~Эффект кота и чайной розы~

Следующее утро в доме клонов пахло уже не розами, а подгоревшими тостами и крепким кофе. Вару сполз по лестнице, чувствуя, что его волосы всё ещё слегка маслянистые, несмотря на то что он вчера вылил на голову полфлакона шампуня Зонтика. Он ожидал чего угодно: криков Куромаку, насмешек Ромео или того, что Пик сделает вид, будто вчерашнего разговора в гараже не было. Вару уже приготовил едкую шуточку на этот счёт, поправляя свои очки. Но на кухне его ждал сюрприз. У холодильника стоял Пик. Он был уже обут (в старые, но чистые ботинки) и сосредоточенно изучал новый лист бумаги, висящий на месте вчерашнего побоища. Куромаку, стоявший рядом с чашкой эспрессо, выглядел подозрительно довольным. — О, а вот и наш «химик» пришёл, — хмыкнул Куро, поправляя очки. — Вару, я пересмотрел график дежурств с учётом вчерашних... деструктивных аномалий. Вероятность того, что ты снова попытаешься его исправить, составляет 98 процентов, поэтому я внёс превентивные изменения. Вару подошёл ближе, щурясь. В пункте «Суббота. Чердак» теперь стояло всего два слова, написанных размашистым почерком Пика поверх аккуратных букв Куромаку: «ПИКОВЫЕ. ВМЕСТЕ». — Это что, домашний арест? — Вару попытался вложить в голос привычный яд, но получилось как-то неубедительно. Пик обернулся. В его руке была кружка с чёрным кофе, и он выглядел на удивление спокойным. — Нет, Валет. Это страховка от котов и клея. Раз уж ты так жаждешь моего внимания, я решил выдавать тебе его порционно. Чтобы дом уцелел. Пик сделал глоток и, проходя мимо Вару, коротко щелкнул его пальцем по лбу — прямо над оправой очков. — Иди ешь. Завтрак сегодня готовил Феликс, и он, кажется, добавил туда слишком много сахара в честь нашего «примирения». Вару замер посреди кухни, глядя в спину уходящему Королю. Внутри него снова возникло то самое странное чувство из гаража — тёплое, щекочущее и абсолютно нелогичное. Он подошёл к столу, где его ждала тарелка с блинами, щедро политыми сиропом. — Эй, Пик! — крикнул Вару вслед. Пик остановился в дверях, не оборачиваясь. — Если я завтра сожгу чердак, это тоже будет считаться «вместе»? — Если ты его сожжёшь, тушить мы его тоже будем вместе. Твоей футболкой, — донеслось из коридора. Вару фыркнул, закидывая в рот кусок блина. Сахара действительно было слишком много, но впервые в жизни ему не хотелось жаловаться. Он посмотрел на свои руки — зелёная краска под ногтями почти отмылась, но память о том, как Пик стирал её с его щеки, казалась теперь несмываемой. Цепочка нелепых совпадений наконец-то разомкнулась, оставив после себя нечто гораздо более прочное, чем садовый клей.

***

Вару проводил Пика взглядом, пока тот не скрылся в глубине коридора, и только тогда позволил себе выдохнуть. Тишина кухни, обычно наполненная звоном посуды и ворчанием клонов, сейчас казалась ему какой-то особенной, тягучей. Он перевёл взгляд на блинчики, от которых всё ещё шёл тонкий пар. Сладкий аромат сиропа смешивался с запахом свежемолотого кофе, создавая уютную, почти домашнюю атмосферу, к которой Вару никак не мог привыкнуть. Он медленно опустился на стул, чувствуя, как внутри всё ещё дрожит та самая невидимая струна, натянутая вчера в гараже. «Странно это всё», — подумал он, ковыряя вилкой край тарелки. — «Я ведь годами строил эти стены из сарказма и зелёной краски. Думал, что если я покажусь настоящим, меня просто не поймут. Или, что ещё хуже, пожалеют. А оказалось, что Пику не нужна была моя маска. Ему нужен был я — приклеенный к коту, пахнущий розами и несущий полнейшую чушь». Вару поднял глаза на график Куромаку. Солнечный зайчик, отразившийся от очков Куро, прыгнул на бумагу, подсвечивая надпись «ПИКОВЫЕ. ВМЕСТЕ». Это выглядело как какой-то официальный указ, как признание их общей, личной территории хаоса. Валет внезапно поймал себя на мысли, что он больше не хочет переправлять буквы. Впервые за долгое время ему было достаточно того, что написано. Он не знал, что принесёт эта суббота на чердаке — новую порцию ругани или ещё один тихий разговор в тени старых коробок, — но он был готов рискнуть. В конце концов, если цепочка нелепостей привела его к этому моменту, значит, в этом безумном мире всё-таки была своя, особая логика. Вару улыбнулся — на этот раз не хищно, а почти незаметно, одними уголками губ. Он откусил блинчик, и сладость сиропа больше не казалась ему приторной. Она была в самый раз.