Строптивость. Уныние. Долг.

Он может быть всем. Принцем династии огня и крови. В детстве он мечтал стать вторым Эйгоном Завоевателем, но Завоеватель не был омегой. А Каин да. В шестилетнем возрасте, услышав про омег, он решил, что тогда они с Авелем поженятся на традиционной валирийской свадьбе и создадут новое чистое потомство без крови других домов. Его планы снова пошли пеплом когда Авель пришёл к нему, сел на кровать и мягким голосом рассказал, что и он омега. Семеро словно издевались над ним, Дева одарила Каина красотой, истинно валирийской красотой от макушки серебряных волос до кончиков изящных бледных пальцев. Но теперь Матерь одарила его таким даром, что Каин, шипя как дракон, лез на стенку. Он не относился к омегам плохо, но уже в десять, смотря издалека на хрупких юношей и дев с круглыми от ребёнка внутри них животом не мог представить себя на их вместе. Даже беременные беты приводили его в трепет, а тело покрывалось холодным потом. Он видел свою мать, которая одновременно была и его тётей, беременную после очередного выкидыша. Она была прекрасна, но измождена настолько, что некогда сияющие словно звёзды фиолетовые глаза потухли. Последние роды Рейлы Таргариен пришлись на конец восстания северян. Кричащая на весь Красный Замок в муках мать была спрятана в соседних покоях, и пятилетний Каин, которого держала и прижимала к груди служанка, слышал её неистовый рёв. Рёв перекрикивал другой. Мужской, исходящий из Большого Зала, где стоял угрожающий своими мечами главный символ верховной власти над Семью Королевствами, Железный Трон. Там и находился его отец, держась за власть своими слабыми руками. Каину говорили, что северяне, войдя в замок найдут их, надругаются и разорвут в клочья. Мужской громкий голос, даже отсюда он казался самым громким, что слышал Каин помимо рёва драконов, и он заявлял другое... — Я не гнилостная тварь, смеющая поднимать руку на детей и женщин! Я не претендую ни на один волосок с головы твоих детей и жены. Лишь Север. Он принадлежит мне. Голос отца был вечно тихим и по своему жалким и тогда Каин не услышал ответа. Но к ним никто не ворвался, стихли шаги сотни воинов с холодного Севера, и остались лишь крики матери. В ту ночь не раздался крик рождённого. И голоса матери Каин больше никогда не услышал. Мама умерла. Их с Авелем сестра родилась мёртвой. Все Семь Королевств, а после и подросший Каин понял смысл этих бесконечных беременностей его ослабевшей матери. Висенья Таргариен, названная в честь одной из трёх Завоевателей была тётей Каина и Авеля, младшей сестрой их отца и матери. На момент свадьбы отца и матери была ещё девочкой, и король, дед Каина, поженил его отца и мать. Он осознал всю одержимость отца младшей сестрой когда подслушал разговор слуг на кухне. Тётя Висенья была не просто омегой, а доминантой омегой. Именно они отличались своей устойчивостью и сильным характером. Каин тогда был ребёнком, но навсегда запомнил Висенью. Она была не просто красивой или даже прекрасной. Она была богиней в теле женщины. Её длинные пышные серебряные волосы, яркие лиловые глаза, высокий рост и тонкая, несмотря на пышную грудь, талия сводила с ума всех мужчин Семи Королевств и их короля. Её нрав был словно шторм, бушующий, сметающий всё на своём пути, она любила танцевать на пирах часами словно охваченная безумием, и никто не мог отвести от неё взгляд. Она носила тяжёлые кроваво красные платья, жемчуга и изумруды, считая зелёный самым красивым цветом. Её любимым украшением был кулон на тонкой серебряной цепочке с подвеской в форме стрекозы. Когда она плясала её одежды развевались в вихре танца. «Прекраснейшая из женщин», «Серебрянный Шторм»...Отец мечтал о ней, но не мог развестись с матерью из-за закона, запрещающего разводы. Уже тогда слабому в свои сорок лет королю не пришло ничего лучше кроме как извести жену родами. Он добился своего — мать умерла на кровавом родильном ложе. Но шторм не укротить слабому мужчине. Шторм никто не укротит. Лишь другой шторм, такой же неистовый, может схлестнуться, переплестись вместе. Лорд Штормового Предела, Редрик Баратеон не запомнился Каину, но запомнился остальным. Поражающий своим исполинским ростом в двадцать лет, широкоплечий словно осадная машина, его глаза были сверкающими изумрудами, а непослушные волосы чернее ночи. Он как и тётя Висенья любил танцевать...