Раздень меня

Ёну:        За окном шел дождь. Капли монотонно стекали по панорамному окну, проезжали редкие машины. Я сидел на мягком диване полулежа. Рубашка откинута в сторону, волосы собраны в небрежный пучок. Тату-салон был пустым.        — Не дергайся! — голос Сонми заставил меня отвернуться от окна.        — Я не дергался.        — Дергался! У тебя рука ходуном ходит.        Я вздохнул. Машинка гудела, игла скользила по коже, оставляя черный след на моем предплечье. Медленно, но верно рукав доползал до локтя.        — Опять отец? — она вдруг подняла глаза на меня, отрываясь от работы.        — Чего? — не понял я, нахмурившись. Причем тут отец? Неужели я настолько предсказуем, что любое мое напряжение списывают на него?        — А что тогда случилось? Ты слишком молчаливый. А ещё у тебя нерв дергается, — она тыкнула острым ногтем в напряженную мышцу.        — А, да так…        — Рассказывай.        — Я переспал с коллегой, — прямо сказал я, уставившись в окно. Сонми улыбнулась, словно кошка, заметившая мышь. Она не сразу ответила, сначала вытерла иглу салфеткой и только потом спросила:        — И? Тебе не понравилось?        — В том-то и дело, что понравилось, — я устало провел ладонью по лицу. — Но я думал, мы больше не увидимся, а утром оказалось, что мы теперь работаем в одном офисе!        — А раньше вы не виделись?        — Нет, меня же сократили и перевели на другой этаж. А там он!        — И что, как он отреагировал?        — Ну, он сверлил меня взглядом, но я сделал вид, что не узнал его.        — Бедный парень…        — В каком месте? Это я бедный! Повезло, что он не стал орать на весь офис: «О, это же тебя я вчера трахал!»       — Ты был снизу? — вибрация машинки стихла, и повисла тишина. Я поднял глаза. Сонми смотрела на меня с таким лицом, будто я только что признался в убийстве.        — Сонми, ты ещё спроси в каких позах мы занимались сексом.        — Я не против послушать!        — Кто бы сомневался!        — Он симпатичный хоть?        Я задумался. Да, он вполне симпатичный…       — Ну… он громкий, яркий, как попугай, курит в помещении, ест рамён вилкой…       — Не мужчина, а мечта… — засмеялась девушка.        — Не издевайся… — фыркнул я, и Сонми заправила выбившуюся прядь мне за ухо, чтоб не мешалась. Я уже привык к такому, но сейчас стало немного неловко. Этот жест напомнил, как Араи наматывал мои волосы на кулак той ночью…        Сонми с удовлетворением посмотрела на свою работу, и стала промакивать кожу от выступившей крови.        — И зачем ты так с ним? Поговорите нормально, зачем прятаться?        — Легко сказать. От такого, как он, не знаешь, чего ожидать. Тем более, я в ту ночь сбежал…        — Почему? Не понравилось?        — Наоборот. Но больше трех раз это уже перебор!        Сонми расхохоталась, держась за живот. Я и сам невольно улыбнулся, мягко смотря на девушку. Она вытерла слезы и хотела что-то сказать, но вдруг посмотрела в окно. Я тоже повернул голову. На обочине у салона стояла японская машина темно-синего цвета.        — У тебя ещё клиенты? — спросил я, пытаясь разглядеть водителя, но из-за тонированных стекол не было видно ничего.        — Нет, ты у меня единственный сегодня.        Она задумалась, смотря на машину, и та тронулась. Я проследил за ней взглядом и увидел марку. Toyota Crown.        — Сонми…        — Чего?        — Это он.        — Кто? В смысле ОН?        — Да.        — Он недалеко живет что ли?       — Я совсем забыл… В ту ночь, когда мы ехали в такси, я не особо запомнил маршрут, но судя по виду из окна, он живет в Хапчоне.        — Хапчон!? Это ж 10 минут отсюда. Может, съездишь? Поговорите нормально.        — Ты в своем уме??       — А что такого? Вы переспали, тебе понравилось, почему не начать встречаться?        — Потому что мы коллеги! И я делаю, вид что не узнал его.       — А сейчас он подумает, что я твоя девушка, и у тебя не останется шанса.        — Ты и так моя девушка, — нахмурился я, серьезно смотря на Сонми. Она наклеила пленку на предплечье и надавила сильнее, чем нужно.        — Ауч! Зачем так грубо?        — Затем, что ты болван! Почему мужики такие идиоты?        — Ну спасибо.        — Всегда пожалуйста! Давай плати и сваливай. Сто тысяч вон.        — Сто тысяч!? Ты цены подняла?        — Инфляция. К тому же я подрабатываю твоим психологом.        Она недовольно ворчала, обрабатывая инструменты. Я зашел в Toss и перевел ей деньги.        — Взрослый мужик, а ведешь себя как подросток!        — Зря я рассказал тебе, да?        — Нет, не зря! — она злобно обернулась ко мне. — Зачем ты парня мучаешь? Скажи тогда напрямую – я узнал тебя, но мне не понравилось, я не хочу больше вспоминать об этом.        — А если мне понравилось?       — Тогда хватит яйца мять и скажи прямо!        — А если он расскажет кому-то из офиса? А они расскажут отцу. Если он узнает – это конец.        — Вот все люди в твоем окружении прям спят и видят, как бы подставить Ену!        — Хватит издеваться надо мной. Ты не знаешь его. Он слишком общительный. Он буквально воплощение фразы «угадай, че выкину»        — Ену-я, ты боишься не того, что отец узнает, а того, что он тебе нравится.        — Мы с ним едва знакомы.       — Это не мешает тебе привязаться к нему! Ты ведь привязывался к блохастым котятам во дворе, которых видел всего минуту!        — Ты сейчас сравниваешь его с блохастым кошаком? — я улыбнулся.              Если так подумать, Араи похож на Мейн-куна. Здоровый, мощный, с наглой мордой. Ходит как хозяин территории, орет басом, когда хочет жрать или внимания. Оставляет везде шерсть, но он слишком красив, чтоб за это извиняться.        — Он позвал всех на день рождения завтра, — подумал я и осознал, что произнес это вслух.        — Ты как обычно отказался, — произнесла Сонми, недовольно поглядывая на меня и стягивая латексные перчатки.        — Нет.        — Нет?? Согласился? Не верю! Тебя под дулом пистолета заставляли?        — Смешно, — фыркнул я, застегивая рубашку. Сонми мягко улыбнулась, с какой-то материнской заботой смотря на меня.       — Напиши мне завтра.        — Что написать?        — Что угодно. Как всё прошло.        — Хорошо, — я усмехнулся, чмокнул её в щеку и вышел на улицу.              Дождь прошел, но небо затягивалось тучами. Нужно успеть добраться до дома, пока не хлынуло снова. Я надел шлем, и холодные капли с крыши здания забарабанили по визору. Перекинул ногу через сиденье, завел мотоцикл. Он отозвался низким, утробным рокотом. Я выехал на пустую дорогу, все ещё прокручивая в голове сегодняшние события.        Мокрый асфальт блестел в свете фонарей, в зеркале отражались яркие вывески магазинов. Выехал из переулка Хондэ и сразу почувствовал холод. Влажный ветер пробрался под шлем, обдул шею, забирался под рукава куртки. Дороги были пустыми, светофоры лениво мигали желтым, и я не сбавлял скорость. Двигатель приятно урчал, нарушая тишину, и это успокаивало. Ни пробок, ни сигналов, ни людей. Только я, мокрый асфальт и бесконечная дорога вдоль Хангана.        Такие моменты я любил больше всего. Когда можно не прятаться. В офисе я архитектор, сын совладельца компании, человек в маске. Здесь, на трассе – никто.         Но сегодня дорога не помогала. Мысли все равно возвращались.       «Он тебе нравится.»       Сонми сказала это так просто. Как будто это что-то очевидное. Как будто это вообще возможно – взять и влюбиться в мужчину, с которым переспал один раз.        Я сбросил скорость перед поворотом. Мост через Ханган был пуст. Огни на том берегу дрожали в мокром воздухе.        У неё все легко. Сказать «ты ему нравишься» легко. Сказать «признайся ему» легко. Сказать «перестань прятаться» легко. От нее это звучит как единственное и самое правильное решение. Как перейти дорогу на зеленый свет.        