Часть 9
2 мая 2026 г., 09:00
Прошла неделя.
Семь дней, за которые штаб Разведкорпуса успел привыкнуть к новому статусу своих самых невыносимых обитателей. Леви больше не срывался на Эрене на каждой тренировке, Эрен перестал смотреть на капитана с вызовом — теперь в его взгляде появилось что-то тёплое, почти домашнее. Солдаты шептались. Микаса мрачнела с каждым днём всё сильнее. Армин делал вид, что ничего не замечает.
А Ханджи готовила новый эксперимент.
— Я должна убедиться, что результат стабилен, — объясняла она пустому стулу в своей лаборатории. — Единичный случай — это случайность. Два случая — совпадение. А три — закономерность.
Она достала из сейфа три флакона.
— Улучшенная формула! Версия 4.0! Теперь с пролонгированным действием и усиленным эффектом взаимной эмпатии! — она хихикнула, любуясь тем, как прозрачная жидкость переливается в свете лампы. — Если они выпьют это, то не просто захотят друг друга. Они почувствуют то, что чувствует другой. Желание. Боль. Страх. Любовь. Всё смешается.
Она прижала флаконы к груди и зажмурилась от восторга.
— Это даже не афродизиак уже. Это эмпатоген. О, боги, я гений! Гениальный безумец!
В этот момент дверь лаборатории распахнулась без стука.
Ханджи подпрыгнула и попыталась спрятать флаконы за спину, но было поздно.
— Ханджи, — голос Леви звучал спокойно. Слишком спокойно. — Что у тебя в руках?
— Ничего, — она сделала шаг назад. — Так, пробирки с мочой кроликов. Тебе неинтересно.
— Кролики у тебя, я смотрю, мутировали в трёхфлаконных тварей, — Эрен вышел из-за спины Леви и закрыл дверь. — Мы знаем, что ты задумала.
— Я ничего не задумывала! — Ханджи попятилась дальше, пока не упёрлась в стеллаж. Колбы за её спиной жалобно звякнули. — Я просто... исследовала... возможности...
— Ты хотела подлить нам снова, — Леви скрестил руки на груди. — В третий раз.
— В четвёртый, если считать два флакона сразу отдельными, — поправил Эрен.
— Неважно, — отрезал Леви. — Ханджи, мы пришли поговорить.
Ханджи моргнула. Обычно Леви не разговаривал. Он действовал. Чаще всего — кулаками. То, что он пришёл с Эреном и собирался вести диалог, пугало больше, чем если бы он ворвался с ножом.
— Садись, — сказал Эрен, кивнув на стул.
Она села. Флаконы по-прежнему спрятаны за спиной. Просто на всякий случай.
Леви прошёлся по лаборатории, разглядывая её записи, блокноты, странные рисунки и схемы. Эрен остался стоять у двери, блокируя выход.
— Мы не злимся, — начал Леви, останавливаясь у окна. — Вообще-то я зол как чёрт, но Эрен сказал, что надо быть вежливым.
— Ты сам хотел прийти, — возразил Эрен.
— Я хотел её придушить. Ты сказал, что это невежливо.
— Потому что она наш друг.
— Друзья не подливают афродизиаки в воду двадцать часов подряд.
— Три раза, — хихикнула Ханджи, но тут же прикрыла рот рукой, поняв, что ляпнула лишнее.
Леви медленно повернулся к ней.
— Ты считаешь это достижением?
— Я считаю это успешным научным экспериментом, — она выпрямилась, решив, что терять уже нечего. — И ты не можешь этого отрицать. Вы двое сейчас счастливее, чем были три месяца назад. Или вы скажете, что это не так?
Леви открыл рот, чтобы сказать что-то резкое, но Эрен его опередил.
— Она права, — тихо сказал он.
— Что? — Леви обернулся к нему.
— Она права, Леви. Без неё мы бы до сих пор... не знаю. Смотрели друг на друга и молчали. Или ругались. Или делали вид, что ничего не чувствуем. Она дала нам пинка. Неэтичного. Безумного. Но — пинка.
Ханджи просияла.
— Спасибо, Эрен! Хоть кто-то меня понимает!
— Я не закончил, — осадил её Эрен. — То, что ты сделала, было неправильно. Опасно. Ты ставила под угрозу не только наши отношения, но и наше здоровье. Афродизиак такой силы мог убить.
— Но не убил же, — пробормотала Ханджи.
— Потому что нам повезло, — жёстко сказал Леви. — А если бы нет? Что тогда? Ты бы записала в свой блокнот «испытуемые скончались от разрыва сердца» и пошла дальше?
Ханджи замолчала. Её лицо вытянулось. Она опустила взгляд на свои руки — руки, которые всё ещё сжимали флаконы за спиной.
— Я... я не подумала об этом, — тихо сказала она. — Я просто хотела помочь.
— Ты хотела поэкспериментировать, — возразил Леви. — Помощь была вторична.
— Может, и так, — Ханджи положила флаконы на стол. — Но я правда рада, что вы теперь вместе. Даже если это сделала я. Даже если неправильно.
Повисла тишина.
Эрен посмотрел на Леви. Леви — на Ханджи. Что-то дрогнуло в его лице — злость постепенно уступала место усталости и... чему-то вроде принятия.
— Больше никаких экспериментов на нас, — наконец сказал он. — Никаких афродизиаков. Никаких добавок в воду и чай. Ты поняла?
— Поняла, — кивнула Ханджи.
— Клянись своим блокнотом.
— Клянусь своим блокнотом, — торжественно сказала она, прижимая руку к груди. — Никаких афродизиаков на вас. Только на добровольцах из отряда.
— Ханджи! — рявкнули оба.
— Шучу! Шучу! — она подняла руки вверх. — Ни на ком!
Леви покачал головой и направился к выходу.
— Пошли, Эрен. У нас ещё тренировка.
— Идите, идите, — Ханджи закивала, оправляя халат. — А я...
— А ты ликвидируешь это, — Эрен кивнул на флаконы. — Все три.
— Но...
— Все три, Ханджи. И мы потом проверим.
Она вздохнула и кивнула.
— Хорошо. Всё ликвидирую.
Когда дверь за ними закрылась, Ханджи посмотрела на флаконы. На прозрачную жидкость внутри. На свет, играющий на стекле.
— Ликвидирую, — повторила она. — Сначала закончу исследования.
Она быстро сунула флаконы обратно в сейф и захлопнула его.
— Только в научных целях. Проанализирую состав. Удостоверюсь в безопасности. А потом... потом ликвидирую. Обязательно.
Она села за стол и открыла блокнот на новой странице.
— Эксперимент признан морально сомнительным, но результативным, — записала она. — Испытуемые проявили признаки коллективного действия, встав на защиту своих границ. В обоих испытуемых замечено улучшение коммуникативных навыков. Вывод: любовь лечит даже паранойю капитана.
Она задумалась, постукивая пером по столу.
— И всё же... как бы устроить им романтический ужин без афродизиака? Просто чтобы поддержать... наблюдение.
Ханджи улыбнулась и начала составлять план.
— Свечи, вино, уединённая комната на крыше... погода вроде обещают тёплую. И блокнот в щёлочку. Только наблюдение. Без вмешательства.
Она потянулась за пером.
— Ну, почти без вмешательства.
