Строптивость. Уныние. Долг.

На Драконьем Камне было по-прежнему необычайно солнечно, но лучи освещающие его покои отличались от тёплого и привычного солнца родного Утёса Кастерли. — Долго мы ещё будет торчать здесь? — Столько сколько захочет наш король. — дед был в его покоях уже час, кратко и без эмоций объявив, что принц снова исчез со своей драконницей. — Его Светлость возлагает на тебя надежды, полагает, что ты сможешь усмирить его сына. — Семеро адов... Потирая переносицу, Борис вспоминал каким был взгляд совсем светлых фиолетовых глаз, брошенный на него когда он, пристёгнутый раздражением от нрава омеги, заговорил о предполагаемых будущих детях. — Когда я сказал про детей, он зыркнул на меня как кошмарная химера, созданная валирийскими магами. — Я приказывал тебе держать себя в узде. — Старый лев не был раздражён. Он даже усмехнулся. — У принца бурный нрав, но ты поступил правильно, напомнив ему о его миссии. Это твой омега. Да, лишь будущий, старший принц оттягивает брак, но рано или поздно он всё равно состоится. — Мне предпочитают мальчишку... — Так измени это. — Ха! И как же? — Расположи к себе старшего принца, убеди в том, что ты — действительно достойная партия, Молодой лев, настоящий альфа, лучше каких-либо...— дед вдруг опустил глаза и более...вымученно, но как подобает, договорил. —...ублюдков, рождённых от греха.