Но когда я об этом думаю – это ни черта не просто. Потому что одно дело – сказать, а другое – прийти к нему на день рождения, посмотреть в глаза и сказать: «Я тебя помню, я узнал тебя. И соврал, потому что испугался»  Сказать и не знать, что будет дальше? Как он посмотрит на меня? Что скажет? И самое страшное – кому расскажет?  Сонми не понимает этого страха. Она не живет с оглядкой на отца, не сидит в офисе в напряжении, зная, что в любой момент он может прийти.        Я остановился на светофоре, прикрыв глаза. Шлем был холодным, и это немного отрезвляло.        «Ты боишься не того, что отец узнает, а того, что он тебе нравится.»        Нравится? Бред.        Я открыл глаза и обнаружил, что светофор уже несколько секунд горит зеленым. Выжал сцепление и тронулся. Ветер снова ударил в лицо. Дорога уходила вперед, в сторону Хапчона.       Где-то там он наверное сидит у себя и думает о чем-то своем.        А может и обо мне…  Араи:       Она опоздала на двадцать минут. Я уже допил вторую чашку кофе и собирался сваливать, когда дверь кафе распахнулась, и она вплыла. Накрашенная, надушенная, с таким видом, будто это она меня бросила.        — Привет! — пропела она, усаживаясь напротив. — Ты похудел.        — А ты опоздала, — буркнул я, сверля её взглядом. Погода за окном совсем не сходилась с её настроением - она улыбалась и светилась от счастья, будто на улице была середина июня. Конечно, месяц не отвечал ей, а тут сам предложил встретиться.        — Пробки!        — В субботу? В Хапчоне?               Она отмахнулась и начала что-то рассказывать. Про работу, каких-то подруг, про то, как ей плохо было без меня. Было? Я разве к ней вернулся?        Я хмуро потягивал третий американо, даже не вслушиваясь в её лепет. Дождь продолжал идти, и я наблюдал как капли стекают по тонированным стеклам моей crown.        — Ты меня слушаешь?        — Нет, — честно ответил я, и она обиженно надула губы. Раньше меня это заводило, но сейчас дико раздражало.        — Зачем позвал тогда?        — Затем, что ты настолько тупая, что не понимаешь, что мы расстались. Прекрати звонить мне.               Ее глаза наполнились слезами, и мне даже на мгновение стало её жаль. Но лишь на мгновение.        — У тебя кто-то есть, да?        Я закатил глаза. Еб твою мать… позвал на свою голову.        — Нет. Все мои отношения заканчивались через неделю, а то и меньше. И ты не исключение. Я не могу терпеть одного и того же человека так долго.        — Но со мной ты уже почти месяц!        — Три недели из которых ты названиваешь мне.        — Джун-а, я согласна на свободные отношения! Не бросай меня, — ее ледяные пальцы легли на мою ладонь, и я тут же одернул её. Встал и бросил купюру на стол.        — Прекрати мне названивать, — бросил я напоследок и вышел из кафе. Раздражение не отпускало, хотелось выпустить пар. Я закурил сигарету у машины, совсем не обращая внимание на дождь, стекающий по волосам. Потом сел в машину и закурил снова. Дым заполнил салон, и я приоткрыл окно впуская прохладный  февральский воздух. Я тронулся с парковки, развернулся и поехал в сторону дома. Навигатор предложил срезать через Хондэ – там по субботам было пусто, и я согласился.              Улицы блестели от дождя, редкие прохожие прятались под зонтами. Я проезжал мимо рядов с кофейнями барами и тату салонами, как поступил звонок от матери. Темно-синий crown мягко остановился на обочине.              Глушить мотор не стал, но и брать трубку не спешил. Сверлю взглядом телефон. Разговаривать с ней совсем не хочется. Сейчас начнутся расспросы, нравоучения…        Я устало откинулся на спинку и взглянул в окно. Взгляд зацепился за вывеску тату салона и я заметил знакомую фигуру.        Лис.        Он сидел на диване, полураздетый, с небрежным пучком на голове. Над его оголенной грудью склонялась девушка с тату-машинкой. Она смеялась, что-то говорила, и Ену улыбался ей в ответ.        Я заглушил мотор, не в силах отвести взгляд от мужчины. Девушка заправила прядь его волос за ухо. Он не отстранился.        