Поверить придется

6 октября | 17:21 Здравствуйте, Иван Хуайцзуевич! Меня зовут Марина Темникова и я представляю интересы господина Хуа Бинаня. Моя команда ведет работу по восстановлению утерянных знаний и по разработке защитных систем нового поколения. Мы хотели бы получить доступ к неопубликованным путевым дневникам и коллекции предметов Хуайцзуя Надировича. Вклад вашего отца в изучение этнографии Дальнего Востока и Азии неоценим, и наши специалисты предполагают, что его личные материалы помогут в развитии охранных технологий. Я понимаю, что Вам тяжело, но сейчас, как никогда, нам важно сплотиться ради общего будущего. Прошу, свяжитесь со мной любым удобным для Вас способом. С уважением, Темникова М.В. Ведущий специалист отдела защитных артефактов ООО «Прометей Инжиниринг» Иван пробежался взглядом по экрану еще раз, брезгливо поморщился и заблокировал смартфон. В последнее время вокруг появилось слишком много людей, которые, словно падальщики, хотели добраться до вещей отца под разными предлогами. Он научился их узнавать по первому «здравствуйте». В желудке снова тревожно засосало, память в ответ на письмо подкинула воспоминание, в котором на больничной койке лежал умирающий старик. Слабый, с пожелтевшей тонкой кожей, впалыми щеками, он смотрел куда-то в угол палаты и бессвязно бормотал. Мутные глаза слезились, а из уголка рта стекала слюна. Иван сидел рядом на скрипучем стуле, проводил платком по губам отца. Слюна стекала снова. Всегда строгий к себе и другим, подтянутый, энергичный Хуайцзуй… Сейчас быть может впервые в жизни сын видел его таким жалким и ничем не мог помочь. С безумным упорством старик опять перешел на какой-то диалект китайского, отрывисто хрипя на каждом вдохе. – Я не понимаю… – Иван согнулся в отчаянье, утыкаясь в иссохшее плечо старика. В нос ударил запах лекарств. – Бать, я тебя совсем не понимаю… Время от времени казалось, что Ивану удавалось выловить из бреда умирающего знакомые фразы на чужом языке. Или это был лишь самообман? Его приемный отец молил о прощении и просил прийти к нему какого-то господина Чу. Снова и снова, задыхаясь он повторял эти слова среди прочих. Иван знал, что у них остались последние часы вдвоем, но оказался не готов к такому испытанию. Прижавшись лбом еще сильнее к этому строгому, упертому, несносному, самому родному человеку, мужчина сжал худую шершавую ладонь и, сдавшись, отрывисто всхлипнул. – А-Нин? Сынок? Детское, почти забытое прозвище на секунду прошило сознание надеждой. Надеждой, что кто-то за гранью сжалился над ними и дал возможность попрощаться. Но это оказалась лишь иллюзия, последняя вспышка перед тьмой. Через двадцать семь минут Алиев Хуайцзуй Надирович хрипло втянул воздух в последний раз. Прошло чуть больше полугода с того дня. Чем ближе была дата официального вступления в наследство, тем чаще появлялись назойливые доброжелатели. А уж после того, как Иван стал законным собственником, два-три раза в неделю с ним или кто-то заговаривал о продаже наработок отца, или «случайно» сталкивался у входа в исследовательский корпус, или закидывал электронными письмами. Это были очень разные люди. От мелких перекупщиков до вполне солидных коллег отца из университета, однако кто-то уровня «Прометей Инжиниринг» связался с ним впервые. Какими бы благими намерениями ни оправдывали себя желающие добраться до вещей отца, Иван был не готов пустить их в пыльную и затхлую комнату. Он сам заходил в нее лишь пару раз. Стремительно брал нужное и снова закрывал дверь на ключ. Да, с отцом было сложно. Они часто не сходились во мнениях, но… Но позже он понял, что в этом мире был один человек, который оберегал его и ценил, и этого человека обмотали белыми тряпками и сожгли в печи. Чувство голода напомнило о себе легким спазмом и вернуло в реальность. Иван тихо вздохнул, с силой растер лицо мозолистыми ладонями и машинально поправил ремешок наручных часов. Короткая стрелка ползла к восьми вечера. Голова гудела, глаза слипались. В лаборатории остался только он и второкурсник Петя Земцов, сын старшего товарища. Студент сидел за столом напротив, сопел и возился со стопкой задачек по теормеху. Иван вообще не понимал, почему парень продолжает приходить. Помощь