Раздень меня

Ёну:        Сегодня я опоздал. Всю ночь рыдал в подушку, проклиная сначала отца, а потом и себя. За свой характер, за свои слова, за то, что сделал больно единственному близкому человеку. За то, что отпустил его в таком состоянии. А вдруг он разбился? Вдруг попал в аварию? Нет, надо отбросить в сторону эти дурные мысли. Сейчас я столкнусь с ним на работе и увижу, что он в порядке.        Я вошёл в офис, и не сразу понял, что что-то было не так. Я сделал шаг, другой, привычно скользнул взглядом по опенспейсу и замер.       В помещении стояла тишина.        Не та обычная, утренняя, когда люди ещё сонные и лениво разбредаются по рабочим местам, а другая. Какая-то неестественная, непривычная. Не было слышно ни громкого смеха, ни русских ругательств в трубку, ни характерного щелчка зажигалки. Не пахло кофе и вишнёвым дымом.       Его стол был пустым. Даже не просто пустым, будто он вышел покурить и сейчас вернется – а заброшенным, мёртвым. Монитор выключен, стикеры на месте, кружка с надписью «Лучший дизайнер» стоит нетронутой, кожанки на вешалке нет. Араи не пришёл.       Я сел за свой стол и попытался работать. Открыл чертежи, уставился в цифры, но ничего не видел. Взгляд то и дело соскальзывал на пустую перегородку, за которой обычно мелькала пепельная макушка.       Прошло полчаса. Час. Два. Я ловил каждый звук, шаги в коридоре, хлопок двери, и каждый раз сердце пропускало удар. Но это был не он. То курьер, то кто-то из бухгалтерии, то Кирисима, который бросил на меня взгляд, но ничего не сказал. Лишь привычно кивнул, «поздоровавшись».        В полдень я перестал притворяться, что работаю. Просто сидел и смотрел на его пустой стул. В голове крутились его последние слова: «Мне уже больно. Ты уже сделал мне больно, Ёну».       С одной стороны, я должен быть рад. Он не пришёл, значит, мне не придётся смотреть ему в глаза и делать вид, что ничего не было. Не придётся вздрагивать от каждого его взгляда. Не придётся сжимать челюсть, когда он пройдёт мимо, не сказав ни слова. С другой стороны...       Другая половина меня хотела, чтобы он сейчас вошёл. Чтобы громко поздоровался со всеми, бросил кожанку на стул, закурил прямо в офисе и заорал в трубку: «Да пошёл ты, пидор из Мёндона!» Чтобы налил кофе и молча поставил передо мной. Чтобы подмигнул, проходя мимо, чтоб его пальцы бегло коснулись моего плеча. Чтобы всё было как раньше. Но ничего не будет как раньше. Я смотрел на его пустой стул и чувствовал, как внутри что-то сжимается в тугой, холодный ком. Я сам это сделал.       Поздно вечером, когда офис опустел, я всё ещё сидел за своим столом. Не работал, а просто смотрел в одну точку. За окном шёл дождь. Капли стекали по стеклу, размывая огни ночного Сеула. Я вспомнил, как он стоял под козырьком, зажав губами сигарету, и говорил про клиента из Мёндона. Вспомнил, как он улыбался, протягивая мне руку. Вспомнил его голос, его слёзы.       Я закрыл лицо ладонями и снова заплакал. Громко, навзрыд, как ребёнок. Потому что я потерял его. И в этом некого было винить, кроме себя.

