Прекрасное разрушение

— Плесни-ка мне ещё рюмочку, — донёсся пьяный голос из угла. — Мы закрываемся, — новый день сиял за окном, но в кабаке только затихала ночь, бесконечная, богатая происшествиями ночь, — Вечером приходи. Преданный гость и почти постоянный житель "Полночи" загорелся недовольством, — С каких пор? Здесь же всегда открыто, где, по-твоему, мне теперь пить. — Позлить меня хочешь? Сказано закрыто, значит закрыто, — фыркнул мужчина, — Пошёл вон. Измотанный трактирщик заканчивал со стойкой, оттирая её от липких капель выпивки, плевков и пепла. На полу поблёскивали стеклянные осколки стаканов и бутылок. Мужчина, кое-как держа глаза открытыми, прикидывал объём работы. Он любил свой кабак, но после подобного погрома в глубине души он мечтал сжечь это место до тла, однако каждый раз он смиренно расчищал бардак, собирал осколки и приводил заведение в приличный вид. Сегодня его мечты о пожаре были особенно навязчивыми. Стоящий в углу музыкальный автомат стал не просто барахлить, он превращал песни в заикающиеся писклявые звуки, которые царапали уши и вонзались в мозг. — Кто-нибудь заткнёт этот кусок дерьма? — рявкнул он, швыряя тряпку. Он двинулся к автомату, не замечая хрустящих под ногами осколков, но путь внезапно перегородила фигура в заляпанной рубашке и с белой кривой маской вместо лица. Словно ночь и не кончалась. — Утро доброе, приятель, — Мэрилин улыбнулась ему, но в ответ получила лишь хмурый озлобленный взгляд, — Вино осталось, пропустим по бокальчику? — музыкальная коробка в очередной раз поперхнулась, ненавязчиво пробуждая в голове насыщенные воспоминания о ночном концерте, — Ладно, прости, на самом деле я пришла за... — За этим? — трактирщик быстрым шагом вернулся к стойке и достал чёрную смятую тряпку, которая когда-то была служебным пиджаком, — Уж за внешний вид прошу простить. — Ничего страшного, — сохраняя на лице улыбку, девушка засунула руки в карманы. Жетон, блокнот, кошелёк были на месте, — Спасибо, что... — Если это всё, то я попрошу вас уйти. Но Мэрилин не двигалась и не спускала с него глаз, отчего мужчина сильно пожалел, что не успел запереть дверь за минуту до её прихода. Мэрилин схватилась за кошелёк и протянула по столу несколько купюр, — Ты прости меня за то, что я тут устроила, правда, мне очень стыдно, — трактирщик молчал, но взгляд его подтаял при виде денег, — Возьми это в качестве извинений и благодарности за то, что сохранил мои вещи. Мужчина замешкался, однако за своё прощение девушка платила щедро, от чего его рот исказился привычной жёлтой улыбкой, — Извинения приняты. На этом щедрость Мэрилин не заканчивалась, она зажала купюры двумя пальцами и навалилась на стойку, — А это за ром. — Какой ещё ром, вы же пили и расплатились за... — по какой-то причине он всё думал о прошедшей ночи, пока осознание не сразило его, словно молния, — Нет, до вечера мы закрыты. — Мне с собой, — ласково цыкнула она, — У тебя есть бутылки такие, знаешь, по двести пятьдесят грамм? — Есть. — Давай сюда, — взгляд Мэрилин был таким сосредоточенным, словно она решала в уме сложнейшие математические задачи, — Ещё нужен ликёр. Какие у тебя есть? Трактирщик заглянул на нижнюю полку, где стоял самый невостребованный и дешёвый алкоголь, — Шоколадный, травяной, сливочный, медовый, мятный... — Мятный, — воскликнула она. Мужчина поставил перед ней бутылки, пока не понимая, почему она выбрала именно такое сочетание, — Это всё? Мэрилин прокашлялась и наклонилась ещё ближе, полностью заваливаясь грудью на стойку. Её глаза игриво сузились, а губы растянулись в неестественно широкую улыбку, — Мне бы эфедрина, — произнесла она так естественно и непринуждённо, словно попросила стакан воды, — Не подкинешь? — Что? — Эфедрина, — смущённо