Когда всё идёт не по плану

      Хичоль прислоняется к стене, скрестив руки, и наблюдает, как Кюхён неуклюже расстёгивает молнию куртки, словно подросток на первом свидании. Тот уже весь вспотел, хотя они ещё даже не вошли внутрь.       — Ты выглядишь так, будто вот-вот потеряешь сознание, — говорит Хичоль, вытаскивая торчащую нитку из его воротника. — Просто расслабься. Дыши.       Дверь квартиры распахивается прежде, чем Кюхён успевает огрызнуться в ответ.       Она стоит босиком, прислонив бедро к дверному косяку и прикусив уголок губы. Край слишком большого свитера сползает с одного плеча.       — Вы опоздали, — говорит она, не двигаясь.       Её взгляд скользит между ними — задерживается на руках Хичоля, затем на горле Кю.       — Я чуть было не отменила всё.       Пальцы Кюхёна замирают на молнии. Горло двигается, но звука нет — только сухой щелчок.       Хичоль наклоняется мимо него, упираясь ладонью в косяк над её головой — достаточно близко, чтобы запястье касалось её волос.       — Пробки, — мягко врёт он, заправляя ей за ухо прядь волос. — Или ты хочешь, чтобы мы ушли?       Она выдыхает через нос — тихо, почти смеясь — и отступает в тёплый свет лампы. Свитер сползает ещё ниже, обнажая ключицу и ложбинку в декольте.       — Снимайте обувь, — говорит она, обернувшись через плечо и направляясь к кухне. — У меня есть вино. Или виски, если вы достаточно смелые.       Свет в кухне мягкий, тёплый, и после подъезда кажется почти слишком спокойным. Она останавливается у стола, опирается на край, чуть наклоняясь вперёд, и только тогда снова смотрит на них.       — Так что наливать — вино или виски? — спрашивает она, не спеша, давая им время.       Кюхён открывает рот, но не сразу находит ответ.       — Без разницы, — говорит он наконец, чуть хрипло, больше чтобы не молчать.       Хичоль косится на него, едва заметно усмехается.       — Виски, — добавляет он спокойно.       Она переводит взгляд с одного на другого, как будто фиксирует разницу, и только после этого тянется к бутылке.       Бутылка виски отливает янтарём в тусклом свете, когда она наливает по три пальца в каждый стакан, задерживаясь на краю последнего, прежде чем подвинуть его к Хичолю.       Кюхён стоит у кухонного острова, его пальцы сжимаются на краю столешницы сильнее, чем нужно. Стакан стоит перед ним, но он к нему не тянется.       — Ты сегодня какой-то тихий, — замечает она, наклоняя голову.       Свитер снова сползает — на этот раз явно намеренно, отмечает Хичоль, — открывая линию плеча и тонкую бретельку чёрного кружева.       Хичоль медленно делает глоток, давая теплу опуститься внутрь, и затем легко касается запястья Кюхёна.       — Не забывай дышать, — говорит он тихо, почти беззвучно, а затем уже вслух, с ленивой насмешкой: — Он просто не очень любит делиться.              Уголок её губ изгибается, когда она поднимает стакан, лёд тихо звенит. Она приподнимает бровь, переводя взгляд с одного на другого.       — Не любишь делиться? — повторяет она, переводя взгляд с покрасневшего Кю обратно на Хичоля. — Это может стать проблемой.       Она делает глоток, не отводя взгляда, и ставит стакан на стол.       — Тебе придётся научиться. Здесь это не обсуждается.       Кюхён наконец выдавливает, пусть и хрипло:       — Я не…       Он прочищает горло, пробует снова:       — Я умею делиться.       Звучит неубедительно, и он сам это слышит. Даже виски, кажется, смеётся над ним.       Хичоль тихо усмехается, глядя в свой стакан, но не вмешивается.       