***

Одетый в белое одеяние с маленькими красными камнями в огранке в форме слёз на струящихся рукавах, постоянно держащий руку на плоском животе, старший, принц Драконьего Камня уделял большее количество своего интереса кусту роз чем ему. Борису казалось, что ещё мгновение и будущий Король Шести Королевств просто опуститься на колени, заботливой рукой коснётся белых пышных роз и передает работу слуг. — Так зачем вы хотели со мной поговорить? Наконец на него посмотрели. — Ваш брат не ищет со мной связи, Ваша Светлость, это расстраивает меня как жениха. — Я никак не могу на это повлиять. — с ним говорили спокойно, Борис даже не чувствовал, что он нежеланный здесь гость. — Я не прошу вас повлиять на брата, принц. Я прошу вас помочь мне. — Зачем? Вы же не любите моего брата. — Я не защищаю себя, но всё же наша невзаимность взаимна. Ваш брат не любит меня как и я его. — произнёс Борис так честно, что мог бы подумать, что лишь за это его казнят. За нелюбовь к малознакомому омеге с королевской кровью дракона. Он медленно пошёл за принцем, заведя руки за спину. Авель не мог ответить на собственный вопрос нравится ли ему Борис как будущий муж брата. Золотоволосый лев был бесспорно красив и широк в плечах, роскошен в выборе одежд. Но слова Каина о том, что был разговор о детях... — Брат сказал, что вы, Лорд, говорили с ним о детях. — Я и ваш брат скоро сочетаемся браком, дети само собой разумеющееся. — Борис посмотрел на Авеля, тонко намекая на то, что старший принц понёс сразу же после церемонии бракосочетания. — Вам ли это не понимать. Это другое, хотел сказать Авель. Принц Драконьего Камня намного раньше, даже приказа отца о его предстоящей свадьбы почувствовал любовь к покойному супругу. Воспитанный в окружении серебряноволосых людей, со знанием как долго их дом вёл путь кровосмешения, увидев совсем непохожего на идеал валирийца рыжеволосого Риккона Талли, он испытал необъяснимое спокойствие. Риккон не был рыцарем, не разъезжал на лошади с копьём на турниках, отдавал предпочтение игре на лютне и при их первой встречи поклонился ему так неуклюже что чуть не коснулся носом земли. Тогда ли, увидев этот неуклюжий поклон или позже, но Авель почувствовал что-то близкое к такому недосягаемому в его положении чувству любви. Он, шестнадцатилетний, чувствовал себя глупым омегой, постоянно ища встречи, оказываясь в тех же местах, сбегая от вечно идущих за них рыцарей Королевской Гвардии лишь бы, хоть краем глаза увидеть макушку непослушных рыжих волос. Сбегал он конечно же и раньше. Будучи ещё даже не омегой, а значит ребёнком, что давало возможность на то, что к его побегам отнесутся легче ведь он ребёнок. Так, на турнире в Солнечном Копье, столице жаркого Дорна, он сбежал в расположенный в палатках, кочевой театр и с открытым ртом смотрел представление. Тогда-то к нему и подошла красивейшая смуглая дорнийка с золотыми украшениями на тёмных волосах, которые издавали звонкий переливчатый звук когда она двигалась. Она назвалась предсказательницей и после золотой монетки, вложенной в её руку маленькой рукой Авеля, проникновенно посмотрела на него своими черными глазами. Но услышав лишь «Твой длинноволосый супруг никогда не будет тебе супругом...» он капризно надулся и своим детским голоском сказал, что в их семье, тогда он полагал, что всё же, выйдет за брата, нет никого с длинными и, как выразилась предсказательница «смоляными» волосами никого нет. Дорнийка лишь хмыкнула и исчезла в толпе. Лорд Веларион, которого позже прочили в мужья Каину, был и одним из женихов самого Авеля. Были ещё альфы, целая очередь из желающих получить его руку, они выстроились перед отцом на Железном троне. Авель был спокоен, но увидев в этом ряду Риккона? Его рыжие кудряшки, весёлое конопатое лицо? Он возможно смутился, но это было десять лет назад, поэтому Авель не помнил. Вернее, не хотел помнить и испытывать стыд за обычный румянец, алеющий на его лице. Уповать на то, что отец посчитается с его мнением при выборе мужа он не смел и уже готовился к тому, что в итоге его плечи покроет плащ с вышитыми серебряным морским коньком — гербом дома Веларион. Но в итоге, Риккон покрыл его плечи плащом герба дома Талли, и Авель, хоть и в душе, потому что держал лицо, чувствовал себя самым счастливым человеком во всех Семи Королевствах. И хоть не долго, но у него было это самое счастье. Любимый человек, ребёнок... — Да, я знаю, что после заключения брака появляются дети. — он быстро вырвался из воспоминаний, вспомнив о Борисе. Говорить о том, как сильно Каин страшится этих самых детей, своих возможных детей, Авель не стал. Каин принц. Принц правящей династии Таргариенов, и он не смел рассказывать о страхах брата вот так, почти незнакомому человеку. Это должен сделать Каин, если Борис окажется правильным и благородным человеком. — Вы намного прекраснее своего брата, Ваша Светлость. Авель молча отвернулся. Или не станет. Он разозлился почти вмиг. Борис тоже подумал, что это не лучший момент чтобы вспомнить, что он альфа. Уже второй раз за неделю он получил взгляд фиолетовых глаз обещающий то, что сейчас земля содрогнётся и уже другой дракон наклонит к нему морду и плюнет в него огнём. — Наш разговор окончен, Ланнистер. Разговор Борис заканчивать не хотел. Он ещё даже не заговорил как сильно его отвращает мысль о том, что свадьба готовиться куда медленнее чем должна, не потому что он уже мечтал стать мужем Каина, а потому что его. Семь адов, его! Законнорождённого альфу из самого богатого дома Вестероса хотят заменить кем-то, рождённым, хоть и прекраснейшей из женщин, вне брака и даже не признанного королём. Даже тем от существования которого король Шести Королевств просто изводиться желчью и гневом. На чаше весов естественно перевешивал Борис. Но вслух он произнёс лишь почти покорное: — Как прикажет мой принц. Он медленно поклонился и после разрешения в виде лёгкого жеста рукой, оставил принца, не желая стать объектом ненависти сразу двух принцев из дома драконов.