Они схлестнулись на одном пиру и не отходили друг от друга до самого конца, не замечая что ноги дрожат, а дыхание сбивается. Тётя Висенья не была глупой, она знала о планах своего слабого брата на неё, но все, кто был на том пиру поняли, её сердце больше не принадлежит ей. Гнусные языки молвили, что в ту же ночь она отдалась Баратеону. Восстание Северян во главе с двадцати двух летним Лордом Старком дало ей и Редрику шанс стать единым целым, пользуясь тем, что всё внимание короля сосредоточилось на Дмитрие Старке и как выдержать этого невероятного мужчину, они сбежали под покровом ночи. Слухи оказались правдивы — уже тогда Висенья носила дитя. Восстание унесло не только жизни сотни северян, не желающих мириться со старым укладом, не только жизнь матери и сестры, но и жизнь прекраснейшей из женщин. Воины долго искали Стрекозу в бушующих водах Трезубца — после смерти тёти Висеньи одержимый сестрой король приказал сотни воинам искать её любимое украшение, наплевав на траур по жене, желая получить хоть что-то от Висеньи. Но Стрекоза так и не была найдена. Как и его владелица, она не досталась ему. Лишь потом Каин и Авель узнали, что у них есть двоюродный брат, родившийся в Трезубце. Кузен бастард. Греховное дитя, плод внебрачной связи. Ни Каин, ни Авель никогда не видели кузена, который по слухам рос в Чёрном Приюте, родовом замке дома Дондаррионов, вассалов Баратеонов, который считался одним из мощнейших замков Штормовых земель, чьи высочайшие неприступные стены выстроены из устрашающего чёрного базальта и окруженный сухим рвом. К ярости отца, он не мог подступиться к Чёрному Приюту, а Редрик Баратеон так и не вступил в брак, отказав уже Королю Севера в женитьбе на его младшей сестре и больше не имел любовниц, и Ублюдок Трезубца остался его единственным ребёнком. Как и положено в двенадцать лет Семеро вынесли окончательный приговор, и визжа своим детским голосом от того как быстро его тело заканчивает формировать вторичный пол, Каин стал тем чем стал. Вторым омегой дома Таргариенов. Теперь ему не было суждено продолжить вечную традицию и не загрязнить кровь. Не успев оправиться от первой течки, наступившей в четырнадцать лет, его ждал новый удар. Авель, его прекрасный старший брат, загрязнил кровь дракона и по приказу отца, теперь уже короля Шести Королевств, вступил в брак с молодым сыном Лорда Талли. Светлокожий и до раздражения рыжий юноша шестнадцати лет покрыл плечи его брата плащом с гербом дома Талли, форелью на красно-синем фоне. Четырнадцатилетний Каин тяжело воспринял это, и даже не появился на церемонии, сбежав в огромную Драконью яму, оседлав свою драгонницу и взмыл в небо, роняя слёзы. Скорую беременность Авеля после года брака он принял ещё хуже, юный мозг помнил крики матери в ту ночь. Мысль потерять брата не давала ему покоя даже когда он видел искреннюю любовь между братом и его мужем. Когда в яркий летний вечер, за закрытыми дверями родильной комнаты он слышал крики брата, такие страшные и похожие на крики матери, его сердце разрывалось на части. Пятнадцатилетний Каин был ещё слабым и не мог прорваться через стражников и служанок, искренне ненавидя молодого Талли, который всё же присутствовал пока Авелю разрезают живот. Его маленькая племянница, названная Висеньей, то ли в честь Завоевательницы, то ли в честь покойной прекрасной тёти унаследовала непослушные рыжие кудри и россыпь веснушек на лице. Она навсегда осталась единственным ребёнком его брата. Ошибка старой повитухи унесла возможность чтобы Авель ещё раз смог родить. Висенья едва поняла, что такое обычные слова, когда её отец, получив смертельное ранение в турнире, копьё противника пробило нагрудник, покинул этот мир. Каин не мог понять, почему Авель кричит громче чем когда собственная жизнь могла оборваться. С тех пор с братом что-то случилось, светлые фиолетовые глаза потускнели, вся его жизнь закрутилась вокруг дочери и Каина. Самому Каину исполнилось восемнадцать лет когда отец заговорил о браке твёрдым тоном. Лорд из дома Веларион, одного из сильнейших домов Королевских земель, присягнувший Драконьему Камню должен был получить Каина, его руку...