повторила она, — Парочку... — Вы хоть знаете, что просите? — Знаю, конечно, знаю. — Тогда идите к чёрту, — сквозь сжатые зубы выпалил он, — Я вам не барыга, ясно? — Но ты ведь врач, ты обязан помогать людям, так помоги мне, — он хотел отстраниться, но не мог пошевелить даже пальцем, чувствуя, как её слова безжалостно впиваются в мозг, — Я без сил, голова не соображает, а впереди у меня долгий и тяжёлый день, я должна быть на ногах, чтобы выполнить свою работу. — Нет. — Пожалуйста. Она поманила его кошельком, но мужчина был неумолим, — Я сказал, нет. — Что ж, — вздохнула она, пряча кошелёк, — Не думай, что я тебе угрожаю, — Мэрилин знала, что идёт на крайние и весьма гнусные меры, достав из кармана блестящий металлический жетон, — Ты хороший человек, занимаешься хорошим делом, я просто хочу напомнить тебе, что закон очень жестоко карает подпольных медиков, так что... — Есть двадцать пять и пятьдесят миллиграммов. Победно улыбнувшись, она несколько раз постучала жетоном по стойке, — Пятьдесят, будь добр. Под пристальным взглядом Мэрилин, мужчина скрылся за дверью в подсобное помещение. В ожидании она накинула пиджак на плечи и тихо цыкнула, заметив, что совсем новый пиджак был украшен пыльными отпечатками подошв и какими-то пятнами неизвестного происхождения. Она опустилась на стул, складывая руки в замок. Трактирщика всё не было. Руки вдруг засуетились, смахнули волосы со лба, почесали нос, вытерли губы, которые и так были сухими. По всему телу расползался зуд. Что-то было не так. Автомат заглох самостоятельно, людей в кабаке, кроме Мэрилин, не осталось, а звуки с улицы не проникали внутрь. Мэрилин слышала лишь тишину. Тишину. — Эй, ты тут? — губы почти не двигались, — Даже не попытаешься меня остановить? У тебя есть последний шанс, — ничего, в голове свистел пустой гул, который одновременно и радовал, и настораживал, — Ну и славно. Дверь скрипнула. Трактирщик подошёл к девушке и молча положил перед ней бумажный конвертик с таблеткой внутри. Он не хотел ничего не говорить, осознавая тяжесть своего поступка. Он ненавидел Мэрилин за то, что она шантажом заставила его продать ей, предназначенные для настоящих больных, таблетки, и превратила его из врача в торговца ядом, — Теперь уходите. — Ещё минута. Он вернулся к уборке, молясь, чтобы минута пролетела, как можно быстрее. Но следующие её действия заставили мужчину застыть в недоумении, которое стремительно перетекало в ужас. Мэрилин открутила крышку маленькой бутылки рома. Без раздумий она сделала несколько внушительных глотков, задорно поморщившись от столь крепкого вкуса. Опустевшее пространство она заполнила мятным ликёром, приготовив, пожалуй, самый тошнотворный и несочетающийся по ингредиентам коктейль. Брови трактирщика поползли на лоб, когда она раздавила таблетку эфедрина с помощью своего жетона и приправила получившимся порошком месиво в бутылке. — Господь всемогущий, вы... — Мой авторский рецепт, — с гордостью произнесла она, взбалтывая содержимое бутылки, — Два глотка и ты летаешь. Мужчина забыл о ненависти, о прошедшей ночи, о том, что девушка принудила его сделать. Теперь он испытывал искренний человеческий страх за её жизнь, — Вам известно, что вы можете умереть от этого? — Умирать я не собираюсь, — усмехнулась Мэрилин, нюхая своё творение, — Мне всего лишь нужно выдержать этот день и сделать свою работу, — трактирщик хотел выбить бутылку из её рук, но было поздно, — Твоё здоровье, — она не обманула, опрокинув бутылку, Мэрилин сделала два самых осторожных и скромных глотка, которые, судя по выражению лица, причинили ей боль, — Мерзость какая, — поморщившись, она спрятала бутылку в карман, — Спасибо тебе, дружище, и ещё раз прости, — она подмигнула и