***

— Авель считает, что я принял неточное решение. Что свадьба слишком быстрое событие. Лорд Утёса Кастерли молчал с подобострастным лицом и маской верного слуги. Игра принца Драконьего Камня была как наглая бабочка, садящаяся на морду спящего льва. — И вы разделяете мнение вашего старшего сына, Ваша Светлость? — Не уверен, — мямление короля означало, что каждое следующее слова Старого льва может быть решающим. — Возможно, я действительно погорячился чтобы сочетать свой дом с домом, который никогда не был скреплён узами брака. Драконы не спариваются со львами, они едят их — вот что услышал Ланнистер. И...о, Семеро, у него уже был готов ответ, ведь лучше лев чем безродная тварь. — Если Ваша Светлость позволит, я бы мог дать вам объяснение почему ваши сыновья так хотят отсрочить свадьбу. Но я могу вызвать ваш гнев. — гнев... жалкое его подобие. — Говори. — Я не деликатен в дворцовом этикете, я воин, Ваша Светлость. Поэтому я скажу прямо. У вашего младшего сына есть лишь одна возможность спастись от брака с...другой, более низшей, чем ваша, кровь. — говорить так о себе и внуке, каким бы бестолковым альфой он не был, было неприятно, но язык уже давно научился говорить то, что заставить короля, этого уязвлённого жалкого старого не дракона, довольно ухмылялся. — Ведь даже в бастардах Таргариенов есть ничтожная капля крови дракона. Ответная реакция была неожиданно даже более яркой чем на его давние слова, что Лорд Дондаррион отказался выдавать дитя Редрика Баратеона. Старческое серое лицо короля скривилось, сухая кожа натянулась на впалых щеках, тонкие губы раскрылись, обнажая ужасного качества зубы. Блёклые словно слепые фиолетовые глаза впились в его фигуру, дряблые пальцы сжались на подоконнике более простого чем Железный, трона словно сжимались на чьей-то, возможно даже его, Старого льва, шеи. — Мой сын. Мой законнорождённый сын...Каин смеет предполагать что я выдам его за...— сиплый голос повысился на крик вперемешку с визгом. — ...выродка, который унёс жизнь моей Висеньи?! Раздался карающий звук, едва похожий на смех. — Ваша Светлость?..Если вас плохо, я приглашу Мейстера... — Не утруждайся, Ланнистер. Я проживу ещё долго назло всем крысам с Севера...— король булькнул, это звук также с трудом можно было бы описать как смех и расслабился на троне. Сарказм от такого жалкого короля был так же мерзок. — Прошу прощения у моего верного слуги за то, что поддался сыновьим словам. Свадьба состоится через три недели как я и говорил. — Вы сделали мне огромный подарок, мой король, — Старый лев поклонился и даже без внутреннего отвращения взял сморщенную ладонь Таргариена в свою и, как раболепный слуга, коснулся поцелуем. — Позволите ли вы мне пригласить моего второго внука и его супруга к свадьбе? — Да. Твой старший — интересный собеседник. Снова поклонившись, уже выходя из зала, Старый лев вдруг услышал довольное, полное яда: — А выродок и не альфа и не омега ещё. Выйдя из тронного зала, Старый лев чуть задумался о последних словах короля. Всё ещё никто? Вторичный пол заканчивает формироваться в двенадцать — его более молодое сердце тогда пылало гордостью, что все его внуки в двенадцать представились как альфы. Восемнадцать лет — столько Север уже жил как свободное королевство — было поздним сроком. Крайне поздним.

