Шёлк и шипы

Что-то сильно билось о туннель. По крайней мере, так казалось Готье, когда впереди уже заметился проход к долгожданному выходу. Звук был глухим и тупым, словно тяжелой мокрой тканью били о камень, или как огромный валун оседает на глубокое дно. Подплывая ближе, водяница сбросил темп, прислушиваясь. Скэриэл заметил его вынужденную остановку и обернулся: — Что такое? — Что за звуки? Течение? Не похоже, — замялся Готье. — Не хочу, чтобы меня унесло. Лучше переждать здесь. Под один холодный напор я уже успел попасть. Лобаст хмыкнул, прекрасно понимая, где именно младший умудрился наткнуться на ледяное течение. — Не знаю, что конкретно, — парировал он, — но раз скалы не трясутся, значит, всё нормально. — Выгляни и посмотри, — попросил Готье, на что лобаст лишь пренебрежительно скривился, но спорить не стал. Скэриэл замер у самого края и, осмотревшись по сторонам, поманил парня рукой. Готье метнулся к нему и, ухватившись за выступы туннеля, поднял взор. Вода здесь была мутной, но даже сквозь эту пелену можно было разглядеть мелюзин. Своими длинными, толстыми когтями они буквально вгрызались в каменную стену горы, в которой и находился проход. Готье с удивлением и долей брезгливости разглядывал серо-зелёных обитателей нижних вод, как вдруг чья-то мощная лапа резко отпихнула его пальцы от камня. Оказалось, он мешал мелюзине, которая карабкалась наверх с огромной, набитой водорослями и устрицами корзиной. Существо презрительно осклабилось, обнажая длинный рот со множеством мелких зубов, словно ставя изнеженного выскочку из Рифа на место. — Не обращай внимания, — прыснул Скэриэл, умудряясь на ходу выудить пару устриц через узкую дыру в корзине проплывавшей мимо мелюзины. — Точнее, обращай, когда они попытаются выдернуть твои руки из суставов. А на их рожи просто закрывай глаза. Водяница ничего не ответил. Он лишь поглубже спрятал руки в складки тёмного плотного шёлка, чувствуя себя неудобно. По правде говоря, два дня назад он едва не лишился кончика плавника, острым шипам на хвосте самого Скэриэла. — До Шельфа нам... — лобаст метнул взгляд вверх, — примерно две мили вертикального подъёма. Повезет, если эти чудища не начнут швыряться в нас камнями, — хмыкнул он и стремительно оттолкнулся от края туннеля. — А нельзя отплыть от них на безопасное расстояние? — спросил Готье, едва успевая догонять его. — Течения, нежность. Не забыл? Нет, конечно, можно отплыть в сторону... Но успеешь ли ты схватиться за голую скалу, если начнет сносить? Вряд ли. — Я понял, — выдохнул младший, усиленно работая плавниками. Немного отдалившись от склона, Готье завороженно наблюдал за роем мелюзин. На фоне колоссальной скалы они вместе со своим грузом казались крошечными букашками. Скэриэл плыл ощутимо быстрее. Было ли это связано с его мощным хвостом и обилием дополнительных плавников — Готье мог лишь догадываться. У него самого не было ни шипов, ни защитных наростов, которые имелись у каждого первого жителя океана. В высшем обществе ходили слухи, что он вообще такой один на весь обитаемый мир. Вдруг Скэриэл резко вильнул в сторону, огибая группу мелюзин. Одна из них попыталась бесцеремонно схватить лобаста за хвост, за что тут же получила сокрушительный удар его шипастыми наростами. От скалы откололся кусок камня, и несчастное существо, потеряв опору, стремительно полетело вниз. Отстающий Готье, не думая о последствиях, рванулся наперерез и подхватил падающую мелюзину под лямки тяжелой корзины. Та шокировано уставилась на него. Впрочем, замерли вообще все: и Скэриэл, и остальные мелюзины на склоне. Собрав последние силы, Готье дотащил её до скалы и позволил снова намертво вцепиться когтями в породу. Девушка зачарованно смотрела на удаляющегося водяницу, посылая мелкие ритмичные толчки хвостом своим подругам, которые явно означали: «Вы видели? Он помог мне! Абсурд!» — Ну и... — Скэриэл скептически