Часть 7
1 мая 2026 г., 08:40
Утро наступило неожиданно.
Солнце пробивалось сквозь плотные шторы комнаты Леви тонкими полосками света, рисующими полосы на разбросанной по полу одежде, опрокинутом стуле и двух обнажённых телах, сплетённых в узел на смятой постели.
Леви проснулся первым.
Он всегда просыпался первым — привычка, выработанная годами службы, не позволяла нежиться в постели дольше необходимого. Но сегодня что-то было иначе. Сегодня он не мог пошевелиться, потому что тяжёлая рука Эрена лежала на его груди, а горячее дыхание щекотало шею.
Леви открыл глаза и замер.
Воспоминания нахлынули волной — каждый поцелуй, каждое прикосновение, каждый стон. Свой собственный стон. Эрен сверху. Эрен внутри. Эрен, шепчущий нежности, от которых у Леви поджимались пальцы ног.
— Твою мать, — выдохнул он одними губами.
— Доброе утро, — раздалось сонное у его уха.
Леви дёрнулся, но рука Эрена только крепче прижала его к себе.
— Отпусти, — механически сказал Леви, но в голосе не было привычной стали.
— Не хочу, — Эрен потерся носом о его плечо. — Ты тёплый. И пахнешь... нами.
Леви закрыл глаза, борясь с желанием провалиться сквозь землю. Или наоборот — развернуться и поцеловать этого наглого мальчишку.
— Ты помнишь? — спросил он, ненавидя себя за этот вопрос.
— Всё, — голос Эрена звучал абсолютно трезво. Никакой наркотической поволоки, только тёплая утренняя хрипотца. — Каждую минуту этих двадцати часов. Ты был... невероятным, Леви.
— Заткнись.
— Красивым. Громким. Таким... живым. Я никогда не видел тебя таким.
— Я сказал заткнись.
— И знаешь, что самое смешное? — Эрен приподнялся на локте, заглядывая ему в лицо. — Ты больше не злишься. Я чувствую. Ты лежишь здесь, в моих руках, и не пытаешься сбежать. Не рычишь. Не приказываешь. Просто... лежишь.
Леви молчал, глядя в стену.
Эрен осторожно коснулся губами его плеча. Потом шеи. Потом скулы.
— Леви...
— Что? — выдохнул капитан.
— Ты простишь меня? За то, что я опять согласился на это?
Долгая пауза.
— Я тебя убью, — наконец сказал Леви. — Но не сейчас.
Эрен улыбнулся и поцеловал его в губы — легко, невесомо, утренне.
— Значит, простил.
— Я сказал не сейчас, а не простил, — буркнул Леви, но не отстранился. Даже наоборот — чуть приоткрыл рот, позволяя поцелую стать глубже.
— Ханджи, наверное, уже завтрак готовит, — прошептал Эрен между поцелуями. — Пойдём?
— Пусть подождёт, — Леви вдруг резко развернулся, оказываясь сверху, нависая над удивлённым Эреном. — У нас ещё есть пара часов до того, как этот чёртов штаб окончательно проснётся.
— О, — Эрен моргнул, чувствуя, как знакомый жар снова разливается по телу. — То есть теперь ты хочешь?
— Я ничего не хочу, — Леви склонился к его шее, кусая нежную кожу. — Я просто проверяю, как там мой подчинённый после двадцатичасового марафона. Боеспособность, знаешь ли, должна быть на высоте.
— Боеспособность в полном порядке, — выдохнул Эрен, выгибаясь навстречу. — Проверь сам.
И Леви проверил.
В столовую они вошли, когда солнце уже стояло высоко. Оба выглядели так, будто провели ночь не в постели, а на поле боя — взлохмаченные, с тёмными кругами под глазами, но с каким-то странным довольством на лицах.
Ханджи сидела за своим обычным столом и при их появлении расцвела улыбкой, от которой захотелось немедленно её придушить.
— О! Молодожёны! — воскликнула она так громко, что все в столовой обернулись. — Как прошла брачная ночь? Вернее, ночи? Вернее, сутки?
— Ханджи, — голос Леви звучал ровно, но сталь в нём могла резать титанов. — Слово, и ты труп.
— Ой, да ладно, — отмахнулась она, пододвигая к ним две тарелки с завтраком. — Садитесь, ешьте. Вам силы нужны. Между прочим, я всё записывала. Для науки.
Эрен поперхнулся воздухом и закашлялся.
— Ты... записывала? — переспросил он, багровея.
— А как же! Двадцать часов экспериментального афродизиака на добровольце, реакция партнёра, частота, интенсивность, громкость... — она загибала пальцы. — Бесценные данные! Вы даже не представляете, сколько я узнала о физиологии человека в экстремальных условиях!
— Я тебя убью, — повторил Леви, но как-то беззлобно, принимаясь за еду.
— Не убьёшь, — уверенно сказала Ханджи. — Потому что я сделала вас счастливыми. Признай уже.
Леви жевал молча. Эрен краснел и тоже молчал. Вокруг шептались солдаты, делая вид, что не подслушивают.
— Леви, — вдруг тихо сказал Эрен, когда Ханджи отвлеклась на чью-то просьбу. — Спасибо.