***

Как только все вернулись в Королевскую Гавань, а официальное заявление о том, что свадьба между домом Таргариен и Ланнистер состоится через три недели услышали все, всё действительно стало резче, быстрее. Приезд Драгоценного Льва — так в семье называли Микаэля — он чуть не пропустил, дед силой вытащил его от портных, шьющий его свадебный золотой наряд. Если кто из служанок успевал хоть краем глаза посмотреть на Микаэля, его длинные белокуро золотые волосы спадавшиеся волнами по бархатному плащу с меховым воротником и восхититься этим источающим тихое господство мужчиной, они тут же натыкались на тёмные словно чёрные спокойные глаза, обещающие медленные, но красочные мучения и последующую смерть. А возможно и иллюстрацию герба дома Болтон с их освеженным человеком. Взгляд Аваддона действительно не сулил ничего хорошего даже Борису, который лишь обнял кузена. — Дорогой внук.— Старый лев долго держал ладони на плечах Микаэля, глядя на него с гордостью. Борис же молча считал детей. Мальчик, девочка, мальчик, он чётко помнил, что у кузена трое детей, поэтому увидев четвертого мальчика и...О Семеро адов! У мужчин омег не было явного круглого беременного живота, лишь едва заметный, но этот едва заметный бугорок на животе Аваддона он действительно увидел! Сам, высокий, выше супруга альфы, с острыми скулами, черноволосый омега с лицом мертвого, одетый в чёрное, Аваддон непозволительно для омеги чуть оттолкнул деда Бориса и Микаэля, собственническим движением обвив локоть супруга своей рукой. И снова взгляд, обещающий смерть всем кто подойдёт к его альфе.

***

— Твои золотые волосы чуть...— Борис ухмыльнулся, указывая на роскошные волосы кузена. —...поредели. — У меня четверо детей. — холодно ответил Микаэль, словно это объясняло всё, потирая заметный след на шее. Борис не мог не удивиться, что он делал всегда когда виделся с кузеном. Микаэль позволял своему омеге его...отмечать! Альфа позволял омеге оставлять следы владения! И дети... четверо детей и почти все мальчики! В груди появилась ревность к кузену за то, что он оставит после себя такое потомство. — И пятый на подходе. — Хм...— Микаэль едва заметно улыбнулся. — Родиться зимой я полагаю. — Полагаешь? На Севере нет Мейстеров, которые бы точно сказали? — Малек, — так Аваддона мог называть лишь Микаэль. — не разрешает никому касаться себя. Лишь мне и нашим детям. — И запрещает кому-либо касаться тебя. Кузен тихо усмехнулся. — Да. У меня ревнивый омега. — Удручающе. Нет. Втайне, Борис находил такое поведение омег интересным и приятным. Омега которая никогда не отлипает от своего альфы, ревнует ко всем...это казалось чем-то, что заставляет грудь сжиматься от клокочущей гордости. «Посмотрите! Я единственный для моего омеги!» — Мой, я думаю, так никогда не поступит. — Ты о принце? Я думал, драконы тщательно охраняют своё золото. — Это не мой случай... И пока они шли по коридору, где глаза слуг не знали на какого из золотых львов посмотреть, Борис медленно рассказал о знакомстве с будущим супругом. Когда рассказ стих, Микаэль, спокойными медленными движениями перебирая свои золотые кольца, протянул: — Если бы я сказал Малеку, в первую встречу, что уверен, что наши дети будут красивыми...— он сглотнул. — Что же...детей у нас сейчас было бы больше чем у Анны Старк. Это было похоже на правду. Микаэль с супругом вполне могли бы преуспеть у младшей сестры короля Севера и её супруги, омеге бастарда с Железных Осторов. На момент последних новостей у молодых женщин было шестеро детей. В те времена новость о том, что сестра Короля Севера, альфа, неудавшаяся невеста Лорда Баратеона, взяла в жёны омегу бастарда Лорда из дома Грейджой, гремела по Королевской Гавани. Люди, ещё не успевшие осознать несколько вещей: Что на Севере родился ребёнок, вторичный пол которого возвышал его над всеми. Что простые, грубые и неотёсанные северяне отвоевали свои земли под предводительством этого самого уже не ребёнка. И на них, всё ещё оглушённых отголосками восстания, упала новость, что Старкам действительно наплевать на законнорождённость как и дорнийцам, и что молодая Анна Старк связала себя узами брака с какой-то грязнорождённой девкой. — Это с Севера, да? Под «это» Борис имел ввиду невероятную холодность, упорство и настойчивость в деторождении. — Что омеги, что альфы там...армия ребятишек. — Возможно. — А что же с энигмами? — Борис знал, что последние пять лет Микаэль живёт на Севере, в замке Болтонов, а желание знать всё у него было не отнимать. — У него по-прежнему нет наследников. Уже сорок лет и нет детей? Возможно, Борис всё же не самый...непродуктивный в этом мире. — Но видя его сестру, да помогут Семеро тому омеге что решиться стать омегой Дмитрия Старка. — Борис хохотнул. — На Севере мы верим в Старых Богов, дорогой деверь. Борис чуть не рявкнул, ненавидя когда к нему кто-то. Если это Аваддон из дома Болтон, то он ненавидит это ещё сильнее. Его толкнули локтем как ненужную высокую преграду, мешающую пройти к своему альфе. Бледная, но сильная рука коснулась лица Микаэля, и Борис искренне надеялся, что зубы омеги, почему-то казавшиеся ему острее ножа, не откусят Микаэлю мочку уха. — Малек...Малек...— руки Микаэля поднялись автоматически, привычно опустившись на талию мужа. О Семеро и Старые Боги, спасибо, что этот омега уже носит ребёнка! С ним снова не попрощались.