затормозил, дожидаясь его. — Зачем ты её спас? Упала и упала бы. Поднялась бы снова. — Но она и так уже прошла огромный путь сама, — попытался оправдаться Готье, но лобаст раздраженно перебил его: — Ты понимаешь, что за добро в этих водах ты не получишь взаимности? — Он упёр руки в бока, всем видом выражая негодование. — Здесь тебе даже «спасибо» не скажут, что уж говорить о чём-то более искреннем. — М-м, — Готье на мгновение задумался, продолжая размеренно плыть наверх. — Знаешь, я всегда об этом думал. И я даже рад лишний раз не слышать этого слова. Дома я говорю его изо дня в день, но в этом нет никакого тепла. Лишь слепое почтение этикета. — Рад, что ты это понимаешь, — хмыкнул лобаст, снова набирая скорость. — Здесь никому не интересен твой этикет и высокое воспитание. — А что тогда важно? — Наличие денег и бешеное желание приобрести что-нибудь в Лабиринте. — В Лабиринте? — Самый большой торгово-сервисный рынок во всём Океане. Здесь можно и брюхо набить, и раны подлатать. Кстати, как там твой плавник? Там же можно обратиться к подмастерьям, если сломалось что-то из вещей. — Ого, — искренне удивился Готье. — Впечатляет. Плавник... нормально. Мне оказали помощь дома, как только я вернулся. — Понятно. Лишних вопросов не возникло? — Возникли, конечно. Но я всё рассказал. — Всё?! И про меня тоже?! — взревел лобаст, резко затормозив в воде, отчего его шипы опасно качнулись. — Нет! Про тебя — нет! Рассказал только про Шкурный Ряд, и всё. — И... как отреагировали? — Скэриэл расплылся в язвительной ухмылке, продолжая путь. — Небось, папочка был в шоке, что нежная рыбка умудрилась выскочить прямо из ручного аквариума? — Перестань, — огрызнулся Готье, чувствуя, как к горлу подступает обида. — Не в шоке они были. Они были в ярости. Меня наказали, ты же сам всё понимаешь. — Знаю, знаю, — уже мягче протянул парень, поправляя свою старую сумку. Он скользнул взглядом по Готье и добавил тише: — Ладно, нежность. Держи свою накидку и кошелек поближе к телу. Впереди Лабиринт. Там глазом моргнуть не успеешь, как вода вокруг дернется, а карманы уже пустые. После этих слов они наконец преодолели последний скалистый уступ и поднялись на обитаемый уровень Шельфа. Перед ними во всем своем хаотичном великолепии вырос огромный восьмиэтажный Лабиринт. Шум Лабиринта буквально оглушил Готье. Восьмиярусное чудовище из обломков старых кораблей, коралловых клеток и натянутых сетей вибрировало от сотен голосов. Здесь пахло ржавым железом, какими-то резкими сушеными травами и кровью разделанной рыбы. Готье инстинктивно прижал руки к груди, чувствуя себя песчинкой в этом водовороте. Скэриэл резко повернулся к нему, его глаза сканировали толпу с профессиональной настороженностью хищника. — Так, нежность, слушай сюда, — лобаст бесцеремонно ухватил край дорогого тёмного шёлка, в который был закутан Готье. — Сними накидку. Быстро. — Что? Зачем? — возмутился водяница, отплывая на полушаг. — Ты же сам сказал держать вещи при себе. — Вот именно. Твой шёлк здесь кричит о том, что ты жирный кусок мяса для местных воришек. Сними и обтяни им меня. Обмотай вокруг пояса и перевяжи, затяни узлами. У меня шипы — если кто-то сунется распутывать, останется без пальцев. Так его сложнее снять и украсть. А ты плыви за мной. Готье, поколебавшись, послушно распутал ткань. Оставшись в одной лишь легкой нижней тунике, он почувствовал себя совсем голым перед этой толпой, но спорить не решился. Пальцы водяницы скользили по жесткой чешуе лобаста, пока он тщательно обматывал дорогую ткань вокруг его пояса, стараясь обходить острые наросты. Скэриэл стоял смирно, лишь едва заметно повёл плечом, когда пальцы Готье случайно коснулись по его спине. — Готово, — тихо сказал младший. — Отлично. А теперь включай актёра, — Скэриэл ухмыльнулся, и в его глазах блеснул опасный огонек. — Если кто спросит — ты мой Господин. Из обедневшего, но гордого рода с