занка готов его пустить. И Занка послушно пускал. Его бёдра поддавались, раздвигались шире, и Джаббер смотрел, как натягиваются мышцы. Они напряглись под кожей, обозначились рельефнее, и в этом напряжении было что-то до невозможности красивое. Джаббер замер. Просто смотрел. Бледная кожа на внутренней стороне бёдер - там, где она тоньше всего, где просвечивают голубые ниточки вен. Занка лежал перед ним, открытый, беззащитный, и даже не думал прикрываться. Джаббер разглядывал его молча, не торопясь, и в этом взгляде было что-то почти голодное. - Ты вообще понимаешь, как ты выглядишь сейчас? - спросил он тихо. Занка прикусил губу и развёл ноги чуть шире - сам, без помощи, - и Джаббер выдохнул сквозь зубы. Он опустился ниже, устраиваясь между его бёдер. Джаббер продолжал разводить его ноги - мягко, но настойчиво, - опуская их всё ниже. Ладони держали под коленями, большие пальцы поглаживали натянутую кожу, и Занка чувствовал, как мышцы снова растягиваются, как в паху разливается знакомое, тягучее тепло. Колени почти коснулись матраса, и он оказался в шпагате, который так упорно тренировал последние две недели. Мышцы дрожали от напряжения, но это была приятная дрожь - та, что граничит с удовольствием. Джаббер замер. Просто смотрел на него - на разведённые ноги, на влажный член, прижатый к животу, на грудь, которая вздымалась часто и неровно. В его взгляде было столько всего сразу - голод, восхищение, нежность, - что Занка не выдержал и отвёл глаза, чувствуя, как щёки заливает жаром. - Чёрт, - выдохнул Джаббер. - Ну и вид у меня. Прямо первые ряды.. Одна его рука отпустила колено Занки и скользнула вниз - по бедру, по паху, между ягодиц. Пальцы коснулись входа - горячего, влажного от смазки, которая уже успела стечь туда, - и начали обводить его по кругу. Медленно. Почти невесомо. Занка застонал, запрокидывая голову, и его бёдра сами собой раздвинулись ещё шире - насколько это вообще было возможно. Джаббер провёл пальцами ещё раз, чуть надавил, проверяя, насколько Занка готов, и убрал руку. Приставил головку. Замер на секунду, давая Занке почувствовать это прикосновение - горячее, влажное, - а потом начал входить. Медленно, очень медленно, давая мышцам привыкнуть, давая Занке прочувствовать каждое мгновение этого растяжения - как головка раздвигает стенки, как они обхватывают его, как внутри становится тесно и горячо. Занка зажмурился. Из его груди вырвался низкий, гортанный звук и он вцепился пальцами в простыню. Джаббер кусал губы, наблюдая, как его член исчезает в теле Занки - медленно, по сантиметру, - и как мышцы обхватывают его, впуская всё глубже. Когда он вошёл до конца и бёдра прижались к ягодицам, он замер на секунду и довольно выдохнул - низко, с хрипотцой. Отпустил одну ногу Занки, позволяя ей свободно лежать на матрасе, а руку опустил на его член. Пальцы обхватили ствол и начали двигаться вверх-вниз, медленно, по всей длине. Занка думал, что это будет медленный, нежный секс. Он настроился на это - на тягучий ритм, на плавные толчки, на то, что Джаббер будет долго и осторожно двигаться внутри. Но его мысли оказались совершенно неверны. Буквально в следующее мгновение Джаббер начал двигаться. Быстро. Резко. По комнате моментально разнеслись влажные шлепки - кожа о кожу, - и Занка охнул от неожиданности, вжимаясь в матрас. Он попытался свести ноги - чисто рефлекторно, потому что ощущения были слишком яркими, слишком острыми, - но Джаббер тут же отпустил его член и перехватил ноги, удерживая их в шпагате. - Ну, не закрывайся, детка. Занка не мог с собой ничего поделать. В этой позе всё ощущалось в десятки раз ярче - каждый толчок, каждое движение внутри, каждое прикосновение. Джаббер входил глубоко, до самого конца, и от этого перед глазами вспыхивали белые пятна. Занка захлёбывался стонами, громко мычал, уже не контролируя ни голос, ни тело. Его пальцы вцепились в простыню, голова металась по подушке, и он чувствовал, как внутри всё скручивается в тугой, невыносимо горячий узел. Джаббер давил на его ноги сильнее, чем нужно. В порыве страсти он не мог рассчитать сил - просто вжимал колени Занки в матрас, удерживая его открытым, растянутым, беззащитным. А