тело. Боязнь что его тело используют для беременности, одна мысль лечь на родильное ложе приводила его в безумный страх. И зная как сильно Лорд Веларион, который был старше его на целых десять лет, верит в типичное для альф убеждение, что омега должна быть чиста, он решился на безумный шаг. Дождавшись течки, Каин соблазнил одного из молодых рыцарей Королевской Гвардии. Это было намного интереснее чем он думал, даже приятно несмотря на нетерпеливость молодого альфы, который покраснел когда Каин раздвинул ноги. В один момент он подумал, что быть омегой не настолько ужасно, течка менялась его характер как вода стачивает камень. Но услышав нерешительный тупой вопрос можно ли излиться в него, жар отступил, страх сделал его злым. Оцарапав щёку рыцаря острыми ногтями, он выволок его из своих покоев и захлопнул дверь. После ночи, он явился к своему жениху, пахнущий другим альфой и развратной связью. Помолвка разорвалась так стремительно, что Каин не верил своему счастью. Отец тогда ударил его по щеке своей слабой рукой и лично влил ему в глотку Лунный чай. Того стражника он больше никогда не видел. Время шло неустанно и быстро. Север преобразился с приходом его Короля — бордели закрылись, появились особые дома для бывших проституток где они работали как люди, а не куски для секса. Больше всего Каину нравилось слушать о том как новоиспеченный король казнил больше сотни насильников. Поговаривали, что Лёд неустанно рубил голову за головой. Но и Каин рос. Двадцать три года. Высокий для омеги, его рост составлял сто девяносто два, но ни его рост, не редко возвышающийся над некоторыми альфами, ни резкий характер...ничего не отвадило женихов. Часами слушая как прекрасны его острые бледные черты он лишь вздыхал от того как скучно они говорили, получая недовольный взгляд отца. Ему хотелось огрызнуться. Сказать, что он и сам знает какой он красивый, в его покоях стояло огромное зеркало, и он ещё помнил как выглядит. Но хотя бы ради брата, сидящего рядом и выглядящего очень уставшим, он молчал, молясь Семерым чтобы это закончилось. Отец старел. Уже на момент восстания северян ему было сорок лет, и король Шести Королевств не выглядел как идеал альфы. Сухая бледно серая тонкая кожа, длинные редкие волосы выглядели не как серебро, а как седина, вечно полуприкрытые в прищуре фиолетовые глаза казались грязными. В пятьдесят лет он стал горбиться, отощал и озлобился. Роскошная чёрно красная одежда на нём выглядела жалко. Его сморщенные длинные пальцы вечно сжимались на длинных рукавах в привычке. Авель во взрослом возрасте не носил никаких тёмных цветов, лишь длинное белое одеяние с красными узорами. Старший брат также имел привычку, более трогательную и грустную. Держа Висенью, которая всегда прижималась к родителю омеге, при ходьбе, сидя, стоя, его бледная рука покоилась на животе словно защищал ребёнка внутри, который никогда не появится на свет. Каин ни разу не видел чтобы брат гладил свой плоский живот, лишь держал. И сам Каин имел дурную привычку медленно закатывать глаза и вздыхать, что раздражало отца и напрягало остальных, особенно слуг, словно всё что он видел бесило его. Почти так и было. Лишь вид Авеля и любимицы Колючей Королевы радовал его глаз. Колючая Королева как и любой другой дракон для своего всадника была в его сердце. Повзрослев и осознав как высокопарно звучит Колючая Королева — он дал ей это имя из-за черных отростков на её огромной морде, похожих на шипы — Каин пытался...поменять ей имя? Естественно это было бесполезно, покрытая чёрной чешуёй драконница медленно моргала кроваво красными глазами и двигала головой, пытаясь понять, кого зовёт её всадник. Она вылупилась из чёрного яйца на его девятые именины, а до этого маленький Каин, не понимая, почему он должен отдавать яйцо, спал с ним в кроватке, обнимая будущего дракона маленькими ручками и уже говорил с драконом внутри, обещая как они будут парить над всеми в небе. И они парили. Колючая Королева тонко чувствовала его настроение, то влезатая так высоко что Каину казалось, он вот-вот коснётся солнца, то вертясь в полёте. Разговаривая с драконницей на высоком валирийском языке он спрашивал, съест ли она его мужа, если он придётся омеге не по нраву. Колючая Королева, казалось, наклоняла морду размером с Каина словно кивала. По крайней мере, Каину хотелось чтобы она кивала.