Она не давит, но и не отпускает. Её пальцы медленно скользят по краю стакана, и в этом движении слишком много внимания, чтобы оно было случайным.       Потом она переключается.       Смотрит на Хичоля.       Дольше.       Внимательнее.       Оценивающе.       Как будто сравнивает.       Она отталкивается от стола и подходит ближе, покачивая бёдрами, и свитер приподнимается ровно настолько, чтобы это нельзя было не заметить.       — Тогда давай проще, — говорит она, забирая у него стакан и отставляя в сторону. — Покажи.       Её большой палец скользит по его нижней губе, влажной от виски, и Хичоль перехватывает её за запястье раньше, чем она успевает отстраниться.       Пульс под его пальцами учащается.       Он сжимает запястье чуть сильнее, ощущая, как быстро бьётся ее сердце — не от страха.       От предвкушения.       Он видит это в расширившихся зрачках, в том, как она на секунду замирает, а потом выдыхает сквозь приоткрытые губы.       Позади Кюхён издаёт сдавленный звук, его стакан звенит о стойку, когда он слишком резко ставит его.       Она не отводит взгляда от Хичоля, даже когда свободной рукой тянется назад, вслепую цепляясь за рубашку Кюхёна и притягивая его ближе.       — Вы слишком много думаете, — бормочет она, всё ещё удерживая палец у губ Хичоля. — Оба.       Хичоль ловит короткую вспышку сомнения в глазах Кюхёна — долю секунды, не больше — прежде чем её пальцы сжимаются в ткани, прижимая его к себе. Резкая близость выбивает из Кюхёна дыхание, его руки неловко зависают на её бёдрах, словно он не знает, куда их деть.       Хичоль усмехается и наклоняется, его дыхание касается её шеи.       — Видишь? — говорит он достаточно громко, чтобы Кюхён тоже услышал. — Я же говорил, что он не умеет делиться.       Она тихо смеётся и откидывает голову назад, открывая изгиб шеи.       — Тогда не болтай, — бросает она вызов, выгибаясь навстречу, когда свободная рука Хичоля скользит вокруг её талии, пальцы распластываются по животу, — Лучше научи его.       Дыхание Кюхёна сбивается, когда рука Хичоля опускается ниже, ложась на открытую кожу там, где задрался её свитер.       Пальцы Кюхёна дёргаются на её коже, ладонь влажная от пота там, где прижимается к её талии.       Она выгибается навстречу прикосновению — не Кюхёна, отмечает Хичоль, а его собственному, когда его рука скользит выше под её свитер, и кончики пальцев касаются края её рёбер. По её телу проходит дрожь, и она резко выдыхает через нос, всё ещё касаясь кончиками пальцев лица Хичоля.       — Ты всегда так долго привыкаешь? — бормочет она, откидывая бёдра назад, прижимаясь к Кюхёну. Движение выверенное, точное, и Кюхён издаёт звук — что-то между стоном и всхлипом, его пальцы наконец впиваются в её кожу. Хичоль усмехается, наклоняясь ближе, и проводит губами по её шее — медленно, почти дразняще.       — М-м, вот теперь да, — выдыхает она, её голос становится хриплым. — Так уже лучше.       Тепло виски всё ещё ощущается на языке, когда Хичоль снова касается губами её шеи, чувствуя, как она вздрагивает от этого движения. Её пальцы сильнее сжимают рубашку Кюхёна, притягивая его ближе, пока его бёдра не прижимаются вплотную к изгибу её ягодиц — всё ещё нерешительно, всё ещё слишком напряжённо.       Хичоль почти слышит, как у Кю в голове крутятся шестерёнки — как он прокручивает в голове каждую мелочь, как застревает в своих мыслях. С тихим смешком он хватает Кюхёна за запястье и ведёт его руку выше под её свитер, мимо кружева бюстгальтера, пока кончики пальцев не касаются нижней части её груди.       Кюхён издаёт звук, будто его ударили.       