поплыла к двери, — Бывай. Он ничего не смог ответить. Мужчина смотрел ей в спину, но даже после того, как она покинула кабак, он оставался стоять неподвижно, молча пялясь на закрытую дверь. Ему самому захотелось выпить. Пусть и не до конца, но он понимал, что пару секунд назад стал свидетелем и прямым соучастником чего-то такого, чему не сможет помешать и чего не сможет забыть. Выйдя на улицу, Мэрилин прикрыла глаза, когда обжигающее солнце коснулось её своими блестящими и жаркими лучами. Она похлопала по карманам своего изуродованного пиджака и лёгким скользящим шагом двинулась за угол. — Почему так долго? — Надо было кое-что уладить, — обронила она, листая исписанные страницы блокнота, — Вот адрес. Ты знаешь, где это? Леви перехватил блокнот и случайно дотронулся до её горячей и вспотевшей руки, — Кажется, это промышленный квартал. Минут двадцать отсюда. — Блеск, — усмехнулась она, чувствуя, как грудную клетку охватывает тепло, — Поехали тогда, чего ждать. Леви окинул девушку взглядом, пытаясь оценить её состояние. Лицо покраснело и перестало напоминать гипсовую маску, движения стали более плавными, но самое главное, она перестала хромать и даже, когда Леви собирался подтолкнуть её, чтобы помочь забраться на лошадь, Мэрилин с лёгкостью сделала это самостоятельно, — Если хочешь, садись спереди, — предложил он, — Я буду тебя придерживать, а ты сможешь немного поспать. Мэрилин улыбнулась, тронутая очередным актом его заботы, но она знала, что сон не грозит ей, как минимум, в ближайшие сутки, — Я не хочу спать. Когда девушка отодвинулась назад, освобождая место, Леви уселся перед ней и на секунду сжался, почувствовав, как Мэрилин без лишнего стеснения и долгих уговоров, обхватила его за талию, крепко и цепко смыкая руки на животе, — Всё хорошо? Она сглотнула, утыкаясь лбом между его лопаток, — Скоро будет. Надеюсь. — Что? Мэрилин облизнула сухие губы шершавым языком, — Говорю, я то хорошо, это ведь ты не спал всю ночь. Леви дёрнул поводья, заставляя девушку прижаться ещё плотнее к себе, — Мне не привыкать, я потерплю. — Ну да, — она кивнула, ощущая, как под рубашкой напрягаются его мышцы, — Я тоже потерплю. Мэрилин поняла, что Леви не слышит ни слова из-за бьющего в лицо ветра. Она прилипла щекой к его рубашке, вдыхая чистый травяной аромат с примесью сладкого пота. Воздух обжигал нос. Глаза закрылись. Она попыталась расслабиться, к своему удивлению, ощущая накатившуюся волну усталости. Но ощущение было обманчивым и очень скоро девушка это поняла. Шелест ветра и любые другие звуки вдруг смолкли, словно ей на голову надели плотный пакет. В темноте закрытых век Мэрилин увидела белую вспышку света, которая, превратившись в огромный каменный шар, начала надвигаться прямо на девушку, желая раздавить её. (Сколько уже ударов в минуту?) Что-то горячее и острое продвигалось под кожей, выжигая кровь и остатки воздуха. Оно достигло сердца и остановило его, чтобы через мгновение заставить его танцевать в бешеном и сбитом ритме. Мэрилин хотела закричать, но горло сдавила невидимая петля, запрещая ей дышать. (Быстрее. Быстрее. Быстрее. Ты готова танцевать? Танцевать придётся долго. Шаг вправо. Шаг влево. Беги ко мне Ползи ко мне По кругу По кругу по кругу я помогу тебе забыть страх я помогу тебе спрятаться я буду чувствовать боль вместо тебя я умру за тебя я заставлю тебя сгореть быстрее быстрее быстрее) — Мэрилин. Когда Леви произнёс её имя, девушка открыла глаза, чувствуя, как зрачок лопается и растекается, заполняя собой всю роговицу. Она выпрямилась, отлипая от рубашки Леви, на которой остался мокрый след в виде половины её лица. Во рту осела сухость, а каждый вдох беспощадно царапал горло. — Мы на месте. — Что? Уже? — девушка готова была