потом всё-таки переместил руки. Упёрся ладонями в простыню по обе стороны от головы Занки и, получив более крепкую опору, начал двигаться быстрее. Жёстче. Глубже. Каждый толчок выбивал из груди Занки новый стон, новый всхлип, и он уже не понимал, где заканчивается удовольствие и начинается что-то, от чего темнело в глазах и перехватывало дыхание. Почти садистическое удовольствие. Занка чувствовал, как Джаббер входит в него - глубоко, резко, без передышки, - и каждый толчок отдавался в теле новой волной, от которой подгибались пальцы на ногах и сбивалось дыхание. Ритм был жёстким, почти жестоким, и Занка не успевал за ним - только хватал воздух ртом, только стонал, уже не сдерживаясь, уже не заботясь о том, как громко это звучит. Ему казалось, что он сейчас разлетится на куски - такой острой, такой всепоглощающей была эта пытка. Джаббер двигался без остановки. Его ладони, упиравшиеся в простыню, сжимали ткань так, что ещё немного и затрещит. Он смотрел на Занку - на его запрокинутую голову, на открытый рот, на слёзы, выступившие в уголках глаз, - и не мог оторваться. В этом взгляде не было жалости. Только голод. Только жажда. Только желание трахать его ещё сильнее, ещё глубже, пока Занка не сорвёт голос. Занка попытался ухватиться за его плечи - просто чтобы хоть за что-то держаться, - но руки соскальзывали с влажной от пота кожи. Он всхлипнул и зажмурился, чувствуя, как по щекам текут слёзы от переизбытка ощущений. Джаббер заметил это. Заметил и чуть сбавил темп - на секунду, не больше, - чтобы провести большим пальцем по его щеке, стирая влажную дорожку. - Терпи, - выдохнул он, и голос его был хриплым, срывающимся. - Ты так красиво это делаешь. И снова ускорился. Теперь он входил под другим углом - чуть выше, - и Занка закричал. По-настоящему, в голос. Потому что каждое движение било точно по нужной точке, и удовольствие становилось невыносимым - острым, почти болезненным. Он извивался под Джаббером, пытался то ли отстраниться, то ли прижаться ближе, и сам не понимал, чего хочет. А Джаббер продолжал. Жёстко. Глубоко. Неумолимо. Занка кончил первым. Оргазм накрыл его ударом. Мощным, оглушительным, выбившим воздух из лёгких. Он закричал - громко, не сдерживаясь, - и выгнулся дугой под Джаббером. Сперма выплеснулась толчками: первый - на живот, второй - на грудь, третий - уже слабее, - и потекла вниз, по рёбрам, по бокам, затекла в ложбинку между мышцами и каплями упала на простыню. Тело сотрясали спазмы, и каждый новый толчок Джаббера внутри продлевал эту агонию, заставляя Занку всхлипывать и дрожать, вжимаясь затылком в подушку. Джаббер двигался ещё несколько секунд - жёстко, глубоко, - глядя, как Занка извивается под ним, как его собственная сперма растекается по животу, как слёзы текут по вискам и путаются в волосах. Он не отводил взгляда. Не мог. Слишком красиво. Слишком... А потом вышел. Занка застонал от внезапной пустоты - тихо, жалобно, - но Джаббер уже приподнялся на коленях. Обхватил свой член ладонью. Провёл по нему несколько раз - быстро, рвано, - чувствуя, как оргазм подступает к самому краю. Он придвинулся ближе. Колени упёрлись в матрас по обе стороны от головы Занки. Рука двигалась всё быстрее, с влажным, хлюпающим звуком, и он смотрел на лицо Занки - на раскрасневшиеся щёки, на мокрые ресницы, слипшиеся стрелками, на приоткрытые, искусанные губы, - и не отводил взгляда. - Смотри на меня, - выдохнул он хрипло. Занка разлепил веки. В его глазах ещё стояла влага, и взгляд был поплывшим, затуманенным, но он смотрел. Прямо на Джаббера. Прямо на его член, который тот яростно дрочил над его лицом. И Джаббер кончил. Сперма выплеснулась толчками - горячая, густая, - и попала Занке на лоб, на щёку, на губы. Одна капля стекла по переносице и затекла в уголок рта. Джаббер замер на секунду, тяжело дыша, и смотрел, как его сперма растекается по этому лицу. По этому прекрасному, раскрасневшемуся, заплаканному лицу. Занка медленно моргнул, и капля с ресниц скатилась вниз, смешиваясь с остальным. А потом его язык - медленно, почти лениво - скользнул по нижней губе, собирая влагу. И Джаббер выдохнул. - Молодец. Спорт всё таки полезен. Хах