Раздень меня

Араи:       Утро началось не с будильника, а звонка. Я еле разлепил глаза и взглянул на время. Восемь утра, а на телефоне уже девять пропущенных от матери. Блять, могла бы дать поспать в воскресенье. Я глотнул минералку, облизал пересохшие губы и смахнул большим пальцем по экрану.        — Алло.        — С днем рождения, сынок! — голос был звонким, громким, слишком бодрым для восьми утра. — Мы с папой поздравляем тебя! Счастья, здоровья, побольше денег!        — Спасибо, — протянул я, широко зевая в трубку.        — Отмечать будешь? Позвал кого-нибудь?        — Да, сегодня в рестике отметим с коллегами.        — Молодец! Уже поздравлял кто-нибудь?        Кто, блять, в такое время будет поздравлять??        — Ещё нет.        — Почему? Совсем никто? Даже девушка?        Понятия не имею, о какой девушке идет речь. У меня мужчина в голове…        — Все нормальные люди ещё спят, мам.        — Ради любимого можно было и пораньше проснуться!        Я закатил глаза. Мать не любила, когда я так делаю, но сейчас она меня не видит, и слава богу. Она продолжала что-то говорить в трубку, пока я тер глаза после сна. Вчера я напился, ещё и сел за руль в таком состоянии, хорошо хоть, ментов не было на дорогах. Настроение хуёвое, ещё и отец на заднем плане начал поддакивать матери. Я отложил трубку подальше от уха и уставился в окно. Дождя не было, и вроде бы небо светлое.        — Сынок, ты тут?               — Да, я здесь.        — Почему не отвечаешь?        — Задумался…        — Я говорю – мы завтра приедем!        До меня не сразу дошел смысл этих слов.        — Чего? — выдавил я. Надеюсь, я ослышался?        — Мы взяли билеты до Сеула и завтра утром будем у тебя!        Трубка в руке стала тяжелой, в голове пронеслось «блядство», но я лишь выдавил:        — Зачем..?       — Как это «зачем»? Что за вопросы, сын? — послышался голос отца. — Ты так редко берешь трубку и не хочешь увидеться с родителями хотя бы раз в год?        — Но я работаю с утра до ночи, мы почти не будем видеться… — тут я конечно напиздел, но любая отговорка сейчас помогла бы.       — Найдем время! Билеты уже куплены!        — Ясно…        — Ну чего ты как не родной? Родители пообщаться звонят, а ты так сухо отвечаешь!        Я уткнулся лицом в подушку, выслушивая очередные претензии. Все как обычно, по порядку, из месяца в месяц список не меняется:       — Еще не забыл русскую зиму? Мы тут снег чистим, а ты под дождем ходишь!        — Тебя хоть не обижают? А то ты у нас… нестандартный…       — Спортом занимаешься? Что-то по голосу ты уставший. Не болеешь?        — Ты все ещё куришь? Сколько раз мы тебе говорили – бросай! Хочешь в сорок помереть?        — Почему не приезжаешь в Россию? Бабушка скучает! Ты ей звонишь хотя бы?        — Квартиру снимаешь? А когда свою купишь? В Корее без своей квартиры – не мужчина.        — Откладываешь на будущее? Или все спускаешь на тачку и сигареты?        — Ты вообще планируешь семью? Мы хотим внуков! У папы в твоем возрасте уже двое было!        Дальше я уже не слушал, и, кажется, даже задремал. Проснулся я из-за коротких гудков. Слава тебе, Господи, роуминг спас.        Я подремал ещё пару часов, прежде чем пойти позавтракать. Обычно мой завтрак состоял из сигарет и кофе, но в этот раз захотелось нормально похавать. Сделал бутерброды, пожарил яйца. Листал ленту тикток и не сразу понял, что утренний звонок от матери – не сон.        Сука.        Я вскочил из-за стола. Надо убраться – опять начнут ворчать про беспорядок; приготовить что-нибудь – скажут, что решил заморить голодом не только себя, но и родителей; спрятать все гандоны и отклеить стикеры с матами – ты ведь наполовину кореец, а материшься как гопник с района!        Я метался по квартире как бешеный, попутно принимая звонки с поздравлениями от родственников и друзей. Собирал по хате разбросанные носки, закидывал в стиралку, и не заметил, как прошло четыре часа.        