— За что? — капитан не поднял головы от тарелки.
— За то, что позволил. За то, что остался. За то, что теперь... мы.
Леви замер на секунду, а потом, не поднимая глаз, коротко кивнул.
— Ешь давай. Остынет.
Но под столом его рука нашла руку Эрена и сжала её — коротко, крепко, обещающе.
После завтрака они вышли во двор. День обещал быть ясным, солнце грело почти по-летнему, и даже вечно хмурые стены штаба казались чуть светлее.
— Что теперь? — спросил Эрен, глядя на горизонт.
— Жить, — ответил Леви. — Воевать. Пытаться не убить друг друга.
— И друг друга, — добавил Эрен, улыбаясь.
Леви покосился на него и вдруг — быстро, словно вор — чмокнул в уголок губ.
— Идиот, — сказал он беззлобно.
— Сам такой, — ответил Эрен.
Где-то в окне лаборатории маячила фигура Ханджи с блокнотом. Она что-то записывала, довольно кивая своим мыслям, и время от времени поднимала глаза на двоих внизу.
— Эксперимент признан полностью успешным, — бормотала она. — Испытуемые демонстрируют признаки устойчивой привязанности, тактильного контакта и взаимопонимания. Побочные эффекты: счастливые лица, пониженная агрессивность у испытуемого номер два (Леви) и повышенная самооценка у испытуемого номер один (Эрен). Рекомендации: продолжать наблюдение в течение неопределённого срока. Желательно — пожизненно.
Она захлопнула блокнот и улыбнулась.
— Афродизиак номер два можно запускать в производство. Но только для тех, кто сам не решается сделать первый шаг. Любовь, она такая — иногда ей нужен маленький толчок. Или двадцать часов большого толчка.
Внизу Леви и Эрен о чём-то заспорили — судя по жестам, опять о чём-то бытовом, неважном. Но спорили они как-то иначе, чем раньше. Без прежней злости, без желания уязвить. С лёгкой улыбкой, которую оба тщетно пытались скрыть.
— Идиоты, — ласково сказала Ханджи, закрывая окно. — Мои любимые идиоты.
Вечером того же дня в лабораторию постучали.
— Войдите! — крикнула Ханджи, не отрываясь от записей.
Вошел Леви.
Один.
Ханджи подняла голову и насторожилась — капитан выглядел серьёзным, даже мрачным.
— Леви? Что-то случилось? Где Эрен?
— Эрен спит, — коротко ответил Леви, закрывая за собой дверь. — Я пришёл поговорить.
— О чём? — Ханджи отложила перо.
Леви прошёл к стулу, сел, помолчал. Потом поднял на неё взгляд — и Ханджи увидела в нём что-то, чего не ожидала. Благодарность.
— Спасибо, — сказал он коротко.
— Ого, — выдохнула Ханджи. — Леви говорит спасибо. Я должна это записать. Где мой блокнот...
— Сидеть, — рявкнул Леви, и она замерла с хитрой улыбкой. — Я серьёзно. То, что ты сделала... дважды... это было безумие. Но... — он запнулся, подбирая слова. — Без этого мы бы не решились. Я бы не решился.
— Я знаю, — тихо ответила Ханджи. — Потому я и сделала это.
— Но больше никаких экспериментов на нас, — жёстко сказал Леви. — Мы сами разберёмся.
— Договорились, — кивнула она. — Больше никаких афродизиаков. Только наблюдение.
— Наблюдение?
— Ну а как же! — Ханджи расплылась в улыбке. — Я же учёный! Я должна знать, как развиваются ваши отношения! Это бесценный материал!
Леви закатил глаза, но вставая, вдруг положил руку ей на плечо и коротко сжал.
— Ты хороший друг, Ханджи. Безумный, но хороший.
— Леви, — она схватилась за сердце. — Ещё одно доброе слово, и я упаду в обморок.
— Не падай. Мне некогда тебя откачивать, — он направился к двери, но остановился. — И Ханджи... приходи завтра на ужин. Эрен сказал, что должен тебя накормить в знак благодарности. Я поддержал.
— Вы меня на ужин зовёте? — Ханджи расцвела. — Как семья?
Леви помолчал, а потом, не оборачиваясь, коротко кивнул и вышел.
Ханджи проводила его взглядом и вдруг почувствовала, как к горлу подступил комок. Она быстро заморгала, прогоняя слёзы, и схватила блокнот.
— Испытуемый номер два продемонстрировал вербальное выражение благодарности, — записала она дрожащей рукой. — Испытуемые пригласили наблюдателя на совместный ужин. Квалифицируется как... как чёртова семейная идиллия.
Она отложила перо и улыбнулась сквозь слёзы.
— Я же говорила. Я же знала. Любовь всегда побеждает. Даже если ей немного помочь.
За окном догорал закат, окрашивая небо в розовые тона. Где-то в комнате Леви спал вымотанный Эрен, а сам капитан уже возвращался к нему, чтобы лечь рядом и обнять так крепко, как позволяла его каменная душа.
В штабе Разведкорпуса наступил покой.
Пусть ненадолго. Пусть до следующего боя, до следующей потери, до следующей битвы.
Но сейчас — в этот момент — всё было хорошо.
