Дневник Клавзия

      Сегодня наблюдал девушку, что пришла набрать воды в ручье. Самоцветные зелёные глаза, прямой стройный носик, стройная полоска губ и те самые волосы цвета солнечных лучей. Моё гнилое сердце на мгновение наполнилось тоской и пробудило во мне воспоминанья. Так что вместо записей о приготовлении грибной запеканки почитай о сердечных стенаниях древнего романтика, о, мой убийца. (или же просто случайный свидетель)       Было это с несколько тысяч лет тому. Когда я был частью высшего вампирского общества. Когда во мне были мускулы, но не мозги. Когда жизнь казалась проще.       Я редко когда собирался на бал в одиночку. Этот обязательный ритуал казался мне невероятно бессмысленным и занудным. Но на сами балы ходил с великой охотой! Так что накануне празднества в моей опочивальне всегда находилась пара приятелей. Ведь кто как ни они докладно расскажут насколько безвкусно ты одет и в каком цвете теперь принято появляться на событиях. Перед тем самым балом рядом со мной находились двое – Винцлав и Гюстав.       Тогда я не мог ответить себе на вопрос "А друг ли мне Винцлав?". Винцлав всегда был для меня больше заклятым приятелем. Я водился с ним только потому, что наши отцы были не только союзниками, но и верными друзьями. Хотя была ещё одна причина: этот пузан до восхищения умел праздно кутить. Употребляя литры алкоголя, он становился на удивление приятным парнем, способным искать, нет, создавать захватывающие приключения. Бывало, в разгар таких приключений, он доставал свою прекрасную, в отличие от своего владельца, рапиру "Рюму". Стоит отдать должное, он филигранно управлялся с ней. Сражение казалось танцем, финалом которого становился точный удар в сердце партнёра. Но за претенциозностью я давно разглядел его умелый подбор соперников. Только вот стоило алкоголю покинуть тело, как бравый авантюрист снова становился Винцлавом Квасовски. Брюзжащим и тошным вампиром, что способен испортить воздух своими невероятно нужными комментариями. Поэтому если я и брал его с собой, то только на празднества и только по указке отца. В такие моменты мою голову занимал вопрос "А зачем я ему?". Неужто он видел во мне верного слушателя его унылого бубнежа? Или же это была прихоть его отца, что нашёл своему отпрыску достойную охрану? В любом случае Винцлав не был желанным гостем в любой трезвой компании.       Но не Гюстав. Знаешь, в любом дружеском коллективе есть свой любимчик. Тот самый друг из всех друзей. Для меня Гюстав Де Анемон был именно таким другом. (не в обиду Винцлаву и Эйфену)       Этот нарочито дружелюбный маньяк со врождённым чувством такта всегда умел удачно подмечать прекрасные моменты даже в самом уродливом образе. За всё время дружбы с ним мне посчастливилось узреть не только его учтивый характер, но и тот, что скрыт от глаз обывателя. Значит ли это, что его обычный образ лишь выверенная маска? Ни в коем случае! Он не мнил из себя кем-то иным, за что и был для меня крайне симпатичен. И мне кажется, что лицезрение "тёмной стороны" стало показателем чуть ли не родственных отношений между нами.       – Ты уже готов? – с мягкой улыбкой спросил меня он.       Опустив голову и подняв руки я оглядел свои одежды на наличие изъянов, а после взглянул в серебряное зеркало. Статный белокурый красавец стоял и нахальной ухмылкой смотрел прямо на меня. Не знаю как ты, читатель, но я бы не устоял от его взгляда хищной птицы. (хе-хе) А волосы! Какие же прекрасные волосы были у меня. Не счесть сколько ароматных масел уходило для поддержания оных в блистательном виде. Девушки из числа прислуги заботливо укладывали их так, чтобы они слегка вились в распущенном состоянии вперемешку с редкими тонкими косичками. Но в бою это было крайне непрактично, поэтому я попросту хватал это великолепие в охапку, заплетал в единый пучок и отпускал пару прядей, что свисали по бокам.       Не могу сказать, что уделял подбору одежды столько же времени. Несмотря на любые веяния и модные течения - я не изменял себе и старался одеваться примерно одинаково. На мне сидел тёмно-бордовый камзол из плотной и слегка шершавой ткани. На нём с гордостью были вышиты стройные узоры золотыми нитями. В узорах играли образы связанные с гербом нашего рода и воспевающие подвиги предков и милость Создателя. На ногах красовалась пара чёрных туфель, что перетекали в кремовые чулки, поверх которых были надеты кюлоты в цвет камзола. Под камзолом находился приталенный жилет и кремовая рубаха. И хотя ткани были свежими, а фасон уникален – общий образ сразу выдавал его владельца. Единственным исключением в одеждах для меня были аксессуары для шеи. Платки, шнуры, колье, шарфы и прочие элементы шейного гардероба всегда были моей слабостью. И в тот момент я не мог определиться, чем украсить свою бледную кожу. Прикладывая к ней то шейный платок, то жабо. Взгляд упал на Гюстава. Тот легко и утвердительно покачал головой при виде чёрно-красного платка. Я не посмел усомниться в его дружеском совете и отбросил жабо на пуф.       – Готов, – коротко ответил я.       (Гюстав по-прежнему присылает мне письма. Уверен в том, что Синклаву он об этом не отчитывается. Будут ли у него проблемы? Возможно. Но мне греет душу, что мой друг не забыл про меня. Ведь и я не забыл про него.)