верхних окраин Шельфа. Решил прикупить безделушек. А я — твой верный слуга, который водит тебя по этим забегаловкам. В лавках с господ дерут три шкуры, так что говорить буду я. Твоя задача — молчать, высокомерно раздувать жабры и делать вид, что тебе всё это глубоко отвратительно. Понял? — Высокомерно раздувать жабры я умею, — не без иронии хмыкнул Готье, выпрямляя спину и принимая привычную царственную осанку. — Веди, слуга. Они двинулись вглубь первого яруса. Скэриэл плыл чуть впереди, умело работая локтями и расчищая дорогу, но при этом непрерывно сыпал комментариями, выполняя роль самого странного экскурсовода в жизни Готье. — Посмотри направо, Готье, — язвительно шептал лобаст. — Это ряд жесткокрылых раков. Если их правильно приготовить, вкус сносный, но этот шарлатан-продавец явно вымачивал их в тухлой воде, чтобы казались тяжелее. А налево у нас фармацевтические лавки подмастерьев. Видишь те зеленые склянки? Настойка из печени акулы. Помогает от гниения чешуи, но воняет так, что твои рифовые родственники попадали бы в обморок. Готье едва сдерживал улыбку, изо всех сил стараясь сохранять маску холодного безразличия, как и велел Скэр. Ему действительно было безумно интересно. Этот мир был грязным, но невероятно живым. Однако маскировка Готье сработала лишь наполовину. Тёмный шёлк они спрятали, но его ослепительно голубая чешуя, идеальный разлёт плавников и утонченные черты лица всё равно притягивали взгляды. Стоило им подплыть к ярусу, где торговали мерцающей глубоководной бижутерией, как из-за коралловой стойки выскочили две мавки. Их полупрозрачные хвосты и спины кокетливо изгибались, а длинные зеленоватые волосы шлейфом тянулись в воде. — Ой, какой красивый водяница заплыл в наши трущобы! — защебетала одна из них, бесцеремонно подплывая к Готье почти вплотную. От неё пахло приторно-сладким илом. — Господин ищет украшения? У меня есть заколки из чистого перламутра, они будут так чудесно смотреться на твоих плавниках... Вторая мавка, более смелая, протянула руку, пытаясь коснуться обнаженного плеча Готье своими тонкими пальцами с перепонками. — Или, может, Господин хочет примерить что-то более... личное? Мы можем показать потайные лавки. Готье растерялся. В Рифе девушки никогда не вели себя так агрессивно и прямолинейно. Он инстинктивно замер, не зная, как реагировать на такой напор. Но не успела мавка дотронуться до него, как между ними выросла массивная, покрытая шрамами спина лобаста. Скэриэл резко перехватил руку мавки, не сжимая, но демонстрируя силу, и его хвост с тихим угрожающим шелестом развернулся, выставляя ядовитые шипы прямо перед носами девиц. — Господин не заинтересован в вашем мусоре, — процедил Скэриэл, и в его голосе звякнула настоящая сталь. — И в вас тоже. Брысь с дороги, пока я не вспомнил, сколько за ваши хвосты дают на Шкурном Ряду. Мавки испуганно пискнули и мгновенно растворились в толпе, бросая на лобаста злые взгляды. Скэриэл обернулся к Готье, грубовато хватая его за локоть и утягивая дальше по коридору Лабиринта. — Я же сказал — держись за мной, — проворчал он, хотя в его глазах промелькнуло странное, глухое раздражение. — Эти сирены и мавки пронырливые. Глазом моргнуть не успеешь, как они очаруют тебя своими песнями, а потом очнешься на дне без единой монеты и без плавников. Нечего на них смотреть. — Я и не смотрел, — тихо ответил Готье, но внутри почему-то стало тепло. Защита Скэриэла была грубой, — Куда дальше, проводник? — На третий ярус, — буркнул лобаст, всё еще не выпуская его локоть. — Там делают лучшие печёные ракушки. Ты должен это попробовать. На третьем ярусе Скэриэл подвёл Готье к лавке, над которой лениво поднимались пузыри горячего воздуха. Пахло там остро, пряно и совершенно незнакомо. Правда, у прилавка толпилась приличная очередь из оголодавших работяг: селки, мавки и несколько мурен нетерпеливо похлопывали хвостами, ожидая свой