Пете требовалась редко, казалось, что он просто навещает его, как тяжело больного. Так они в тишине занимались каждый своим делом. Студент Петр Земцов оформлял работы, щелкая по клавиатуре, а доцент Иван Полено проверял рефераты первокурсников. Это занятие вгоняло в тоску похлеще комендантского часа. Казалось, что весь поток в этом году слепил тексты по одному и тому же промту. Длинные пальцы перехватили ручку удобнее, на титульнике очередной работы появилась размашистая подпись и слово «незачет». Иван знал, что его принципиальность вызывала ироничную улыбку у старших коллег и они списывали все на «молодость и энергичность», однако мужчина искренне считал такие рефераты хамством, а за хамство он зачеты не ставил. В коридоре послышался протяжный скрип. Петя вздрогнул и хотел было встать, но Иван остановил его, отрицательно качнув головой. Звук повторился, но уже ближе. И когда Иван решил выглянуть за дверь, в кабинет тяжело шаркая ногами зашла женщина, с ведром в одной руке и шваброй в другой. Из правого кармана форменного халата торчала пара желтых резиновых перчаток. – О! Иван Хуайцзуевич, а вы еще здесь! – удивилась она. Голос ее был низким и грудным, – То-то я смотрю, тут свет горит!  Иван расслабленно выдохнул. Это оказалась всего лишь их техничка Тамара Васильевна. Женщина поставила ведро, вода в нем булькнула: – Вы бы шли домой. Уже восемь почти, пора! С сегодняшнего дня комендантский час передвинули на девять тридцать вечера. Иван нахмурился. Он пропустил эту новость. Сам бы он добрался домой как-нибудь, а вот Петя не факт. – Спасибо! – Иван поднялся из-за рабочего стола, собирая непроверенные рефераты в отдельную стопку. – Что-то случилось? Почему так резко на два часа сместили? – Да из-за девочки той, у которой глаза заросли! – Тамара Васильевна прижала пухлую ладонь к груди. – Она как раз в десять вечера домой и шла. Говорят, ей хирурги веки разрезали, а на утро глаза опять тонкой кожицей затянуло! – Да, я тоже слышал об этом, – Петя влез в разговор. – Она у мамы в больнице лежит. Ее бывший проклял, сказал: «Чтоб ты ни на кого посмотреть не могла!» – Собирайся быстрей, – Иван прервал сумбурный пересказ событий от парня, – У тебя на дорогу осталось полтора часа. – Да меня брат заберет, он как раз в такси сейчас устроился, у него личный пропуск до двух ночи. Несмотря на возражения, Петя быстро закидывал вещи в рюкзак. — Это замечательно, но у меня нет такого брата, – голод и усталость вымотали Ивана, и он сорвался. Хотелось выкурить последнюю сигарету, поесть и лечь спать. – Мне еще нужно поставить офис на сигнализацию, двери закрыть и сдать ключи охране. – Иван Хуайцзуевич, Стас и вас подвезет! Всё равно занимается примерно ничем! Вместо работы с папой страдает геройством в такси, – Петя уже стоял у двери, с мешковатым рюкзаком на плече, и с шуршанием искал что-то в карманах куртки. – Вы же не виделись после его возвращения из армии? Этот пес ещё выше стал! – Не называй Станислава псом… – Иван оборвал себя. Такое замечание показалось ему неуместным. – Да ладно! Этот придурок не против! Петя наконец-то нашел то, что искал, и протянул Ивану пластмассовый белый бутылек без этикеток. – Мама попросила передать, сказала, что это поможет от бессонницы и мигреней. В благодарность за Ваши стикеры. Они реально помогли, спасибо! – Не за что, – Иван покрутил бутылек в руках. – Иди домой. Передавай мою благодарность Марии Алексеевне. – Точно не поедете? – Не поеду. Иди уже отсюда! Наконец-то за студентом закрылась дверь. Иван разложил работы по стопкам на полке шкафа — стол и так был постоянно чем-то завален, — и, не сдержавшись, зевнул. Тамара Васильевна с мягкой улыбкой посмотрела на мужчину: – Вань, езжай домой. Я закрою. – Нет, давайте лучше Вам помогу, – Иван вытащил мусорное ведро из-под стола, – так будет быстрее. *** Иван толкнул видавшую лучшие времена металлическую дверь, и та, скрипнув, медленно поддалась. На улице давно стемнело, низкое небо моросило мелкой пылью. Недалеко от служебного выхода из исследовательского корпуса стояла старая скамейка. Доски ее были выкрашены в слоев сто масляной краски, последний из них оказался зеленым. Так сложилось, что и студенты, и преподаватели