«Афродизиак — лучшее средство от мужской гордости»

      Прошло несколько дней с того памятного ужина, когда Леви и Эрен официально (насколько это было возможно в их случае) пригласили Ханджи в гости. Вечер прошёл удивительно тепло — Эрен готовил, Леви ворчал, но помогал, а Ханджи сидела в углу и делала вид, что не записывает каждое их взаимодействие в блокнот.       Отношения налаживались. Леви больше не взрывался при слове "позиция", Эрен перестал обижаться на каждое резкое слово. Они учились быть вместе — настоящими, равными, без наркотической поддержки.       Но Ханджи была Ханджи.       — Понимаешь, это просто необходимо для науки, — бормотала она себе под нос, крадучись по коридору к комнате Леви. — Я проверила воздействие на одного. Проверила воздействие на другого. Но как поведёт себя пара, когда оба под препаратом? Это же бесценные данные! Синергия! Взаимное усиление эффекта! О, боги, я обязана это узнать!       В одной руке у неё был кувшин с водой, в другой — два маленьких флакона с прозрачной жидкостью. Улучшенная формула. Те самые двадцать часов. Теперь — для двоих.       Ханджи оглянулась по сторонам, убеждаясь, что коридор пуст, и скользнула в комнату.       Внутри было чисто и аккуратно — Леви не позволял бардаку существовать в своём пространстве. Заправленная кровать, сложенная одежда, ни пылинки. Ханджи хмыкнула — даже отношения не заставили капитана расслабиться в бытовом плане.       Она быстро подошла к столу, где стоял пустой кувшин, и вылила в него содержимое обоих флаконов. Жидкость бесследно растворилась в воде — ни цвета, ни запаха, ни осадка.       — Идеально, — прошептала Ханджи, размешивая воду пальцем (научный подход требовал жертв). — Теперь просто оставлю здесь, а сама... срочно исчезну.       Она поставила кувшин на место, поправила его для убедительности и метнулась к двери. Высунулась в коридор — пусто. И тут же, быстро перебирая ногами, но стараясь не шуметь, рванула прочь.       Сердце колотилось от предвкушения.       — О, это будет грандиозно, — шептала она, вбегая в свою лабораторию и хватая блокнот. — Двадцать часов. Двое. Взаимное усиление. Мне срочно нужно занять наблюдательный пункт. Жаль, что у них нет окна в коридор... хотя... может, подслушивать? Нет, Леви убьёт. Но данные! Данные!       Она заметалась по лаборатории, не зная, куда себя деть от возбуждения.       — Ладно, ладно, — Ханджи заставила себя сесть и глубоко вздохнуть. — Я просто буду ждать. Рано или поздно они придут. И выпьют. А я буду здесь, с блокнотом, и буду слушать. О, боги, только бы стены не оказались слишком толстыми!       Тем временем в комнату, где стоял отравленный кувшин, должны были вот-вот вернуться его обитатели.       Леви и Эрен возвращались с тренировки. Оба взмокшие, уставшие, но довольные — они отрабатывали связки в паре, и получалось у них, надо сказать, отлично. Командная работа на высоте.       — Я всё ещё быстрее, — заметил Леви, открывая дверь в комнату.       — Но я сильнее, — парировал Эрен, заходя следом. — В прямом смысле. Ты сам в прошлый раз...       — Заткнись, — беззлобно оборвал Леви, но на губах мелькнула тень улыбки. — Пить хочется. Жара сегодня.       — Ага, — Эрен стянул через голову мокрую рубашку и бросил её на стул. — Воды бы...       Леви подошёл к столу, взял кувшин и налил полный стакан.       — Будешь? — спросил он, поднося стакан к губам.       — Налей и мне.       Леви сделал несколько глотков и передал стакан Эрену, наливая себе новый. Эрен допил то, что осталось, и Леви наполнил стакан снова.       Они пили, разговаривая о тренировке, о планах на завтра, о том, что Микаса снова переживает за Эрена сверх меры. Обычный вечер. Обычный разговор. Обычная вода.       Но уже через десять минут обоим стало жарко.       — Странно, — Леви расстегнул ворот рубашки. — Вроде не так уж и душно.       — Ага, — Эрен провёл рукой по влажной шее. — И что-то... Леви, ты как себя чувствуешь?       — Нормально. А ты?       — Нормально. Только...       Они посмотрели друг на друга.       И в этот самый момент обоих накрыло.       Одновременно.       Эрен покачнулся и опёрся рукой о стену. Леви схватился за край стола. Воздух вдруг стал густым и тяжёлым, каждый вдох отдавался дрожью в теле. В ушах зашумело, и единственным чётким звуком было чужое участившееся дыхание.       — Леви... — голос Эрена сорвался на хрип. — Ты чувствуешь?       — Да, — выдохнул Леви, и в этом выдохе было столько желания, что у Эрена подкосились ноги. — Чёрт. Вода. Кувшин.       — Ханджи...       — Твою мать, Ханджи!       Но ругательства были уже неважны. Потому что афродизиак, усиленный двойной дозой, двойным действием, бил по обоим с такой силой, что мысли гасли, как свечи на ветру.       Эрен сделал шаг к Леви. Леви шагнул к Эрену.       Они столкнулись грудью, и это прикосновение было подобно разряду молнии. Оба застонали, впиваясь друг в друга пальцами, разрывая одежду, которую только что собирались снять нормально.       — Леви... — Эрен вжал его в стену, нависая сверху, и Леви не просто позволил — он сам потянулся навстречу, обхватывая ногами его талию.       — Да, — выдохнул он, кусая губы Эрена. — Да, чёрт возьми, да.       В лаборатории Ханджи подпрыгнула на месте, когда до неё донёсся первый отчётливый стон. Она зажала рот рукой, чтобы не захихикать в голос, и прильнула ухом к стене.       — О, боги, началось! — прошептала она, лихорадочно строча в блокноте. — Время действия — примерно пятнадцать минут после приёма. Скорость реакции — мгновенная. Интенсивность...       Очередной стон, на этот раз громче, отчётливее, и Ханджи поняла, что стены в штабе тоньше, чем она думала.       — Интенсивность запредельная, — записала она дрожащей рукой. — Испытуемые утратили контроль над голосовыми связками. Рекомендуется эвакуация соседей.       В комнате Леви и Эрена не было ни времени, ни пространства. Было только одно непрерывное, бесконечное соитие, в котором они менялись местами, ролями, позициями, не в силах остановиться, потому что каждый раз, когда казалось, что жар спадает, один из них касался другого — и всё начиналось заново.       Леви, обычно контролирующий всё вокруг, сейчас был полностью во власти Эрена, позволяя делать с собой всё, что тому вздумается. А Эрен, обычно более сдержанный в постели, сейчас не знал удержку, беря Леви снова и снова, слушая его стоны, чувствуя его ногти на спине, и сходя с ума от этого.       — Эрен... ещё... — Леви не узнавал свой голос. — Не останавливайся...       — Ни за что, — хрипел Эрен, вбиваясь в него. — Ты мой. Только мой. Всегда.       — Твой, — выдыхал Леви, выгибаясь навстречу. — Весь твой.       Часы летели. Ночь сменила вечер, утро сменило ночь, а они всё не могли остановиться. Афродизиак гнал кровь быстрее, разжигал желание ярче, не давал передышки.       На вторые сутки Ханджи, сидящая в лаборатории с красными от недосыпа глазами, но с блокнотом, полным записей, услышала, как дверь в комнату Леви наконец открылась.       Она прильнула к щели в своей двери.       Из комнаты вышли два существа, отдалённо напоминающие Леви и Эрена. Оба были лохматые, с тёмными кругами под глазами, в помятой одежде, надетой кое-как. Они двигались медленно, как сомнамбулы, но при этом держались за руки. Крепко. Не размыкая пальцев.       Леви зевнул, прикрывая рот ладонью, и Эрен зевнул следом, как заражённый.       — Воды, — прохрипел Леви.       — Только не из того кувшина, — так же хрипло ответил Эрен.       Они посмотрели друг на друга, и вдобавок ко всему — улыбнулись. Устало, но счастливо.       — Чокнутая учёная, — сказал Леви в пространство, но достаточно громко, чтобы Ханджи услышала.       — Но мы всё ещё вместе, — заметил Эрен.       — Да. И это бесит.       — Нет, не бесит.       — Заткнись.       — Сам заткнись.       Они побрели в сторону столовой, не разнимая рук, спотыкаясь, но поддерживая друг друга. И Ханджи, глядя им вслед, почувствовала, как глаза снова защипало.       — Эксперимент номер три, — прошептала она, записывая последние строки. — Двойное воздействие. Результат: полная потеря контроля, двадцать часов непрерывного... эм... взаимодействия. Побочные эффекты: сильное истощение, счастливые лица, ещё более крепкая связь между испытуемыми.       Она закрыла блокнот и улыбнулась.       — Иногда, чтобы стать по-настоящему близкими, нужно просто потерять голову. В прямом смысле.       В столовой Леви и Эрен пили обычную воду (проверенную на животных сослуживцах) и молча ели завтрак. Под столом их руки были переплетены. Над столом они делали вид, что всё нормально.       Никто не верил.       Потому что на шее Леви красовался свежий засос, который он даже не пытался прикрыть, а у Эрена была расцарапана спина (видно, когда он наклонялся за хлебом).       — Молодожёны, — хмыкнул кто-то из солдат.       — А ну заткнулись в строю! — рявкнул Леви по привычке.       Но руку не убрал.