перекус. Готье приготовился было ждать, но стоило им со Скэриэлом подплыть ближе, как толпа вдруг начала стремительно редеть. Русалы испуганно косились в их сторону и торопливо отплывали назад, освобождая пространство перед самым прилавком. Водяница удивленно моргнул и покосился на своего спутника. «Надо же, как его здесь боятся, — подумал Готье, глядя на грозные шипы лобаста. — Один его вид заставляет всю эту очередь расступиться». Ему и в голову не пришло, что толпа шарахалась вовсе не от порванных плавников Скэриэла, а от его собственной ослепительно голубой, благородной чешуи, которая буквально кричала о том, что в эти трущобы заплыл опасный и влиятельный господин из Рифа. Продавец, — старый, покрытый шрамами селка с фартуком из грубой кожи, — широко оскалился, завидев такого покупателя. — О-о, почтенный Господин желает отведать истинной кухни Шельфа? — затараторил он, вытирая руки о фартук. — Вы заплыли по адресу! Это вам не преснятина с верхних садов. Мои ракушки — чистый восторг! — Расскажи, как готовишь, старый, — лениво буркнул Скэриэл, скрестив руки на груди. — Чтобы Господин знал, за что платит. — О, это целое искусство! — завел торговец, вылавливая щипцами массивные раковины из дымящегося котла. — Мальки собирают их на самых опасных склонах Ступеней Тени, где вода едва дышит. Потом мы их маринуем двое суток в особом рассоле из глубоководных жгучих трав и лимонных водорослей. А готовим прямо здесь, на природном тепле! Видите эту трубу? Она уходит прямиком в подземный гейзер. Пар шпарит такой, что створки раковин сами раскрываются, а мясо пропитывается соком и специями до самого основания! Глядите, как сок бурлит! Готье завороженно слушал, глядя на шипящие раковины. Но сзади уже начали скапливаться самые нетерпеливые из очереди. Послышался недовольный ропот: — Эй, Господин, поторапливайтесь, есть охота! — Давай живее, не на экскурсии в Рифе! Готье от этих окриков растерялся, в Рифе никто и никогда не посмел бы его торопить. Желая поскорее закончить с этим и не привлекать лишнего внимания, он быстро скользнул взглядом по меню, высеченному на каменной плите, и указал пальцем на самые крупные, иссиня-черные раковины. — Вот эти. Самые дорогие. Две порции, — твердо сказал он, протягивая торговцу монеты. Ему хотелось взять лучшее, что здесь было, и для себя, и для Скэриэла. Продавец ловко завернул дымящееся угощение в плотные морские листья и протянул им. Они отплыли чуть в сторону и устроились на небольшом выступе, прямо под тенью массивного остова старого затонувшего корабля. Ракушки оказались обжигающе горячими. Готье, непривычный к такой еде, после первого же кусочка закашлялся, глотая воду, отчего его жабры панически затрепетали. Специи оказались настолько едкими, что у водяницы перехватило дыхание. Скэриэл, глядя на эту картину, расхохотался так искренне и громко, что Готье, смахнув выступившие слезы, недовольно фыркнул, но всё же потянулся за следующей. — Ну ты и нежность, — отсмеявшись, Скэриэл ловко подцепил когтем своего моллюска и закинул в рот, жуя с явным удовольствием. — Воду ртом не хватай, жуй сразу. Это тебе не жемчужная каша. Готье хотел улыбнуться, но глаза залевало слезами, только и успевая жевать и смахивать их. — Впервые ем такое, — признался он, — Такого в Рифе нигде не найдёшь. М, кстати, напомни, как тебя зовут? Логическая мысль, до этого терявшаяся в хаосе побега и шуме базара, наконец четко оформилась в голове. Готье поднял взгляд на парня. — Что? — Лобаст замер, глядя на него. — Твое имя, — более спокойно, но твердо повторил Готье. — Мы полдня провели на Шкурном Ряду, ты вытащил меня из туннеля, сейчас мы вместе едим на Шельфе... а я до сих пор не знаю, как к тебе обращаться. Ты ведь так и не представился. — Скэриэл, — с ноткой недоверия сказал лобаст. — Скэриэл.., — тихо, будто пробуя на вкус, повторил Готье, и на его губах появилась едва заметная