***

      На следующий день я уже не мог просто гадать, что с ним произошло. Вдруг он попал в аварию, когда уехал от меня? Вдруг сейчас в больнице без сознания? Или ещё хуже – в коме? Почему он не приходит? Взял больничный? Отпуск? Уволился? Тогда почему не отработал месяц? Почему все молчат так, будто ничего не произошло? Будто его никогда не существовало?       Я всю ночь не спал, ворочался, сверлил взглядом его номер в телефонной книге и не решался нажать на вызов. Потом зашёл в какао и обнаружил, что он заблокировал чат. Обиделся. Конечно, я же такой идиот…       А вдруг его обокрали и забрали телефон? Сейчас он валяется где-то в переулке, истекает кровью, а кто-то заходит в его чаты и блокирует всех? Эти мысли грызли изнутри, и я уже сходил с ума. На ум приходили уже самые абсурдные предположения.       Я наливал себе кофе, зевая в сгиб локтя. Совсем не спал, и это была уже третья кружка за утро. Никогда не пил так много.       Рядом встал Кирисима. Я хотел спросить, не знает ли он что-нибудь о Араи, не писал ли он ему? Но я долго мялся, собирался со словами, и когда он уже собрался уходить, всё же решился спросить:       — Кирисима-сси... вы не знаете, что с Араи?       Кирисима обернулся и странно посмотрел на меня. Потом взглянул зачем-то на часы и снова перевёл взгляд на меня.       — Не знаю.        Я смотрел на него и не мог понять, почему он так спокоен. Не знает? И так просто говорит об этом? Так безразлично пожимает плечами?        — Такое часто бывало, ушел в запой наверное. Через неделю вернется.        Он вернулся к своему месту. Я смотрел в его спину и не мог понять, почему всем так плевать? Или один я так беспокоюсь? Один я накручиваю себя. Я же сам его отшил, а сейчас как идиот пытаюсь узнать, в порядке ли он.        Остаток дня прошёл в какой-то прострации. Я двигался на автомате. Открывал файлы, закрывал файлы, отвечал на письма, не вдумываясь в слова. Всё было как в тумане. В ушах всё ещё звенело равнодушное «не знаю», и этот звон не стихал ни на минуту. Я пытался сосредоточиться на работе, но не мог. Пытался заставить себя пойти на обед – не мог. Пытался набрать его номер – не мог. Сам же отшил его. Сам сказал: «Нам надо прекратить общение». Так какого хрена я теперь сижу и жду, что он мне напишет? Он не напишет. Он ушёл. Исчез. И я не знаю, где он и что с ним. Жив ли, дышит ли, ест ли, спит ли. Или так же, как я, лежит без сна и смотрит в потолок?        Оставшуюся неделю я с головой ушёл в работу. Приходил раньше всех, уходил позже всех. Закончил проект Араи с Мёндоном – тот самый, с матерными пометками. Сидел над его чертежами до рези в глазах, перепроверял каждый узел, каждый угол, каждую линию. Его хаос на бумаге постепенно превращался в стройный, выверенный план, но от этого было ещё больнее. Я делал его работу. Я завершал то, что он начал. А его самого не было.       Я взялся за новый проект. Ещё один бизнес-центр, типовой, скучный, без единой шутки на полях, без оскорблений чьих-то родственников. Работал молча, не поднимая головы. Потому что знал, если подниму, взгляд тут же упадёт на его пустой стол. На его кружку, к которой никто не прикасался уже неделю. На его монитор, уже покрытый тонким слоем пыли. На его стул, который так и стоял незадвинутым, будто он только что встал и вышел, и сейчас вернётся. Но он не возвращался.       Я почти не ел. Не ходил на обед. Просто забывал. Или не хотел. Один раз Хикару робко предложил мне бутерброд, и я, глядя на него, вдруг вспомнил, как Араи каждое утро кидал ему на стол сэндвич со словами «поешь хоть, цыплак». Я отказался, и Хикару не настаивал. Отвёл взгляд и отошёл на свое место. Я несколько раз спрашивал у него, нет ли вестей от Араи, не вышел ли он на связь, но Хикару так же пожимал плечами. Никто не знает где он. Почему? Почему всем так плевать?         Я проверял какао каждый час, вдруг разблокировал? Может, написал что-то? Может, просто появился в сети? Но там было пусто. Его профиль стал серой аватаркой, статус «в сети» появлялся всё реже, а потом и вовсе пропал. Я смотрел на его заблокированный чат и не мог заставить себя удалить его. Просто смотрел как дурак на его имя, на последнее сообщение, где просил скинуть номер заказчика, на тупые скобки в конце предложений вместо смайликов.        Ночью я лежал в своей пустой квартире и слушал тишину. Она была оглушительной. Ни смеха, ни вишнёвого дыма, ни скрипа дивана. Только шум дождя за окном и мои мысли, от которых не было спасения. Я вспоминал его лицо, когда он сказал: «Уходи». Вспоминал, как дрожали его плечи, когда он отвернулся к окну. Вспоминал, как Crown рванула с места и скрылась за поворотом. И я ничего не сделал. Просто стоял посреди дороги и смотрел, как он уезжает.       Я потерял его. Не где-то там, не в аварии, не в коме, а гораздо хуже. Я потерял его здесь, в его машине, в тот самый момент, когда сказал: «Нам надо прекратить». Я сам это сделал. И винить мне было больше некого.       Так прошла неделя. Самая длинная неделя в моей жизни.