***

Едва Колючая Королева приземлилась на свои массивные лапы, земля задрожала, а подошедшая служанка держалась на почтительном расстоянии, взирая на него снизу вверх. — Ваша Светлость, король требует вашего присутствия в Большом зале. Каин привычно закатил глаза, вызвав у служанки волнение. Его рука потрепала морду Колючей Королевы когда он слез, прощаясь с ней на высоком валирийском. Драконница медленно ткнулась в него мордой. Отец сидел на Железном троне, сжимая пальцы на длинных рукавах и выглядел жалко. Но решительно. И из-за этого ещё более жалко. Лишь присутствие Авеля, привычно держащего ладонь на животе чуть обрадовало Каина. — Ты снова летал на драконе как мальчишка? В твоём возрасте у тебя уже должны быть дети и альфа. Спокойствие и наслаждение от полёта вмиг исчезло. При упоминании детей хотелось немедленно что-то ударить или разбить. — Ты слишком долго вёл себя как глупец, — продолжал отец, медленно двигаясь на троне, стараясь не пораниться о мечи. — Ты соединишся узами брака до следующего месяца. Каин медленно моргнул. До следующего месяца оставалось три недели. Решимость отца подсказала, что он даже не сможет выбрать жениха сам. — И кто же мой...— следующее слово он выплюнул словно яд. — Жених? — Из дома Ланнистер. Каин хотел переспросить. Ланнистер? Дом, с которым Таргариены никогда не вступали в брак? Гордые золотые львы? — Лорд Утёса Кастерли старше меня лет на сорок, — Каин хорошо его помнил. Облачённый в золотые доспехи, такие начищенные что глаза начинали болеть. — Это не Лорд Утёса Кастерли. Больше никого кроме златовласого старика он не помнил. Был кусочек воспоминания о статном мужчине с лицом словно высеченным из камня и длинными белокуро золотыми волосами. Его руки вечно были сцеплены вместе. Насколько Каин был усведомлён, тот был женат на черноволосом омеге из дома Болтон и отцом троих детей. — Брат, это внук Лорда Ланнистера, — Авель подошёл к нему на расстоянии вытянутой руки. Его красивое лицо было хмурым и грустным. Даже когда Авель назвал имя, Каин ничего не понял. Борис? Имя показалось странным, а воспоминаний о великом воине в попытки подавить восстание северян с таким именем не было. Скорее всего, он был из тех воинов которые искали Стрекозу. Каину было плевать как зовут этого альфу. Отец хотел внуков? От представления золотоволосых детей, которые тянули к нему руки и называли его «папа» в горле запершило словно он съел пепел. Кровь дракона и лев? Драконы едят львов, пожирают этих гордых зверей. — Почему именно Ланнистер? Почему мы должны мешать нашу кровь? — Твой непозволительный поступок с тем рыцарем отвратил лорда Велариона, и он женился на своём юном брате. Больше нет людей с драконьей кровью. Есть. Ростёт в Чёрном Приюте, и как подсчитал Каин, кузену должно исполнится восемнадцать. — Но Ян мог стать альфой, в нём есть кровь... Судя по лицу Авеля он не должен был этого говорить, но Каину было плевать. Даже когда отец вскочил с трона и бросился к нему он не вздрогнул. Разъяренный отец не был похож на дракона. — Не смей! — пальцы отца скрючилась на его подбородке почти не доставляя боли. — В моём присутствии не смей даже упоминать имя этого выродка. — Ñuha kepa, lykirī, прошу...— Авель вмешался, его ласковые руки мягко отстранили отца, первенец короля подвёл его назад к трону. — Вам нельзя так злиться, вы больны... Из носа короля вытекла струйка крови вперемешку с мерзкими соплями, и в Каине поднялось отвращение к тому как Авель стирает её платком. — Этот разговор...закрыт. — прохрипел отец, прижав руку ко рту, давя кашель. — Убирайся в свои покои.