улыбка. — Красивое, — шепнул он так чтобы Скэр услышал. — Меньше болтай, нежность, ракушки остынут, — проворчал лобаст, возвращаясь к еде, хотя под водой было заметно, как его шипастый хвост едва ощутимо дернулся от легкого смущения. На этот раз Готье прислушался к совету. За обжигающей остротой действительно последовала удивительная, маслянистая сладость. Они ели молча, каждый был занят своей порцией. Готье прилежно уничтожал обжигающее мясо, а Скэриэл то и дело бросал быстрые взгляды по сторонам, контролируя обстановку вокруг их укрытия. На том же ярусе, пахло ржавым железом и мастерскими. Здесь они ненадолго задержались у лавки старого мастера-стеклодува. Готье завороженно наблюдал, как уиндина при помощи подводного гейзера выдувал тончайшие, светящиеся сферы из вулканического стекла. Скэриэл в это время бдительно следил за прохожими, но не мешал водянице глазеть на витрины, лишь изредка подталкивая его плечом, чтобы расчистить пространство. Но стоило им по массивной винтовой лестнице подняться на пятый ярус, как безмятежная атмосфера вмиг испарилась. Здесь торговали редким металлом, обсидианом и тяжелым оружием. Течения пахли чужой силой, а плотность русалов была куда ниже, что делало любого чужака слишком заметным. Скэриэл вдруг резко затормозил, едва не заставив Готье врезаться в свою спину. Лобаст мгновенно утянул водяницу в глубокую тень за массивную коралловую опору. — Тсс, — Скэриэл прижал палец к губам, его глаза опасно сузились. — Прикрой чешую. — Что случилось? Мавки? — шёпотом спросил Готье, пытаясь выглянуть из-за его плеча. — Хуже, — процедил лобаст, кивая в сторону просторной лавки в центре яруса. — Мои... знакомые с Шельфа. У них глаза как у орланов. Если они увидят меня в твоем шёлке, а тебя — без него, они мгновенно сложат два и два. Просить их держать язык за зубами — всё равно что просить акулу стать вегетарианкой. Они растрезвонят по всему Шкурному Ряду, и до стражи Рифа слухи дойдут быстрее, чем ты успеешь вернуться домой. Готье замер, прижавшись спиной к прохладному кораллу. Из своего укрытия он отчетливо видел Селку, с русо-каштановыми волосами и тёмно зелёным хвостом. Тот лениво крутил в руках обсидиановый нож, о чем-то громко споря с короткострижей уиндиной. — Пропустим этот ярус, — тихо, но твердо скомандовал Скэриэл, оборачиваясь к Готье. — Прижмись ко мне ближе. Плывём поверху, под самым настилом шестого яруса, там тень гуще. Не делай резких движений плавниками, их сияние может нас выдать. Они скользили в самом густом сумраке, едва не задевая животами замшелые балки перекрытий. Готье затаил дыхание, стараясь даже плавниками шевелить как можно реже. Снизу доносился отчетливый, громкий хохот Кэмерона и резкий скрежет обсидиана, видимо, проверял качество товара. Казалось, еще секунда, и они благополучно минуют опасный участок, но в этот момент сильный поток верхнего течения качнул одну из висячих сетей, набитых пустыми раковинами. Готье, не успев среагировать, зацепился краем туники за ржавый крюк. Оранжевый шёлк благополучно порвался. Раковины с сухим, дробным стуком ударились друг о друга. Внизу всё мгновенно стихло. — Слышал? — донесся снизу настороженный голос Адама. — Там, наверху, крысы водяные, что ли, шуруют? Готье замер, его сердце готово было выпрыгнуть из груди. Скэриэл среагировал молниеносно: он перехватил Готье за талию, одним мощным, но тихим рывком освободил его тунику из зацепа и буквально вжал водяницу в глубокую нишу между стропилами, закрывая его своим телом. Тёмный шёлк, обмотанный вокруг пояса лобаста, идеально слился с чернотой угла. — Да брось ты, — послышался ленивый ответ Кэмерона. — Мальки развлекаются. Тебе повсюду шпионы Рифа мерещатся после вчерашнего. Пошли лучше к выходу, скоро третья стража сменится, можно будет у южного прохода без пошлины проскочить. Шум их движений внизу стал отдаляться. Готье тяжело выдохнул, чувствуя, как