Я затянулся сильнее, чем нужно, и дым обжег горло. Внутри что-то сжалось. Не ревность, а обида. Почему он не может быть таким со мной? Почему в офисе прячется за этой маской?        Они обернулись в мою сторону, и на лице Ёну промелькнул вопрос. Узнал? Вряд ли, стекла тонированные в хлам, он не видит меня.       Хотелось выйти из машины, подойти к нему, спросить, почему он так ведет себя. Но я не смог.        — Блядь, — я выбросил окурок в окно, завел мотор и уехал. К злости на бывшую прибавилось ещё и раздражение на этого мужчину. В какую игру ты играешь? Трахаешься с мужиками в тайне от своей девушки? Или это просто подруга? Подруга, которая трогает твои сиськи и поправляет волосы?        Сука, как же все заебало.        На перекрестке я повернул в противоположную сторону от дома и направился в тренажерку. Нужно хоть как-то снять стресс. Может, даже потрахаюсь с кем-нибудь.        В тренажёрке было пусто. Все нормальные люди сидели по домам или шли в бары, а я нарезал круги у свободных весов. Железо холодило ладони, гриф ложился на плечи привычной тяжестью. Мышцы горели, дыхание сбивалось, но голова всё равно не отключалась.       Бывшая. Мать. Лис.       Я добавил ещё блин. Ещё. Гриф прогнулся, позвонки хрустнули, и я выдохнул сквозь зубы. Мимо прошёл какой-то парень, покосился на меня, но ничего не сказал. Правильно сделал.       Перед глазами стояла картинка: девушка с машинкой склоняется над его грудью, смеётся, заправляет прядь за ухо. Подруга? Девушка? Коллега? Кто она ему?       Я рывком встал, сбросил вес на стойки. Железо лязгнуло, эхо разнеслось по пустому залу. Лёг на скамью, взял гантели. Руки тряслись, но я продолжал. Хотелось загнать себя до изнеможения, до темноты в глазах, чтобы ни одной мысли не осталось. Но даже когда мышцы забились и перестали слушаться, он всё равно стоял перед глазами. Его болотные глаза, его распущенные волосы, его улыбка, но не мне.       Я швырнул гантели на пол. Прогремело так, что администратор выглянул из-за стойки.       — Всё в порядке?       — В полном.       Нихуя не в полном.       В раздевалке я долго стоял под холодной водой, уперев руки в кафель. Вода барабанила по затылку, стекала по спине. Я закрыл глаза и увидел его снова. В клубе, подо мной, с затуманенным взглядом и приоткрытыми губами. «Здесь шумно», — сказал он тогда, и я пропал.       Я ударил ладонью по кафелю. Злость никуда не ушла.       Клуб встретил меня басами, дымом и толпой. Те же лица, те же звуки, тот же запах чужого парфюма. Я взял виски у бара, выпил залпом. Ещё один. Потом ещё. Алкоголь тёк в горло, но не брал. Злость сидела где-то глубоко и не хотела уходить.       Парень у бара смотрел на меня уже минуты три. Симпатичный, молодой, глаза блестят – явно хочет. Раньше я бы уже подошёл, уже шептал бы ему на ухо какую-нибудь пошлость, но сегодня – ничего. Но я всё равно подошёл на автомате.       — Скучаешь? — спросил я, облокачиваясь на стойку рядом с ним.       Он улыбнулся, ответил что-то. Я даже не вслушивался. Моя рука легла на его талию, он не отстранился. Глаза загорелись. Быстро ты, пацан.       Он потянул меня в сторону туалетов, но я смотрел на него и видел не его. Видел русые волосы, которых не было у этого парня. Видел болотные глаза, а не эти – карие, обычные, скучные. Чем же он так зацепил меня?       Я отстранился.       — Сори, — бросил я. — Не сегодня.       Он что-то крикнул мне в спину, но я уже шёл к выходу, расталкивая толпу плечом.       В машине я закурил. Дым заполнил салон, и я откинулся на спинку кресла, глядя в потолок. Член всё ещё стоял – тело реагировало, даже когда голова была против. Но я не хотел этого парня. Я хотел другого. Того, кто смотрит на меня как на пустое место, кто прячет татуировки и пирсинг под офисной рубашкой. Того, кто улыбается только когда думает, что я не вижу.       Я выдохнул дым в приоткрытое окно и завёл мотор. Завтра будет день рождения, и он придёт.       И я, блядь, узнаю, кто он такой на самом деле.