***

      Я печатал на клавиатуре, изредка делая глоток кофе, и не отрывался от монитора. Телефон коротко завибрировал, и я дёрнулся. Араи?       Сонми.       Я разочарованно выдохнул. Даже не взглянул на сообщение и снова уткнулся в компьютер. Снова вибрация. Ещё раз. И ещё. Я отставил мышку в сторону и взял разрывающийся телефон в руки. Сонми сходила с ума.       — SOS!       — Твой отец пишет!!!       — Что ему ответить!??       — Ену!!!       — Ответь!!!!       Сердце пропустило удар. Что ему нужно? Почему он пишет ей? Я открыл чат дрожащими пальцами и быстро напечатал:       — Что пишет?       Ответ пришёл мгновенно. Она скинула скриншот. Я вгляделся в переписку и похолодел.       «Дорогая Сонми, добрый день. Надеюсь, ты в добром здравии. Мы с твоими родителями обсудили дату – конец этого месяца. Ресторан я уже забронировал, список гостей с моей стороны готов. Пожалуйста, пришли мне свои пожелания по меню и оформлению зала. И, конечно, список твоих гостей. Всё должно пройти идеально. Жду ответа. С уважением, Ю Сокчин».       Свадьба. Которую я обещал отцу, на которую я согласился. Та самая свадьба с Сонми, которая должна была успокоить отца, сохранить наследство, удержать всё под контролем. Я так старательно гнал от себя мысли о ней, что просто... забыл. Забыл, что это происходит. Забыл, что отец уже начал подготовку, что через несколько недель я должен стоять у алтаря с девушкой, которую не люблю, и делать вид, что это самый счастливый день в моей жизни.       А теперь Араи исчез. И я должен жениться. И это мой выбор. Мой, блядь, добровольный выбор, который я сделал из страха. Из страха потерять квартиру, машину, наследство, работу. Но погнавшись за этим, я понял, что потерял самое главное… Араи.       Я уронил телефон на стол и закрыл лицо ладонями. В ушах звенело. Где-то там Араи даже не знал, что через две недели я должен надеть кольцо на палец другой. Он даже не знал, что всё это было ради того, чтобы я мог продолжать прятаться. А теперь он исчез, и я остался один. С этой чёртовой свадьбой. С этим чёртовым отцом. С этой чёртовой раздирающей пустотой внутри.       После работы я поехал к Араи. Сам не понимая, зачем. Что я ему скажу? Может, объяснить все? Рассказать правду?        Как только я думал об этом, лоб покрывался испариной. Страшно.        Crown стояла на парковке, целая, без царапин. Значит, он дома. Мне просто нужно узнать, жив ли он. Вдруг болеет? Может, ему что-то надо?        Взгляд упал на табачный магазин у его дома, и ноги сами понесли меня туда. В эту табачку мы часто заходили с Араи, и продавщица меня узнала.        — Добрый вечер! Как обычно? — улыбнулась она, и я коротко кивнул. Зачем? Я же не курю.        Девушка протянула мне пачку Black devil с вишней, и я расплатился.        — Давно вы не заходили.        Я не нашел, что ответить. Попрощался и вышел. На улице уже стемнело. Во дворе было тихо, где-то вдалеке сигналили машины, кто-то курил на балконе. Я открыл пачку, провел пальцами по черным сигаретам.  Сразу вспомнился вечер, когда Араи открыл при мне новую пачку и перевернул одну фильтром вниз.        — Зачем? — спросил я, наблюдая за этим странным действием.        — Нужно загадать желание и скурить ее последней. И нельзя никому давать ее, а то желание не исполнится.        — Ты в это веришь? — усмехнулся я. Как ни крути, а Араи совсем не был похож на того, кто верит в подобное.  Араи улыбнулся, пожав плечами.        — Просто как привычка уже.        