паника медленно отступает, уступая место совершенно другому, острому чувству. Он всё еще был прижат к каменному своду, а Скэриэл находился так близко, что Готье ощущал кожей исходящее от него тепло и тяжелое, ровное биение чужого сердца. Лобаст не двигался, продолжая внимательно вглядываться вниз, пока голоса его приятелей окончательно не растворились в гуле рынка. Когда Скэриэл наконец отстранился, его взгляд встретился с глазами Готье. На секунду в полумраке между ними повисла странная, звенящая тишина. — Пронесло, — хрипловато буркнул лобаст, первым отводя глаза и поправляя сумку. — Плывём дальше. Шестой ярус свободный, там только ткачи и швеи. Они поднялись выше, и Готье наконец смог перевести дух. На шестом ярусе действительно было спокойно. Здесь пахло водорослями, гранитом и пряжей, а русалы-ткачи молча трудились за своими станками. Готье шел рядом со Скэриэлом, и внутри него росло удивительное чувство легкости. Они стремительно поднимались всё выше по винтовой лестнице из китовых ребер, пока наконец не выплыли на просторную площадку восьмого яруса. Здесь Лабиринт выглядел иначе. Пахло резкими настойками, сушеными лечебными травами и паленым кораллом. На этом ярусе располагались лавки подмастерьев-лекарей, вывески обещали за пару монет подлатать порванный плавник, вытащить застрявший гарпун или излечить от гниения чешуи. Готье с любопытством озирался, разглядывая ряды зеленых, синих склянок, как вдруг вода вокруг них резко изменила свои свойства. Она мгновенно стала тяжелой, горькой на вкус и окрасилась в зловещий, грязно-серый оттенок со странными маслянистыми хлопьями. Это произошло за доли секунды. Из вентиляционных отдушин и старых труб, уходящих куда-то вглубь скалы, хлынули плотные, удушливые клубы темной взвеси. Готье испуганно отплыл назад, когда мимо его лица пронеслось склизкое пятно гниющих водорослей и какого-то химического осадка. Жабры водяницы панически затрепетали, пытаясь отфильтровать эту жижу, а в горле мгновенно пересохло от едкого привкуса. — Что это?! — в ужасе воскликнул Готье, закрывая рот ладонью и со страхом глядя на наплывающую серую тучу, которая стремительно поглощала Лабиринт. — Откуда здесь эта гадость? Какое-то ядовитое течение?! Скэриэл резко развернулся, хватая Готье за плечо, чтобы того не унесло первыми встречными потоками грязи. Лобаст мрачно усмехнулся, хотя в его глазах горела глухая, привычная злость. — Какое еще течение, Готье? Разуй глаза, — жестко перебил его Скэриэл, кивая на хлещущие трубы. — Это «привет» от твоей драгоценной родни из Кораллового Рифа. Думал, куда деваются отходы из ваших сияющих дворцов, когда вы чистите свои золотые аквариумы и жемчужные сады? Всё дерьмо, вся гниль и химикаты сливаются по техническим туннелям прямо сюда, на головы нищебродам из Шельфа. Как раз через те самые заброшенные ходы, один из которых я сегодня полдня когтями разгребал. У вас это «просто уборка», а у нас здесь раз в месяц начинается настоящий ад. Готье потрясенно замер, глядя на то, как серые хлопья оседают на его некогда чистую чешую. Мысль о том, что чистота и великолепие его родного дома строятся на буквальном удушении жителей нижних ярусов, отозвалась в груди острой, болезненной судорогой. Он был в настоящем ужасе не только от наплывшей грязи, но и от этого страшного откровения. А вокруг них мир уже окончательно сошел с ума. Снизу, со стороны нижних ярусов, донесся коллективный, полный паники крик сотен глоток. Лекари наспех побросали свои склянки, русалы и мавки, кашляя и задыхаясь в мутной воде, ломанулись к немногочисленным чистым выходам. Живая, неуправляемая лавина испуганных тел сбивала прилавки и ударила по восьмому ярусу. — Готье, держись за меня! — рявкнул Скэриэл, отчаянно пытаясь удержать водяницу сквозь паникующую массу. Но было поздно. Мощный, слепой поток испуганных обитателей Шельфа буквально вклинился между ними. Чей-то