***

В своих покоях, роскошных и просторных, Каин делал то, что делал всегда когда впадал в ярость, которую в народе называют Безумием Таргариенов. Руки швыряли и били всё, что попадалось за глаза, застеленные пеленой гнева. В гневе он, без единой мысли сорвал даже гобелен, изображающий герб их дома. Тяжёлая чёрная ткань на которой огнём дышал трёхглавый красный дракон упала в его ноги, резкий грохот упавшей балки на которую крепился гобелен отрезвил Каина. Словно кто-то дал ему хлёсткую пощёчину. — Пекло...— шипел он себе под нос, пытаясь вернуть гобелен на место, лицо жгло стыдом. — Семеро, простите меня...простите... Успокоив отца, Авель вошёл в покои младшего брата, дрожащего от ярости, пылающего в лице, пытающегося что-то сделать с гобеленом. — Брат, тише, тише, — ласковые руки старшего брата осторожно вытащили гобелен из дрожащих пальцев Каина. Авель был тем, что олицетворяет собой представление об омеги, защищающий и нежный, в состоянии успокоить любого. Брат посадил его на кровать с тяжёлым балдахином, мягко касаясь его плеч и волос. Слушая его ласковый голос тихо шепчущий нежные слова на высоком валирийском языке, Каин не мог успокоиться, выговаривая всё о чём он думает. — Я не хочу! Не хочу того альфу. Я никакого альфу не хочу, — он не звучал как капризный ребёнок, он звучал отчаянно. — Я не хочу быть беременным...вдруг я умру как мама? Авель обхватил его обеими руками, прижимая к себе. — Lykirī...Lykirī... — Не могу...— сглатывая ответил Каин, вцепившись в белые одежды Авеля на его плечах. При одной мысли, что в нём будет расти ребёнок, пинаться в нём, есть его, Каина мутило. Когда брат уложил его голову на свои колени, поглаживая волосы мягкими материнскими движениям, Каин, держа одно из коленей Авеля словно испуганный ребёнок, повторил: — Ян мог стать альфой. Авель был вынужден согласиться. — Мы никогда не видели его, а ты готов жениться на нём лишь бы сохранить нашу кровь? Вдруг кузен окажется монстром, а Борис наоборот, лучшим из альф? — Я не хочу никого из них...— прошептал Каин, смаргивая так и не появившиеся слёзы. — Но Ланнистеры? Гордые львы, утопающие в своём золоте? От одной что я понесу ублюдков с золотыми волосами всё внутри меня переворачивается. Он не мог даже попытаться назвать своих предполагаемых будущих детей своими детьми. Авель не пытался сказать брату, что в браке можно полюбить супруга, опираясь на свой брак — он полюбил своего мужа намного раньше и когда Верховный Септон соединял их души они уже любили друг друга. Висенья стала плодом их истинно драгоценного брака по любви, страшная редкость в их мире. Поэтому он просто гладил брата по волосам, мягко напевая на высоком валирийском языке как пел маленькой Висенье когда дочка плакала в грозу и боясь громких звуков, жалась к нему, тому кто привёл её в этот мир, зная, что он обязательно утешит её. Он был с Каином до самого конца, уже стемнело за высокими витражами, в коридорах перестали ходить слуги, и Висенья ждала в своих покоях когда папа, как обычно, придёт к ней, скажет как сильно он любит её и пожелает спокойного сна. Каин почти успокоился, накрытый заботливой рукой Авеля, он вдруг схватил брата за запястье. — На свадьбу приедут все? И Лорд Баратеон? Авель пожал плечами, не уверенный в этом, рана на сердце их отца по-прежнему кровоточила судя по тому как он взорвался яростью когда Каин сказал лишь имя кузена бастарда. — Возможно...— поняв к чему клонит брат, он удивлённо прошептал. — Ты веришь, что он привезёт кузена с собой на свадьбу?.. — Это его единственное дитя. Ты сказал «Так как своего первого ребёнка ты не любишь никого»... Авель молча медленно кивнул головой, позволяя своим серебряным волосам мягко покатится по его плечам, обрамляя бледное красивое лицо. — Уговори отца подождать со свадьбой, ты принц Драконьего Камня, он...любит тебя.— Каин не был уверен в том что их отец способен любить. — А я что-нибудь придумаю. Пожалуйста? — Я не могу обещать этого, скажу честно, но я попробую. А теперь спи. — Если я понесу златовласого ублюдка, я выпью дикого огня и спалю себя вместе с ним...— резко пообещал Каин когда Авель замер в дверях. Фиолетовые глаза пылали решимостью защитить себя от мучительных родов любой ценой. Даже ценой самого себя.