поклясться, что их путь длился не больше двух минут, — Быстрый же ты. Леви спрыгнул вниз и протянул руку Мэрилин, — Давай я... — но она спустилась сама, даже не посмотрев в его сторону, — Вижу, тебе уже лучше. — У тебя воды, случайно, с собой нет? — поморщилась она, причмокивая губами, — Жара дикая, пить хочется. Леви поднял взгляд на застланное тучами небо, затем посмотрел на вспотевшее лицо, к которому прилипли несколько прядей волос, — Нет. — И ладно, — Мэрилин вздохнула, торопливыми и слегка неуклюжими движениями разглаживая свой пиджак, — Куда дальше? — Проверь адрес, какой там номер дома. — Будет сделано, без проблем, — усмехнулась она, запуская руку в карман, — Сейчас всё проверю и скажу тебе номер дома, — пальцы заплетались в узлы, но, наконец, что-то нащупали, — А вот и мой блокнот. Нет, это не блокнот, — она смотрела на бутылочку с мутной коричневой жидкостью и серым осадком на дне, будто не узнавая её, — Подожди немного. Нашла. Она пролистывала страницу за страницей, шёпотом читая некоторые заметки, но нужной информации Леви так и не услышал, — Дай сюда, я сам проверю, — её глаза хватались за каждое написанное слово, тщательно всматриваясь в буквы, выведенные чёрными чернилами, — Тебя, может, укачало по пути? — Нет, — обиженно выпалила она, — Я просто... — Третий дом. Идём. — Иду, иду, — засунув руки в карманы, она двинулась за Леви, продолжая бубнить себе под нос, — Орать на меня необязательно, я не глухая и не тупая, — перед глазами выросла вбитая в землю палка с табличкой и кривой стрелкой влево, — Комиссионный магазин, можно будет заглянуть... Под ногами раздался хруст, заставляя Мэрилин остановиться. Она подняла ботинок и увидела треснувший шприц, из которого торчала короткая игла с окровавленным кончиком. Взгляд пополз дальше по земле. Осколки сотни шприцов валялись по двору и мерцали на свету, словно звёзды. — Шевелись, — подзывал её Леви, не получая никакой ответной реакции, — Эй. Сверху на неё смотрела пара перевязанных между собой ботинок, что висели на тонкой и сухой ветке. Вдоль разбитой дороги кучами валялся мусор, в котором копошились жирные озлобленные крысы. Чёрные окна хлипких бараков напоминали пустые глазницы, внутри которых мелькали серые силуэты жильцов. — Ты слышишь меня? — Леви пришлось дёрнуть её за плечо, — Что с тобой такое? — Смотри, — она взглядом указала ему на землю, — Так, на всякий случай хотела узнать. У тебя ведь есть при себе оружие? — Нет. — Плохо, — вздохнула она, — Очень плохо. — Сегодня утром я как-то не думал, что окажусь в притоне. — Ладно, что-нибудь придумаем, — перешагивая через шприцы, они двинулись к зданию с нарисованной на стене цифрой три, — Может, нам и повезёт. Лет пять назад я целых шесть месяцев нарков караулила. Если они успели вмазаться, то, в целом, они не представляют опасности, но, если нарваться на них в период ломки, то случиться может всё, что угодно. Леви не мог вспомнить, с чего вдруг она стала такой болтливой. — Вот это подойдёт, — она наклонилась к земле, хватая то, что выглядело менее заразным. — Бутылка? — У тебя есть идеи получше? — Мэрилин сжала пальцы вокруг горлышка и спрятала бутылку за спину, — Пока этот проклятый запрет на оружие в силе, приходится действовать так. Когда они ступили на ветхое прогнившее крыльцо, здание ожило и издало тягучий оглушительный скрип. Внутри кружила пыль, а воздух пропитался запахом аммиака и отбеливателя. В правую сторону тянулся тёмный коридор, а впереди возвышалась закрученная лестница. Леви обогнал девушку и первым шагнул на ступеньки. Скверное предчувствие следовало за ними третьей тенью. Здание было пропитано отравой. На стенах вздулись волдыри плесени. С потолка, словно гной, свисала липкая паутина. Каждый шаг