Её дыхание сбивается — едва заметно — когда пальцы Кюхёна наконец касаются её, его прикосновение лёгкое, неуверенное. Хичоль наблюдает, как дрожат её ресницы, как её губы приоткрываются в беззвучном выдохе. Он чувствует напряжение в руке Кюхёна, его сомнение, и поэтому накрывает его ладонь своей, заставляя его руку полностью обхватить её грудь.       — Вот так, — шепчет Хичоль ей в горло, голос хриплый, с лёгкой насмешкой. — Или ты уже забыл, как это делается?       Она резко, задыхаясь, смеётся, снова прижимаясь бёдрами к Кюхёну.       — Похоже, что вспомнил, — дразнит она, чуть поворачиваясь, чтобы зажать нижнюю губу Кюхёна между зубами.       Укус быстрый, резкий — как точка в предложении.       Кюхён стонет и наконец сжимает пальцы увереннее, и она выгибается навстречу его прикосновению с довольным, тихим звуком.       — Видишь? Можешь же.       Свитер полностью соскальзывает с её плеч, когда она поворачивается в их руках, ткань собирается у локтей, как сданный флаг. Хичоль замечает, как взгляд Кюхёна замирает на кружеве её бюстгальтера, как у него двигается горло — будто он глотает невидимый узел, а не просто слюну.       Она это видит.       Конечно видит.       Медленно, намеренно выгибает спину, позволяя свитеру окончательно сползти, пока он не зацепляется за запястья.       — Так лучше? — спрашивает она, но вопрос обращён не к Кюхёну.       Её взгляд остаётся на Хичоле, когда она отступает назад, увлекая их обоих за собой за ткань их одежды. Она касается ногами края дивана и, опускаясь на него, тянет их за собой.       Кюхён спотыкается, удерживаясь рукой на её обнажённом бедре, его пальцы рефлекторно впиваются в кожу. Хичоль замечает, как у неё перехватывает дыхание от этого прикосновения, как её ноги чуть шире раздвигаются. Он усмехается, устраиваясь рядом, закидывая одну руку на спинку дивана, и касаясь пальцами её волос.       — Ещё немного — и он опять начнёт всё анализировать, — говорит Хичоль, кивая на сжатые пальцы Кюхёна на её бедре — его хватка усиливается, будто она может исчезнуть, если он её отпустит.       Она медленно выдыхает и откидывается на диван, слегка смещая бёдра так, чтобы его ладонь скользнула выше.       — М-м. Мне даже нравится, — тихо говорит она, не отрывая взгляда от Хичоля.       Хичоль усмехается, наклоняется и слегка прикусывает мочку её уха, затем тянется и берёт свободную руку Кюхёна. Он направляет её к застёжке её бюстгальтера, надавливая его большим пальцем на крючок.       — Расстегни, — бормочет он, дыхание горячо касается её шеи. — Или ты хочешь, чтобы я сделал всё сам?       Пальцы Кюхёна неуклюже справляются с застёжкой, его костяшки задевают тёплую кожу её спины, и ткань ослабевает. Она резко выдыхает, когда бюстгальтер поддаётся, её плечи чуть подаются вперёд, позволяя бретелям соскользнуть вниз.       Хичоль перехватывает пальцами сползающую бретель, медленно стягивая её ниже, пока его ладонь скользит вверх по её бедру.       — Расслабься уже, — шепчет он ей в плечо, наблюдая, как выражение лица Кюхёна колеблется между благоговением и растерянностью. — Ты трогаешь её так, будто тебя сейчас ударят по рукам.       Она выгибается навстречу Кюхёну, когда его руки наконец обхватывают её обнажённую грудь, его большие пальцы осторожно ведут круги по соскам. Её вздох тихий, но от него у Кюхёна сбивается дыхание — будто он не ожидал услышать от неё такой звук.       Хичоль усмехается и зацепляет пальцем пояс её джинсов, ловко расстёгивая пуговицу.       — На тебе всё ещё слишком много одежды, — говорит он, проводя губами по её ключице.