выбрали для этой скамейки роль курилки. Кажется, она не возражала. Наконец-то настало время последней вечерней сигареты. Ловко вытянув ее из пачки, Иван прихватил фильтр губами и начал искать по карманам зажигалку. Той не оказалось ни в плаще, ни в портфеле. От поисков мужчину отвлек громкий смех. Не так далеко стояли трое. Петя Земской, который минут тридцать назад должен был уже отправиться домой, и еще двое парней. Одного из них Иван узнал сразу. Это был студент с какого-то условно гуманитарного факультета. Туризм? Менеджмент? Нет, факультет Иван вспомнить не смог, но вот сам парень был незабываем. Тонкий, звонкий, холеный. Со специфическими вкусами в одежде и нетипичным поведением, он сразу бросался в глаза среди прочих. Его появление в сентябре прошлого года наделало шума не только в учебном корпусе, но и в лаборатории. Даже техничка Тамара Васильевна переживала за судьбу «нерадивого» настолько, что время от времени ставила ему свечки за здравие в ближайшей церкви. Но сентябрь закончился, парень примелькался, интерес сошел на нет и ни о каких конфликтах с его участием Иван не слышал. Сейчас же студент с «условно гуманитарного факультета» игриво разговаривал, почти флиртовал, с кем-то уж очень высоким. Этот высокий человек стоял к Ивану спиной и отрицательно мотал головой. Иногда в пятно света фонаря попадал его профиль. Такой мелочи хватило, чтобы мужчина узнал его. Он не мог его не узнать. К горлу почему-то подступило чувство тошноты. Поймав себя на том, что занимается откровенной ерундой и почти подглядывает за студентами, Иван нахмурился и продолжил искать зажигалку. Та обнаружилась не в карманах, а в сигаретной пачке, однако, работать не захотела. Мужчина потряс ее и снова щелкнул пластмассовой кнопкой поджига. Это не помогло. Мелкие бытовые неурядицы под конец дня слепились в один плотный комок и добили настроение окончательно. Иван, приняв решение покурить дома, запихнул сигарету обратно в пачку, и развернувшись, пошел к выходу с территории университета. Если Земцов младший его сейчас заметит, то обязательно попробует снова уломать на поездку в одной машине с ним и … с его братом. А Ивану этого не хотелось. Блять, этот пёс действительно стал ещё выше! Раздражение нарастало, дождь моросил, уши мерзли. Мужчина быстро шлепал по мелким лужам, сокращая путь через сквер. Метро уже было закрыто, а значит придется ехать на трамвае. В метрах десяти от нужной остановки стояла группа людей. На улице было сыро, гулял прилипчивый ветерок, но они предпочли подождать трамвай под открытым небом. Угрюмо ежились, переступали с ноги на ногу, косились по сторонам, но ближе не подходили. Иван замедлил шаг, вгляделся. Остановка была новой, стеклянной, с подсветкой и картами маршрута, по бокам стояли два фонаря, а под скамьей лежала яркая юла. Большая, полосатая. Иван тоже не стал подходить ближе, не хотелось выяснять, кто оставил здесь эту игрушку. Просто сфотографировал и отправил заявку в чат. Есть специально обученные люди, вот пусть они и разбираются. Внутри трамвая почти никого не было. Напротив входа в салон висел плакат с социальной рекламой. На нем трое мужчин в форме покровительственно смотрели на зрителя, а над ними красовался слоган «Отдел по борьбе с аномальными проявлениями всегда рядом! Санкт-Петербург, спи спокойно!». Пару лет назад такой плакат мог быть рекламой нового сериала. Сейчас — просто часть реальности. Ивану еще не было и тридцати, но он успел позадыхаться в маске на карантине, сойти с ума от предчувствия третьей мировой, пережить коллективную истерию из-за нейросетей. Он привык ко всему, и все вокруг тоже привыкли. Люди шутили, что уже готовы хоть к нашествию чужих. И нашествие действительно началось. Ученое сообщество назвало их «ноэтическими вспышками». *** Когда Иван вызвал лифт, комендантский час уже начался. Если администрация города будет постоянно переносить его начало, то придется ночевать на работе. Раздражало, что теперь раньше закрывались магазины, в районе осталось всего две круглосуточные аптеки, а доставка продуктов и еды просто больше не работала по ночам. И так было не только на окраинах с новостройками, но и в центре города. На стене лифта справа от входа