причинял зданию боль, оно кашляло и скрипело, желая выплюнуть людей, которые блуждали по нему, словно трупные паразиты. — Двадцать первая комната? — уточнила девушка. — Да, вот она. Прежде, чем обдумать свои действия, Мэрилин сложила ладонь в кулак и смело постучала в дверь. — Стой, ты... — Леви поджал губы, понимая, что уже поздно, — Мы ничего не обсудили, — он перешёл на шёпот, — Какой у нас план? (Быстрее быстрее ещё быстрее кружи кружи кружи) — План? — в руке Мэрилин мелькнул жетон, — Никакого плана. Чистая импровизация. Половицы скрипнули, но не в комнате, а прямо за спиной девушки. Она обернулась и увидела пожилую женщину, в испуге выглядывавшую из своего жилища. Её взгляд был прикован к полицейскому жетону, — Вы к кому? — Кэтрин. Она здесь живёт? Женщина вытаращила глаза и, не меняя выражения лица, закрыла дверь и позволила комнате себя проглотить. — Вот и поговорили, — Мэрилин постучала ещё раз, но по ту сторону раздавалась лишь тишина, — Полиция! Открывайте! От очередного стука дверь поддалась и открылась самостоятельно. Мэрилин, не думая, устремилась внутрь, но Леви перегородил ей путь и заставил спрятаться за его спиной. Тот самый запах аммиака и растворителя заставил незваных гостей зажать носы. — Ебать того в рот, — сдавленно произнесла девушка, — Меня сейчас вырвет. — Я посмотрю в спальне, а ты будь здесь. Мэрилин кивнула, чувствуя, как запах плавит её глаза. И всё же она прошлась по комнате, в которой не смогут жить даже тараканы. Пустые бутылки, шприцы, стеклянные обгоревшие колбы, бычки от сигарет, пропитанное мочой бельё. Сердце Мэрилин дрогнуло, когда во всём этом сгустке смрадной человеческой заразы она увидела грязную детскую игрушку. — Что за нахуй? — свистнул голос в дверном проёме, хриплый наглый голос, — Ты ещё кто такая? Мэрилин медленно повернулась. На неё смотрели две тощие сгорбленные фигуры. Девушка с бледным шрамом на пол лица и одним мутным заплывшим глазом. И парень, одетый лишь в трусы, с гнойными красными нарывами по всему телу. Взгляды их горели болезненным голодом, а чёрные грязные пальцы бились в лихорадке. Значит, вмазаться они ещё не успели. Мэрилин сжала бутылку, забыв, что во второй руке до сих пор держит жетон, — Я бы хотела поговорить с... — Полицай? — выкрикнул парень. Словно по сигналу, девушка завизжала, как резаное животное и со всем отчаянием бросилась в сторону Мэрилин, держа в руке банку с неизвестной жидкостью. Решительным замахом она швырнула банку в Мэрилин, заставляя её выронить своё единственное оружие. Дурно пахнущая жидкость вылилась на одежду, несколькими каплями зацепив лицо. Мысль, пугающая до спазмов, заставила её пошатнуться и свалиться на пол. Она закрыла лицо руками, как вдруг сверху на неё уселась девушка, продолжая истошно визжать и ругаться. (Танцуй танцуй) Кожа начала гореть. Мэрилин больше не могла ничего видеть, лишь приглушённо слышать сквозь быстрые удары собственного сердца, которое грозилось лопнуть от страха. Где-то рядом раздавались шаги. Зазвенело стекло. Крики. Ругань. Глухой удар чего-то тяжёлого об пол. Снова крики, после которых Мэрилин перестала ощущать вес девушки на себе. — С тобой всё нормально? — когда она услышала голос Леви и почувствовала его руки, страх отступил и позволил ей открыть глаза. — Да, — Мэрилин протёрла лицо, принюхиваясь к жидкости, — Эта сучка облила меня керосином. — В глаза попало? Мэрилин сплюнула, — Нет, — она снова сплюнула, пытаясь усмирить дыхание. Леви помог ей приподняться, и она увидела валяющегося на полу парня, на голове которого выступила кровоточащая рана, а рядом валялись крупные осколки разбитой стеклянной бутылки. Он был в сознании, но способность двигаться временно покинула его. На диване, забившись в