Ольве сжёг корабли

Ольве медленно обернулся. За его спиной, заполняя пространство между белыми стенами города и берегом, стояло войско Второго и Третьего Домов. Во главе их, бледный и оцепеневший при виде черного дыма, возвышался Нолофинвэ. — Ноло, не делай такое лицо, — произнес Ольве после долгой тишины. Один из воинов нолдор, стоявший в первых рядах, медленно повернул голову в сторону севера, куда ушли отряды Первого Дома. Его голос прозвучал глухо и надломленно: — Феанаро пойдет по Льдам. Нолофинвэ перевел взгляд на горизонт, и его челюсти сжались. — Значит, и мы должны, — твердо произнес принц, делая шаг вперед. — Ну какие еще Льды! — воскликнул Ольве, и в его голосе послышалось искреннее, почти веселое изумление. Он замолчал, и на его губах снова заиграла улыбка — тонкая, насмешливая, полная тайного торжества. — Твой брат никогда по-настоящему не интересовался мореплаванием, — продолжил Ольве, щурясь от яркого блеска воды. — И он никогда не считал моих кораблей. Я сжег то, что стояло в ремонте или от ветхости больше не покидало причал. Признаю, это было эффектно. Но основная флотилия... она еще до вашего прихода была отогнана за Тол Эрессэа. Ее более чем хватит, чтобы переправить все твои войска. Финдекано Астальдо рванулся вперед, и его лицо, обычно открытое и ясное, исказилось от гнева. Рука его судорожно сжала эфес меча, а голос сорвался на резкий, почти надломленный крик: — Ты обманул отца моего друга! Ты позволил ему уйти в ледяной ад, зная, что путь свободен! Ольве встретил этот порыв с невозмутимым спокойствием, лишь чуть приподняв бровь. — Твой дядя пришел сюда и потребовал мои корабли, — произнес он, и в его интонации прорезалась сталь. — И он сделал это... без уважения. А со мной так нельзя. Но я не он, и я не стал оплачивать свою гордость жизнями подданных. Да, я его обманул. Король Тэлери сделал шаг навстречу Финдекано, и его взгляд стал тяжелым, пронзительным, лишая юного принца возможности отвернуться. — И ты не помчишься следом за ним, чтобы сказать правду, — отчеканил Ольве. — Потому что тогда кровь, что прольется на эти причалы, когда он вернется в ярости, будет на твоих руках. Майтимо, твой друг, он сильный. Он преодолеет Льды. А его отцу, твоему дяде, совсем не помешает хороший ледяной компресс, приложенный к его воспаленной гордости. Финдекано замер, словно натолкнувшись на невидимую стену. Слова Ольве били без промаха, попадая в самое сердце его преданности. Внутри него бушевало отчаяние: образ Майтимо, уходящего в бесконечную белизну Хэлкараксэ, метался перед глазами, требуя немедленного действия, крика, погони. Но страшная логика короля моря парализовала его волю. Он понимал, что любая попытка «спасти» правду сейчас обернется новой резней, еще более жуткой, чем та, что едва не случилась час назад. Финдекано сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, оставляя на коже багровые полумесяцы. Его била крупная дрожь от бессилия и горечи, но он остался стоять на месте. Молча, глотая слезы ярости, он смотрел на север, где в сумерках исчезал его лучший друг, ведомый величайшей ложью этого берега. Ольве медленно перевел взгляд на Нолофинвэ. Ехидство в его глазах сменилось выражением деловой сосредоточенности, какое бывает у капитана, оценивающего внезапную смену ветра. — Но Моринготто — это проблема, — произнес он, и в его голосе проскользнула непривычная жесткость. — У меня в Белерианде, на минуточку, остался Эльве, мой родной брат. И теперь у него наметились серьезные сложности с соседом. Король Тэлери прошелся по песку, глядя на то, как море постепенно смывает пепел с прибрежных камней. — Ноло... я переправлю твою армию, — продолжил он, остановившись напротив принца. — И более того: к ней присоединится моя. Тэлери умеют не только петь дереву. В наших жилах течет та же кровь, что и в твоих, и мы не оставим родичей за морем один на один с Тьмой. Но... так дела не делаются. Ольве выразительно посмотрел на Нолофинвэ, подчеркивая каждое слово легким жестом ладони. — Немного уважения, понимаешь? Прежде, чем мы поднимем паруса... стоит принести извинения Валар. Нет смысла уходить из дома, хлопая дверью. И, да: мы сделаем Тулкасу... предложение. От которого он просто не захочет отказаться. При упоминании имени могучего Тулкаса Астальдо среди нолдор пронесся гул. Нолофинвэ слушал, и на его лице отражалась сложная внутренняя работа. Идея выступить не как изгнанники и беглецы, а как союзники, поддержанные силой Ольве и, возможно, благословением тех, кто остался в Валиноре, в корне меняла всё. Это уже не была отчаянная погоня за безумцем; это становилось началом войны, у которой был шанс на успех. — Ты хочешь, чтобы мы пошли к ним сейчас? — тихо спросил Нолофинвэ, осознавая, что Ольве затевает игру куда более масштабную, чем просто переправка войск. Ольве лишь загадочно улыбнулся, глядя в сторону Пелори. — Я хочу, чтобы мы перестали быть мятежниками и стали армией, — ответил он. — А Тулкас... Тулкас любит хорошую драку.