висело множество бумажек с молитвами, религиозными символами и оберегами. Их никто не снимал. Наоборот, старались лишний раз не задевать и сохранять как можно дольше в целости. Людям было все равно, что или кто сегодня их защищает, лишь бы эта защита работала. Иван порылся в портфеле и достал блок стикеров на каждом из которых красным был начерчен талисман защитного барьера. Мужчина сорвал со стены лифта похожий стикер и заменил его на свежий. Старый уже начал обугливаться по краям и через пару дней мог загореться. Это был отличный тест на эффективность. Если талисман оставался целым – значит он не работал. Свои Иван менял каждую пятницу. Кто бы мог подумать, что нелепые печати и формы, которые отец заставлял его заучивать в детстве на уроках каллиграфии через столько лет смогут ему пригодиться. Лифт остановился на семнадцатом этаже. Войдя в квартиру, Иван закрыл замок, стянул плащ и ботинки и привычно щелкнул по выключателю – в квартире-студии загорелся свет. Сил осталось на донышке. Мужчина свернул в ванну, снял одежду, закинул ее в корзину с грязным бельем и пошел мыться. Дверь он не закрывал и света из коридора было достаточно. Ремонт так и остался от застройщика. Поддон душа противно скрипнул, когда он залез туда. Иван не отличался габаритами. Рост был средним, вес тоже, однако даже такая ноша смогла сломить старания очумелых ручек строительной бригады меньше, чем за десять лет. Горячая вода согрела тело, мозг стал строить план на вечер: поесть, заплатить за коммуналку и лечь спать. На этом всё! Никакой работы, сериалов, новостных каналов и социальных сетей. Еда и сон. Выйдя из душа, Иван обтерся и накинул полотенце на голову. Черные волосы прилично отрасли и уже касались лопаток. Теперь приходилось тратить силы на их сушку. Из кучи одежды на кресле он достал серые домашние штаны на резинке и натянул их прямо так, без белья. Развернувшись, мужчина открыл холодильник. В современных квартирах явно есть одно преимущество: если встать по середине, то можно достать до всех стратегически важных объектов обиталища. Достав сыр, вареную колбасу и начатую бутылку кефира, Иван принялся за ужин. Да, хлеб закончился, и он забыл его купить, а кефир уже отдавал излишней кислотой, но Иван хотел есть последние часов шесть. Такие мелочи не могли его расстроить. Запивая колбасу и сыр кефиром и чувствуя первые признаки насыщения, Иван включил ноутбук. Нужно было оплатить счета. Все показания он дублировал себе в мессенджер. И вот сейчас тоже зашел туда, открыл чат с заметками и забил цифры. Сверху, над лентой новостей светились кружочки историй. У Ивана было не так много подписок, и единицы из его друзей выкладывали что-то. Сейчас среди сообществ и групп в сторис был только один пользователь: Станислав Чернов. Иван старался поступать честно и по совести, не терять самообладание, но и у него были грязные секретики. Например, он уже четыре месяца следил в социальных сетях за племянником своего друга. Иногда, Иван прикрывал это заботой, иногда, ловя себя на попытке вычислить во сколько объект его слежки вернулся домой, со злобой блокировал телефон и откидывал его подальше. Но факт оставался фактом, Иван Хуайцзуевич Полено, доцент, сотрудник лаборатории, ответственный гражданин и прекрасный сосед, не мог прекратить сталкерить одного симпатичного парня. Жалкое зрелище. Казалось бы, ну что тут такого? Он же не писал ему, не навязывался, лишь анализировал информационный поток, который Стас самостоятельно и регулярно сливал в сеть. Вот он в качалке демонстрирует бицепс, вот с друзьями сидит в баре, вот с примеряет новую форму. Иван даже не вел записей. Да, тревожные звоночки были, но он все еще мог себя сдерживать. А значит его дурные наклонности не были такой уж проблемой. «Я просто посмотрю, все ли у него в порядке и сразу пойду спать» Мужчина открыл сторис. На фото был салон машины, сфотографированный с водительского сиденья. Руль, приборная панель, ночной город за лобовым стеклом, и крупная мужская рука. Пальцы сжимали клочок бумаги со знакомой печатью. К сторис была прикреплена подпись: «Сегодня вечером мои пассажиры под надежной защитой!» – Какой же ты идиот, сил моих нет… Талисман был скопирован неверно.