Телефон снова завибрировал – на этот раз поздравление от Хикару. Голосовое. Я включил на громкую и услышал сбивчивое:        — Араи-сси, с днём рождения! Желаю вам... всего самого лучшего! Вы лучший дизайнер! И друг! Спасибо, что всегда помогаете! — и ещё что-то неразборчивое, кажется, он там кланялся в трубку. Я хмыкнул и отправил в ответ короткое:       «Спасибо, цыплак, жду вечером».       Потом позвонил Кирисима:       — С днём рождения. Надеюсь, сегодня обойдётся без драк.        Я заржал:        — Ты такой зануда.       — Я серьёзно.       — Так я тоже. Не очкуй, будет весело.       — Весело с тобой – это обычно травмпункт.       Но трубку он положил с тёплой усмешкой, я слышал.       Потом ещё звонки: кто-то из старых клиентов, кто-то из тренажёрки, даже тётя Пак позвонила с поздравлением и напутствием:       — Араи-я, не пей много, а то в прошлый раз тебя под руки выводили.               Я пообещал, что буду паинькой. Напиздел, конечно.       К обеду квартира блестела. Ну, относительно. Пепельницы я вымыл и спрятал в шкаф. Стикер «Ты охуенный» переклеил на внутреннюю сторону дверцы шкафа, не думаю, что мать туда полезет. Гандоны смахнул в ящик тумбочки, запасную пачку Black Devil засунул под сиденье Crown. От греха подальше.       Оглядел квартиру. Чисто, свежо, даже как-то непривычно.       До вечера оставалось несколько часов. Я плюхнулся на диван, закурил у открытого окна и уставился в потолок. Мысли снова вернулись к нему. Придёт? Не придёт? Если придёт, как себя вести? Я ведь видел его вчера. С распущенными волосами, с татуировками, с улыбкой. Интересно, каким он придёт сегодня? Опять застегнётся под горло или позволит себе расслабиться?       Телефон пиликнул. Какао от Хикару:        — Как думаете, Ёну-сси тоже будет?       Я уставился в экран. Цыплак, ты мысли читаешь?        — Надеюсь. — написал я и тут же стёр.        — Приглашал всех, так что должен. — отправил нейтральное. Хикару прислал в ответ какой-то дурацкий стикер с котом.       Пора собираться. Ёну:       Воскресенье тянулось медленно. Я проснулся рано, по привычке, хотя будильник не ставил. Позавтракал в тишине – чёрный кофе, тост, никакой спешки. В зеркале мелькнуло отражение: свежая плёнка на предплечье, а под ней новый фрагмент змеи. Я провёл пальцами по пленке и подумал о том, что Араи видел меня вчера.       Весь день меня грызла мысль: идти или нет.       Я перебирал одежду дольше обычного. Рубашка под горло – привычно, безопасно, но я ведь не в офис собираюсь.        Я выбрал чёрную рубашку, но не застегнул её до кадыка. Оставил верхнюю пуговицу. Потом ещё одну. Татуировки на ключицах теперь были видны – край крыльев летучей мыши, уходящих на грудь. Хватит прятаться. Сегодня я не на работе.       Телефон завибрировал. Сонми:       — Ну что, идёшь?       Я посмотрел на себя в зеркало. Взрослый мужик, а мандражирую перед днём рождения коллеги. Будто на свидание собираюсь.       — Иду.       — Красавчик. Напиши потом, как всё прошло.        — Хорошо.        Я сунул телефон в карман, накинул куртку. Мотоцикл ждал в гараже – сегодня без дождя, дороги сухие, можно доехать с ветерком. Хотя бы это поможет успокоиться.       Ресторан был выбран с расчётом на шумную компанию. Длинный стол у окна, приглушённый свет, запах жареного мяса и соевого соуса. Я приехал чуть позже назначенного, специально, чтобы не пришлось сидеть в ожидании. Мотоцикл оставил на парковке, снял шлем, поправил кожанку и пригладил растрепавшиеся волосы. Сердце колотилось быстрее, чем на трассе.       Когда я вошёл, коллеги уже собрались. Хикару махнул мне рукой, указывая на свободное место рядом с собой. Кирисима кивнул. Араи сидел во главе стола – в черной футболке, с пирсингом в губе, с бокалом в руке. Его яркая цветастая рубашка висела на спинке стула.        Он заметил меня сразу. Я увидел, как его взгляд скользнул по моей расстёгнутой рубашке, по татуировкам на ключицах. Он ничего не сказал, только довольно улыбнулся с таким выражением лица, будто он выиграл что-то.       — О, новенький пришёл! — объявил он на весь стол. — Садись, Ёну-сси. Мы тут как раз решаем, кто будет петь караоке. Ты как, поёшь?       — Нет.       — Жаль. А выглядишь как рокер, — он улыбнулся, в наглую рассматривая меня. Я снял кожанку, повесил на вешалку и сел на свободное место рядом с Хикару, стараясь игнорировать взгляд Араи. Хикару тут же начал рассказывать про кота, который разбил его любимую кружку, но я слушал вполуха. Я чувствовал его взгляд на себе. Он смотрел на мои ключицы, на руки, на шею. И улыбался. Араи:       Он пришёл. Блядь, он пришёл. И не в своей офисной броне, а почти как вчера. Рубашка расстёгнута, татуировки на виду, волосы собраны в небрежный пучок. Пирсинга нет, но дырочки в ушах заметны. Как будто он решил: хватит прятаться, но до конца ещё не готов.       Я смотрел на него и не мог оторваться. Злость на бывшую, на мать, на весь мир куда-то ушла. Осталось только любопытство, наглое, жгучее: ты всё-таки пришёл. Интересно, лис, что ты ещё скрываешь?       Коллеги шумели, пили, произносили тосты. Хикару толкал речь про «лучшего наставника» и чуть не расплакался. Кирисима подарил мне сертификат в табачный магазин с комментарием «хоть бы ты курить бросил, но я реалист». Я смеялся вместе со всеми, но краем глаза следил за ним.       За редкими прядями, выбившимися из пучка, за болотными глазами, скрытыми длинными ресницами, за тонкими пальцами, красивыми запястьями, покрытыми татуировками. Почему же ты такой скрытый? Почему у меня такое ощущение, что в ту ночь был совсем не ты?        Лис сидел, совсем не пил и почти не разговаривал. Пару раз Хикару пытался втянуть его в беседу про архитектурные стили, но он отделывался короткими фразами. И всё равно я не мог перестать пялиться. Меня бесило, что он такой спокойный. Бесило, что его татуировки видны всем. Бесило, что я не могу подойти и спросить прямо: «Почему ты мне врёшь? Почему в клубе ты был одним, а сейчас совсем другой?»       Ёну вышел на улицу, накинув на плечи кожанку, и, выждав некоторое время, я взял пачку сигарет и тоже вышел. Холодный воздух ударил в лицо. Я закурил и уставился на мокрый асфальт.       Ёну стоял, прислонившись к стене, и пялился в телефон. Я протянул ему пачку.        — Не курю, — коротко бросил он.        — Зачем тогда вышел? — удивленно спросил я, выдыхая дым. Заметил, что лис вдохнул его.        — Там душно, — ответил он, отодвинувшись подальше от меня. Сначала вдыхаешь дым, потом отходишь? Странный.        — Душно там только из-за тебя, — усмехнулся я, и Ёну вопросительно посмотрел на меня. Я даже залип на его лице на секунду. В голове сразу пронеслись кадры со вчерашнего вечера. Спросить, кто эта девушка? Но он ведь не знает, что я его видел. Вдруг подумает, что я преследую его?        Да похуй.        — Я вчера видел тебя в тату-салоне.        Он не изменился в лице. Лишь вопросительно поднял брови, мол: и что дальше?        — Это твоя девушка? — я выбросил окурок в мусорку и потянулся за второй, но передумал и сунул пачку в карман кожанки. Ёну сверлил меня взглядом, и я совсем не мог понять, как он так хорошо скрывает эмоции. Абсолютно непробиваемая маска похуизма.        Он сунул руки в карманы и отвернулся в сторону.        — Нет, подруга.        Не знаю, почему, но я с облегчением выдохнул. Понятное дело, у меня нет шансов, но мне стало легче. Может, у меня получится стать хотя бы его другом?        — Идём, — коротко бросил я, хлопнув его по плечу, и зашел обратно.        Он вошел через пару минут после меня.  Ёну:       Он смотрел на меня затуманенным от алкоголя взглядом, своими черными глазищами, и мне даже стало неловко. Ему так важно знать, кем мне приходится Сонми? Он правда ревнует? Или ему просто интересно?        Я отвернулся от него, чтоб он не видел моей улыбки.        Черт, сдаешь позиции, Ёну. Раньше мог скрывать эмоции профессионально, а сейчас едва в состоянии подавить улыбку. Мне нравится, что он ревнует? Да, блин, мне нравится.        — Подруга, — буркнул я, закусив губу. Улыбка не сползала с моего лица, но он вряд ли видел. Я уставился в противоположную от него сторону, но готов был поклясться, что слышал его облегченный выдох. Черт, черт, черт. Он правда ревнует? Ты только вчера узнал мое имя! Не торопишь ли ты события?        Он хлопнул меня по плечу, и я услышал улыбку в его голосе.  Постояв на холоде ещё немного, чтоб улыбка окончательно сползла с моего лица, я тоже вошел внутрь.        Араи уже изрядно напился и лез на барную стойку потанцевать. Хикару пытался стащить его, но сил не хватало. Кирисима с уставшим лицом наблюдал за ними, пока кто-то снимал происходящее на телефон.        Араи выхватил бутылку с шампанским из рук бармена и ударил дном о стол. Пробка со свистом вылетела в потолок, пена забрызгала одежду Араи и Хикару. Я даже не знал, что шампанское можно открыть таким способом.        Араи громко пел какую-то русскую песню, используя шипящую бутылку шампанского как микрофон, пока Хикару уговаривал его слезть, но безуспешно.        Кирисима, кажется, уже смирился и подлил себе соджу, стараясь не смотреть в сторону барной стойки.  В самый разгар веселья, когда Араи уже не пел, а скорее хрипло орал что-то про «Роскомнадзор», к стойке подошел какой-то мужчина. Лет сорока, в рубашке поло, с дорогими часами на запястье и с таким видом, будто он тут главный. За соседним столиком сидела его компания – такие же офисные хлыщи, которые отмечали что-то свое и теперь недовольно косились в нашу сторону.        — Эй, — сказал мужик, дернув Араи за штанину. — Вы мешаете всем. Ведите себя прилично!        Араи обернулся к нему и посмотрел на мужика сверху вниз – стойка давала преимущество в росте – и широко улыбнулся.        — У меня день рождения. Расслабься, я никому не мешаю!        — Мне плевать. Либо ты слезаешь, либо я вызываю охрану.        Улыбка с лица Араи пропала, и он крепче сжал бутылку в руке. Это явно не к добру… Я уже думал вмешаться, как Араи вдруг поднял бутылку над головой мужика.        — А ты кто такой, блять? Всем сотрудникам похуй, а ты вылез как прыщ на жопе. Отъебись по-братски.        Шипящее шампанское стекло по волосам мужика, и я в шоке округлил глаза, вставая со стула. Кирисима тоже осторожно встал, готовый звать охрану. Араи спрыгнул со стойки и на удивление твердо устоял на ногах, несмотря на опьянение. Хикару испуганно пискнул и спрятался за меня. Это было так неожиданно, что я даже не сразу отодвинулся.       Мужчина двинулся в сторону Араи, но тот был быстрее, и в следующую секунду его кулак уже летел в челюсть мужика.        Завязалась драка. Не серьезная, так, пару ударов, звон посуды, женские визги с соседних столиков. Друзья мужика повскакивали, но коллеги Араи уже были рядом. Кирисима схватил одного за плечо, Хикару кричал что-то про полицию. О да, только полиции тут не хватало, виноват же все равно Араи.        — Ну все, хватит, — я перехватил руку мужика, который пытался ударить Хикару. Вроде здоровый мужик, а выбрал в соперники ребенка, позорище. Мужик дернулся в мою сторону, занес кулак для удара, но я успел увернуться. Не зря отец годами гнал метлой на тхэквондо.        Я несильно ударил локтем ему в живот, и мужчина согнулся пополам. Я аккуратно усадил его на пол, и оглянулся. Араи стоял, тяжело дыша, но на лице сияла счастливая улыбка. Он слизал кровь с ушибленной губы и посмотрел прямо на меня. На этом движении языком я конкретно завис.        — Ты умеешь драться? — с каким-то восторгом спросил Араи. Его улыбка была безумной – злой, но довольной.        Я предпочел промолчать. Отвернулся от него, пытаясь угомонить биение сердца – то ли от адреналина, то ли от того, как он на меня смотрел…  Подошел Кирисима с салфетками, а за ним перепуганный Хикару.       Администратор за стойкой что-то говорила в трубку, и я понял, что вечер явно подошел к концу.        — Кажется, пора сваливать, — произнес Араи, зажимая разбитой губой сигарету и хватая со стула свою кожанку. Его глаза горели, а на лице играла какая-то блаженная улыбка. Он явно не жалел о произошедшем.        