***

Его снова обступили портные, и если бы не дед в его покоях, Борис бы более открыто ухмыльнулся особо красивой служанке которая сказала, что у него широкие плечи. — Милорд, здесь будут наплечники полностью выполненные золотом, держащие тяжёлый кровавый плащ. — Кайму плаща расшейте золотыми львами. — Как прикажете, милорд. Слушая это Борис наклонил голову набок, глядя на деда вскинув бровь. Старый лев тяжело вздохнул, жестом велел всем выйти и подошёл к внуку, стоящему у огромного зеркала. — Они считают нас вторым сортом. Кровью более низшего уровня. — О, я это заметил когда узнал, что мне предпочитают выродка из... — Борис. Он тут же заткнулся, видя как в глазах деда плещется усталость. И что-то...О Семеро, не жалость ли это? — Ты не король. Поэтому, о ребёнке Лорда Штормового Предела и Принцессе из Дома Таргариен, ты не должен говорить так. Ты понял? — Уф...хорошо. — Более того. Он бастард которого признал отец. Да, и поэтому, рождённый в Речных Землях носит не фамилию Риверс, а Шторм. Ну и что хотел сказать Борис, но дед вдруг сказал строже: — Лорд Баратеон прекрасно владеет боевым молотом, весом как пол лошади. И его нрав бурный, раз он смеет отказываться выдавать самому королю... Как бы жалок не был этот король, но всё же он король. —...своего ребёнка. Борис, это его единственный ребёнок. Пусть и бастард, но его ребёнок. Держи свой норов и ядовитые слова при нём при себе. — Хорошо. Всё же, при всей своей уже ненависти и желанию стереть с лица земли того, кого он никогда не видел, Борис кивнул. Действительно, голова его прекрасных золотых волос была слишком хороша чтобы её пробили молотом.

***

— Ваша Светлость, вы довольны моим внуком? — Очень. Микаэль умный человек. Сегодня я получил воронов от Веларионов и Тиреллов. Они прибудут быстрее всех, уже завтра. А теперь, уходи. Старый лев молча кивнул и отдалился от Железного трона. Уже в дверях он столкнулся с другим посетителем. Нервный и потеющий, тот сглотнул. — Мой король. Ворон от Старков. Старый лев заметил, что его пальцы машинально сжали рукоять меча. Король наклонился, прижимая сморщенную ладонь к колену. — И что? Мальчишка Старк отказывается от приказа...ах! — король жалко, но ядовито рассмеялся, и Старый лев чуть приблизился. — Ах точно...Он же теперь сам... Король. — Нет, Ваша Светлость...Он и Леди Старк с супругой и детьми прибудут через пару дней. Король замолчал, продолжая кашлять и надрывно смеяться. Старый лев всё же вышел из тронного зала, подзывая своего рыцаря. — Милорд? — Усилить охрану. — коротко говорил он, не сбавляя шага. — Милорд?.. — Не смотри так удивлённо, мальчик. Усилить охрану. Через два дня здесь будет Дмитрий Старк. Рыцарь коротко выругался через забрало и быстро кивнул.