массивный хвост с силой ударил Готье в плечо, выбивая воздух из легких, а бурлящее грязное течение подхватило его хрупкое тело и поволокло вспять, в один из темных, узких переулков Лабиринта. — Скэриэл! — вскрикнул Готье, протягивая руку, но его уносило всё дальше в серую непроглядную бездну. Поток утягивал Готье всё дальше вглубь незнакомых переулков восьмого яруса. Вода вокруг превратилась в непроглядный серый кисель. Хлопья рифовых отходов забивались в жабры, дышать с каждым движением становилось всё труднее, а паника сковывала мышцы. Из темноты то и дело выныривали испуганные лица обитателей Шельфа, которые в спешке толкали его, стремясь выбраться к нижним шлюзам. — Готье! — сквозь гул паники и треск ломающихся декораций Лабиринта прорвался яростный, хриплый крик. В следующую секунду из серой мути, словно торпеда, выскочил Скэриэл. Его мощный хвост работал на пределе возможностей, а шипы опасно топорщились, заставляя случайных прохожих шарахаться в стороны. Лобаст мертвой хваткой вцепился в запястье водяницы и рванул его на себя, выдергивая из безумного водоворота толпы. — Кха... Скэр! — закашлялся Готье, судорожно цепляясь за его плечо. — Наверх ходу нет! — рявкнул лобаст прямо ему в ухо, тяжело дыша. — Вся эта лавина прет к верхним выходам, нас там просто раздавят в кашу! Спускаемся вниз! На нижних ярусах течение быстрее унесет эту дрянь в бездну! Назад, к туннелю! Скэриэл не стал ждать ответа. Перехватив Готье поудобнее, он заложил крутой вираж и устремился вниз, наперерез беснующемуся потоку. Спуск напоминал круги ада. На седьмом и шестом ярусах грязь уже смешалась с перевернутыми товарами: в воде плавали обрывки тканей, разбитое стекло, печеные ракушки и обломки мебели. Лабиринт, который еще полчаса назад казался Готье удивительным и живым, теперь выглядел как рушащаяся ловушка. Водяница изо всех сил работал плавниками, стараясь не отставать от Скэриэла, хотя его изнеженное тело уже выбивалось из сил. — Сюда! За мной! — скомандовал лобаст, сворачивая на четвертый ярус. Они мчались мимо опустевших лавок. На пятом ярусе Готье на мгновение показалось, что в мути мелькнул знакомый силуэт Кэмерона, собиравшего тяжелые обсидиановые ножи в сумку, но Скэриэл не дал ему затормозить, увлекая за собой всё ниже и ниже. Чем ближе они были к основанию Лабиринта, тем сильнее становился напор воды. То самое «Черное течение», смешанное с ядовитыми отходами Рифа, теперь стремительно уходило в глубокие расщелины, постепенно очищая пространство вокруг. Дышать стало немного легче, хотя едкий привкус всё еще обжигал рецепторы. Наконец, тяжело дыша и едва перебирая плавниками, они вывалились из Лабиринта к подножию Ступеней Тени. Вокруг было непривычно пусто — мелюзины, карабкавшиеся здесь утром, успели разбежаться и спрятаться в скальных нишах. — Еще немного, нежность... Налегай на плавники, — тяжело выдохнул Скэриэл, его лицо было бледным от бешеного напряжения, но хватку на руке Готье он так и не ослабил. Они рванули вдоль обрывистого склона, ориентируясь по памяти в полумраке нижних вод. Через несколько мучительных минут впереди, среди нагромождения скал и мула, показался знакомый зев заброшенного туннеля — тот самый проход, который Скэриэл с таким трудом расчищал весь день. Сейчас эта грязная, заваленная дыра казалась Готье самым безопасным местом во всем океане. Они буквально влетели внутрь туннеля и обессиленно привалились к холодной каменной стене, скрываясь от бушующего снаружи хаоса. В глубине туннеля было темно и относительно тихо, но это затишье оказалось обманчивым. Не успели они перевести дыхание, как каменные своды над их головами глухо задрожали. Из глубины прохода донесся нарастающий, утробный гул, похожий на рык просыпающегося Левиафана. Скэриэл резко выпрямился, его жабры испуганно захлопали. Он прижал ладонь к стене — по камню шла ощутимая, частая вибрация. — Проклятье, — выплюнул