Я достал одну, перевернул фильтром вниз. Я не знал, правильно ли я делаю, но на всякий случай загадал желание. Сбудется, когда скуришь её последней? А если я не курю? Может, стоит начать?        Я покрутил в пальцах пачку, вдохнул запах вишни. Вспомнил, как Араи однажды щелчком выбил сигарету из пачки и протянул мне, хотя знал, что я не курю. Просто такой жест. Просто «на, попробуй, может понравится». Я тогда отказался, а сейчас сам купил. Только зачем?        Я сунул пачку в карман кожанки. Взглянул на многоэтажку, пытаясь найти окно Араи. Интересно, чем он сейчас занимается? Лежит в темноте? Или его вообще нет? А вдруг он там не один..?       Я стоял у подъезда, сжимая в одной руке пакет с фруктами, а в другой пачку сигарет. Выглядел я, наверное, как идиот. Взрослый мужик, архитектор, наследник компании – топчется у чужой двери с мандаринами и сигаретами, которые не курит, и не знает, что делать дальше.       Ключа от домофона у меня не было. Я уже собирался развернуться и уйти, и, наверное, это был бы самый разумный вариант, но в последний момент к подъезду подошла девушка. Достала ключ, приложила к считывателю и, даже не взглянув на меня, придержала дверь. Я скользнул внутрь следом.       Поднялся на восьмой этаж. Лифт ехал медленно, и у меня было ровно тридцать секунд, чтобы понять, что я делаю. Я ничего не понимал. Что я ему скажу?       «Привет, я тут мимо проходил, купил тебе сигарет и мандарины – вдруг ты болеешь». Бред. Но мне просто хотелось взглянуть на него, узнать, что он жив и в порядке. Хотя после моих слов он вряд ли был в порядке…        У двери я замер. Долго стоял, уставившись на номер квартиры. Где-то за стеной работал телевизор, снизу доносился лай собаки, и всё это было таким обычным, таким нормальным, что моя собственная тревога на этом фоне казалась безумием. Я поднял руку, чтобы постучать. Опустил. Снова поднял. Представил, как он открывает дверь. Заспанный, в одних трусах, с сигаретой в зубах. И замирает, увидев меня.       «Лис? Какого хера?»       И я не знаю, что ответить. Я опустил руку. Просто оставил пакет с фруктами у двери.       Дверь соседней квартиры открылась, и я вздрогнул. Пожилая женщина с хозяйственной сумкой вышла на площадку и подозрительно уставилась на меня.       — Вы к кому, молодой человек?       — К... к Араи, — выдавил я, чувствуя, как заливаюсь краской. — К Араи Джуну.       — А, так его нет, — женщина покачала головой и принялась запирать дверь. — Уже неделю как не появлялся.       У меня внутри всё оборвалось.       — Как нет? Его машина во дворе.       — Ну стоит, — согласилась она, поправляя сумку на плече. — А его нет. Обычно он по утрам музыку орал дурниной, прости господи, так стены тряслись. И ключами гремел, я его в лифте часто встречала, когда на работу ехал. А эту неделю тишина. Ни музыки, ни ключей. Я уж думала, не случилось ли чего.       Я смотрел на неё и не знал, что сказать. Машина здесь. Араи нет. Куда он делся? Что-то случилось? Вдруг ему стало плохо прямо в квартире, а никто не знает? Вдруг он уже неделю лежит там один, и никто не может войти?       — Спасибо, — пробормотал я, даже не узнав собственного голоса.       Женщина ещё раз окинула меня взглядом, будто я наркоман какой-то, и направилась к лифту. А я остался стоять у двери, глядя на пакет с мандаринами и пачку Black Devil, которые так и остались лежать на коврике.       Я не знал, что думать. Машина здесь. А его нет.       Куда ты делся, Араи?