угол, сидела девушка, она тряслась, кусая пальцы и ногти. Мэрилин посмотрела на неё с ненавистью, забывая о том, что перед ней сидит выжившая жертва лесного чудовища. — Вы за это ответите, суки, — хрипел парень, толкая руками пол, — Я вас... Он упал обратно, когда Леви сжал в кулаке его редкие жидкие волосы, — Кажется, я приказал тебе заткнуть ебало. — Дранный ты пидарас, я тебя наизнанку выверну и трахну во все щели, а потом... — закончить он не успел, получив кулаком в лицо, — Хуесос обдроч... — Ещё слово и твоя девка будет соскребать со стен твои мозги, — волосы болезненно натянулись на затылке, — Понял? Парень молчал, стиснув зубы от пульсирующей в голове боли. — Не слышу? — Понял. Леви замахнулся и снова ударил его головой об пол, — Я сказал, ещё слово. Смотря, как парень корчится и истекает кровью, девушка начала плакать и визгливо стонать, прижимая руки и ноги к груди, — Я ничего не делала, это всё он, он, у меня ничего нет. Мэрилин заплевала весь пол, но вкус керосина продолжал ощущаться во рту. Рубашка прилипла к коже, заставляя её гореть и чесаться. Она прошла в кухню и, включив воду, попытался смыть обжигающую жидкость хотя бы с подбородка и шеи. Когда Мэрилин закончила, она повернула голову, со всей ненавистью смотря на девушку. — Только не убивайте, прошу, — вскрикнула она, когда фигура Мэрилин нависла над ней. — Послушай меня внимательно, — она сжала пальцами её впалые синие щёки, — Если не хочешь оказаться на месте своего дружка, сейчас же приди в себя и успокойся. Никто тебя не тронет, я задам тебе пару вопросов и мы уйдём. Девушка метала взгляд то на Мэрилин, то на Леви, то на парня, — Да, да. Хорошо. Всё, что угодно. — Умница, — Мэрилин отпустила её и, усевшись рядом, распахнула блокнот, — Мне нужно, чтобы ты рассказала о том, что с тобой случилось двадцатого февраля. — Двадцатого февраля? — отрешённо переспросила она, ковыряя пальцы, — Так вы за этим пришли? Тоже хотите посмеяться над лесным чудовищем? Мэрилин сглотнула, со всей серьёзность посмотрев ей в глаза, — По-твоему, я пришла в вонючий наркоманский притон, где подхватить гепатит проще, чем посчитать один плюс один в уме, чтобы посмеяться? — Нет. — Тогда кончай страдать хуйнёй и отвечай на мои вопросы, — Мэрилин отложила блокнот на колени и потянулась за бутылкой с заветным коктейлем, — Что произошло двадцатого февраля? — Можно я закурю? — Да хоть ширнись, мне плевать, — пряный вкус рома и приторная ликёрная мята скользнули по языку и омыли собой горло. Дрожащие руки просунули сигарету между зубов, которые ещё не успели сгнить, — Я...я... — связно говорить она смогла только после первой затяжки, — Тем вечером я хотела к сестре в гости зайти. Видимся мы редко, она очень любит пополоскать мне мозги о том, что я неправильно живу и тому подобное. Я шла привычной дорогой через лес и в какой-то момент услышала позади себя шаги. Ничего удивительного, этой тропой многие ходят. Потом шаги ускорились, я обернулась и увидела его. Лицо её застыло в потерянном выражении, взгляд упал вниз, а дыхание практически остановилось. — Если не чудовище, то я не знаю, каким словом его описать, — она втянула в себя дым, — Он был огромным, просто огромным. Он стоял и смотрел на меня, а потом резко подорвался и кинулся ко мне. Я хотела побежать, но он успел схватить меня за волосы и ударить об дерево, — девушка повернула голову, касаясь пальцами уже зажившего шрама, — Не знаю, почему я в ту же секунду не умерла. — Он пытался тебя изнасиловать или ограбить? — Думаю, он пытался меня убить, — голос дрогнул, — Он обхватил мою шею руками и начал душить, а потом... — Ты ударила его камнем и убежала? — Нет, — Кэтрин прикончила сигарету и, кинув её прямо на пол, взялась за следующую, — Я не стала говорить об этом на допросе, но в какой-то момент он вдруг расслабил руки и начал плакать. — Плакать? — Да, он плакал, он уткнулся мне в шею и рыдал, а...