лобаст, оборачиваясь к Готье с диким взглядом. — Давление скачет! Этот шлюз... Из-за завала на рынке отходы пошли по запасному кругу. Сейчас этот туннель превратится в водосточную трубу. Если не уберемся в течение минуты, нас обоих размажет по скалам вместе с тонной грязи! Готье в ужасе округлил глаза. Времени на долгие прощания, расспросы и сантименты просто не осталось. Воздух в туннеле стал приторно-сладким и удушливым — верный признак того, что ядовитая масса уже на подходе. — Тебе нужно бежать наверх, к Рифу, пока течением не заперло верхний выход! — рявкнул Скэриэл, бесцеремонно подталкивая водяницу к разлому, ведущему к верхним ярусам. — Быстро! Греби изо всех сил! — Скэриэл! — Готье в панике схватил его за плечо. Мысль о том, что они снова расстаются вот так, посреди катастрофы, больно полоснула по сердцу. — Ты... береги себя. Мы увидимся? В следующий раз мы посмотрим как океан окрашивается в розовый с наступлением ночи! Я обещаю! — Увидимся, если не сдохнем! Плыви уже, золотая рыбка! — крикнул лобаст. Из темноты туннеля уже вырывались первые пузыри и грязная пена. Готье резко оттолкнулся от каменного выступа и стремительно взмыл вверх, навстречу спасительным верхним течениям Рифа. В безумной спешке и страхе он совершенно забыл про свой дорогой тёмный шёлк, который так и остался намертво намотан и завязан узлами вокруг пояса и шипастой перевязи Скэриэла. Водяница уплывал, оставаясь лишь в одной легкой оранжевой тунике. На фоне темных, замутненных вод Шельфа его яркий силуэт казался испуганным, светящимся огоньком, который стремительно поднимался к безопасному, сытому свету верхних садов. Скэриэл проводил его взглядом ровно на секунду, пока грязный вал отходов не заставил его самого резко нырнуть в боковую расщелину Шкурного Ряда. Лобаст прижал руку к своей перевязи, чувствуя под пальцами мокрую, невероятно мягкую чужую ткань. На фоне всеобщей вони и грязи этот забытый шёлк всё еще слабо пах чем-то чистым и дорогим. Вода становилась всё чище, и аромат цветущих водорослей Рифа наконец сменил удушливый запах Бездны. Готье вылетел из замаскированного зева туннеля, судорожно глотая ртом воду, и обессиленно привалился к беломраморному парапету Садов. Его трясло. Тёмного шёлка не было, осталась лишь тонкая оранжевая туника, изодранная в панике о ржавые крюки Лабиринта. Белоснежная чешуя шла грязными разводами от рифовых отходов. — Я ожидал увидеть многое, Готье. Но не это. Ледяной голос заставил водяницу оцепенеть. Из тени кораллов плавно выплыл Гедеон. Но его привычная маска безупречности дрогнула. Старший замер, ошеломленно разглядывая Готье. В его глазах смешались шок и брезгливость. — Гедеон... — сипло выдохнул младший, пытаясь прикрыться остатками туники. — Ты выглядишь так, словно тебя протащило по дну сточной канавы, — ровно, без единой эмоции произнес он, делая шаг вперед. — Впрочем, судя по запаху, так оно и есть. — Произошел... выброс отходов, — Готье с трудом сглотнул, чувствуя, как внутри всё сжимается от сурового тона. — Я едва выбрался. Гедеон резко перехватил его за плечо, не заботясь о том, что пачкает собственные пальцы. Его идеальное лицо исказилось от ярости и скрытого испуга. — Ты был на самом дне, — процедил он, всматриваясь в серый налет на чешуе брата. — С кем ты там был, Готье? Кто сорвал с тебя одежду? — Никто! Я сам... потерял, — соврал водяница, отводя глаза. Перед глазами стояло лицо Скэриэла. — Ложь, — отрезал Гедеон, выпуская его плечо и хватая за запястье, где держался лобаст, — Грубая, массивная рука... Уиндина? Лобаст? — Гедеон тяжело выдохнул, поддевая рукой дырку туники, — Плыви домой. Живо. Отец не должен видеть тебя в таком... убогом виде. Старший развернулся, увлекая его за собой вглубь Садов. Готье бросил последний тоскливый взгляд на темный провал туннеля. Лабиринт остался позади, но его удушливые тайны только начинали душить Риф.