На улице все прощались, ещё раз поздравляли Араи, садились компаниями в такси. Я не пил, поэтому направился к мотоциклу. Надел шлем и уже завел его, когда увидел, как Кирисима, Хикару и Араи о чем-то спорили у его машины.        — Ты не сядешь за руль! Ты в своем уме??        — Араи-сси, вы хотите в тюрьму??        — Блять, в такое время нет ментов, да и уже протрезвел!        — Ты еле на ногах стоишь!        — В тачке не надо стоять на ногах, — вынес вердикт Араи и сел в машину.              Я с раздражением вздохнул. Какой же он проблемный.        Я подъехал ближе и тихо постучал костяшками пальцев в тонированное стекло. Оно опустилось, и я увидел хитрую улыбку.        — Ты и мотоцикл водишь? Что ещё я не знаю о тебе? — язык заплетался, и я едва понял, что он произнес – он переключался между ломаным корейским и русским.        — Я смотрю, для вас мало приключений за сегодняшний вечер, решили еще и в тюрьму попасть?        Араи откинулся на спинку, выдыхая сигаретный дым в потолок.        — А в Рашке можно отвалить сотку и ехать дальше.        — Вы не в России. Хотите, чтоб у вас машину конфисковали?        Араи наконец поднял на меня глаза и стал серьезным. Видимо, машиной своей он дорожил больше, чем правами.        Хикару и Кирисима наблюдали за нами, оттягивая момент, чтоб сесть в такси.        — Тогда я ночую здесь, — он с раздражением откинул сиденье назад и разлегся, сложив руки за голову.        — Ену-сси, может, довезете его? — робко предложил Хикару, и я удивленно посмотрел на него. Хорошо, что за шлемом не было видно моего офигевающего лица.        — А мотоцикл я здесь по вашему отставлю?        Кирисима смотрел на меня с безразличием и уже засыпал на ходу. Хикару хлопал щенячьими глазками, и в этом взгляде читалось: «Пожалуйста, Ену-сси, спасите его от тюрьмы!»       Я глубоко вздохнул, досчитал в уме до трех. Потом до пяти. Не помогло.  Отъехал обратно к парковке, снял шлем. Перчатки бросил в шлем, с раздражением одернул ворот кожанки.  Вернулся к тойоте. Кирисима что-то говорил Араи, но тот лениво отмахивался и уже вставлял ключ в замок зажигания, но не мог попасть. Я открыл дверь и без слов отобрал ключ.       — Пересаживайтесь, — произнес я и отошел в сторону, ожидая что он выйдет и по цивилизованному пересядет, но он перелез через коробку передач, задев её ногой, и распластался на сидении.        — Спасибо, Ёну-сси! Вы такой добрый! — запел Хикару, и я недовольно отмахнулся.        — Когда-нибудь я научусь говорить «нет»…       Я сел за руль Crown, настроил под себя кресло. Руль был справа, коробка слева – и я на секунду завис. Всю жизнь водил только мотоцикл и рабочий Hyundai.        Араи заметил мою заминку и усмехнулся:       — Ниче, привыкнешь.        Я нахмурился.        — Пристегнитесь.        Араи поворчал, даже промелькнули слова на русском, но он все же пристегнулся.        Он откинулся на сидении, закинул ногу на ногу и, кажется, даже задремал, пока я старательно выруливал с парковки. Руки слегка дрожали, я ехал медленно, но аккуратно, надеясь, что не нарвусь на полицейских.        Вишневый дым все ещё витал в салоне и смешивался с запахом алкоголя, которым разило от Араи.        — Ты драться умеешь? — вдруг произнес он, и я даже вздрогнул от неожиданности.        — Тхэквондо занимался, — коротко ответил я, не отрывая взгляда от дороги.        — Ты прям человек загадка. Делаешь тату, гоняешь на мотоцикле, ещё и по ебалу прописать можешь. Что ещё я должен о тебе знать?        Я промолчал. Араи подкрутил громкость на магнитоле и снова задремал. Играла какая-то русская музыка, и я не вслушивался в слова. Все равно я не понимал их.        Я вел Crown по ночному Сеулу и думал о том, что вечер получился странным. Но пьяный идиот, спящий на соседнем сидении, приятно урчащая тачка и прохладный руль - все это казалось каким-то… Само собой разумеющимся.       Будто так и должно быть.