а потом просто отполз в сторону. Мэрилин нахмурилась и перечитала собственные пометки в блокноте, — Что-то ещё ты успела рассмотреть? Лицо, цвет волос, одежду? — Не знаю, не уверена, — девушка мотала головой, специально заставляя себя не вспоминать, — Было слишком темно, но мне показалось у него на шее висело что-то длинное, верёвка или галстук, или петля, которую он собирался на меня накинуть. Больше я ничего не видела. (Мы желаем другим того чего желаем себе сами никто не хочет умирать в одиночестве никто на самом деле не хочет умирать умирать страшно иногда больно умирать неизбежно оно того не стоит любая жизнь даже самая ничтожная и бестолковая лучше самой безболезненной и лёгкой смерти) Мэрилин снова запустила руку в карман, — Посмотри внимательно на этих девушек, — её собственный голос казался чужим и напуганным, — Узнаёшь кого-нибудь? Она сжала сигарету губами и приняла фотокарточки, — Да, с этой мы раньше работали вместе в Кортезе, но, насколько я знаю, она покончила с собой пару месяцев назад. Зовут её, кажется, Белль. И вот с этой я работала, но особо не общалась. Не знаю её имя. — Кортез, это ведь публичный дом? — Да, — произнесла она, — Я ушла сразу после нападения, с таким лицом даже там мне нет места. Мэрилин кивнула, переглядываясь с Леви, — А эту девушку ты знаешь? Посмотри хорошо, — Мэрилин вручила ей фотокарточку, на которой была изображена последняя, на данный момент, жертва, — Её зовут Ильза Лангнер. — Нет, такую я не знаю. Мэрилин выпрямилась, снова чувствуя наступающую волну жара, которая, смешавшись с керосином могла бы сжечь девушку заживо, — Спасибо за помощь, — она бросила взгляд на Леви, как бы намекая, что им пора убираться отсюда. Он отпустил парня, но тот не спешил подниматься, всё ещё ощущая нависающую угрозу. — Простите меня за...за керосин. Стоя на пороге, Мэрилин ещё раз взглянула на девушку, но ей на глаза попалась игрушка, что продолжала тонуть и задыхаться в окружении отходов и мусора. Она боялась спрашивать, ибо знала, что, если услышит тот самый ответ, она не сможет сдержать себя. Она молча шагнула за дверь, желая, как можно скорее оказаться на свежем воздухе. — С тобой точно всё хорошо? Мэрилин посмотрела на себя, на свою вонючую и грязную одежду, — Повезло, что это керосин, а не кислота, — усмехнулась она, — Но мне срочно нужно переодеться. По пути в Кортез надо будет что-нибудь найти. Леви знал, что она это скажет и даже не собирался спорить или пытаться снова загнать её домой. Вместо этого он молча достал платок и, зажав между пальцами её подбородок, принялся вытирать остатки капель, — У тебя вся шея красная. Похоже на ожог. Леви развернул девушку к себе, зажав между пальцами её подбородок, от чего по телу Мэрилин побежали холодные мурашки, которые тут же таяли на горячей коже, — Да всё нормально, ничего даже не болит. Когда она посмотрела в его серые ледяные глаза, она почувствовала, как сердце со всем отчаянием и силой бьётся о рёбра, желая выпрыгнуть наружу. Ей даже начало казаться, что его силуэт проступает на коже и Леви видит, видит её сердце. — Пошли, — скомандовал он, — Надо срочно с этим что-то сделать. (надо выпей ещё недостаточно горячо недостаточно болит времени не существует прошлого не существует всё это было и всё это будет дорога дорога бесконечная запутанная дорога куда она приведёт а куда не приведёт ко мне все дороги ведут ко мне ползи ползи сюда ещё чуть-чуть совсем немного я я буду чувствовать за тебя я буду видеть твоими глазами говорить твоим голосом бояться страдать и умирать всё моё и всё в тебе)