Рыжий рыжий конопатый

В последний день суда Дамблдор достал последний козырь — крестражи. И патетическую речь о возвращении Того-Кого-Нельзя-Называть. Его обрадовали, что крестражи собраны, хранятся в отделе Тайн и ждут лишь семнадцати лет Поттера, чтобы эти крестражи уничтожить, и уничтожить то, что находится в парне. Это стало последним ударом. Директор исчез. Он призвал феникса и перенесся, но не куда-нибудь, а в Хогвартс. Ему отчаянно нужно было нечто в замке, только вот замку было глубоко плевать, что там ему нужно. Деканы и Попечительский совет аннулировали его права директора, и мужчина оказался пленником собственного кабинета. Ричард глянул на Пивза, который частил: — Уизел, Уизел, иди к директору! А то сбежит совсем, а тебе ж палочка нужна! — Да зачем мне Бузинная палочка? — Нужна, нужна, точно говорю, ну, пошли! Парень вздохнул и пошёл за полтергейстом, тот же летел к кабинету, где под дверью собрались деканы и вопил: — Расступитесь, разойдитесь, ваш шанс идёт! Деканы в недоумении посмотрели на Ричарда, тот лишь вздохнул: — Пивз уверен, что мне нужно к директору. Пивз сам открыл двери кабинета. Дамблдор выглядел как затравленный зверь, он смотрел на Ричарда, а мальчик лишь вздохнул: — Директор… ну, хватит уже. Ради Гриндевальда, ради Арианы, хватит. Вас там так ждут… Мужчина молча направил палочку на парня, деканы насторожились, готовясь защитить, но не успели. Зелёный луч Авады вылетел быстрее. Но он врезался в нечто невидимое. Из-за спины Маккошки выглянул Поттер, он и кинул наперерез заклинанию свою мантию невидимку. Гарри неловко улыбнулся: — Если эта мантия защищает от смерти, то и от Авады, да? Ричард только сейчас ощутил, что может двигаться, а Пивз банально отобрал у Альбуса палочку и кинул её Ричарду: — Держи! Парень поймал палочку. Без неё бывший директор окончательно оплыл, садясь в кресло и замирая, словно потерял смысл жизни. Феникс печально запел и сел на плечо к Снейпу. На полу медленно таяла мантия. Ричард вспомнил слова Фортуны «Даром воспользоваться лишь раз», и он воспользовался. Камнем разрушил сферу и отпустил души, мантия спасла его от Авады. Осталась палочка, он глянул на неё и вздохнул, после чего наколдовал воппилер «Уважаемый мистер Фламмель, я, Ричард Уизли, приглашаю вас в Запретный лес. Давайте уже встретимся и закончим всё это. Сколько можно? Хватит». Воппилер отправился к тому, кому его адресовали, а Ричард огляделся: — Что? Мне надоело его ждать и искать. Никто ничего лишнего не стал говорить. Директора забрали авроры, а Ричард спустился в подземелья. Он зашёл к парням и хмыкнул: — Блейз, на тебе забота о Джинни. И, ребят, приглядите за мелкими. Парни переглянулись, осмотрели его с непривычной палочкой, а Тео встал: — Я с тобой. — Куда со мной? — Ты явно затеял самоубийство. А значит я с тобой. К ним залетела записка, обычная записка в виде голубя. Ричард взял Тео за руку и схватил записку. Мгновения переноса ощущались вечностью. И вот они стоят на поляне, а напротив стояли двое. Мужчина и женщина, самые обычные, таких на улице встретишь и забудешь. Ричард хмыкнул, почему-то он ожидал чего-то особенного, а тут… люди. Парень вздохнул: — Ну здравствуйте, месье Фламель, мадам Фламель. Даже рад вас видеть. — Здравствуйте, юноша. Я тоже давно хотел вас увидеть, жаль, всё никак не получалось. — Да, жаль. У меня такой список вопросов собрался. — Задавайте, время у нас есть. — К слову о времени. Не слишком ли много вы потратили чужого времени? — Всё время, что потратил, лишь моё. — Нет. Вы отобрали его у тех, кто ещё должен был жить. Ваше бессмертие слишком дорого обошлось людям. — Люди… глупое стадо. Посредственности. Но вы не такой. Неужели вас не манит возможность жить, узнавать новое? — Зачем? У меня есть сын, он и станет моим продолжением, а у него будут свои дети. Я и так останусь в вечности. Вы знаете русский? Как писал Пушкин: Нет, весь я не умру — душа в заветной лире Мой прах переживёт и тленья убежит. И славен буду я, доколь в подлунном мире Жив будет хоть один пиит. — И тем не менее он мертв, — отрезал Фламель. — Какой бред. Он жив, пока есть те, кто помнят. — Рано или поздно забудут. — Как и вас. Вот что вы принесли миру? Полезное, не мор, не драконью оспу, не смерти. Полезное. — У меня множество научных открытий! — Поздравляю. И они пылятся у вас в шкафах. — Людям не нужны открытия. Им нужны хлеб, зрелища и погонщик. — А ещё любовь. — Что? — Дамблдор был прав в одном. Любовь — великая сила. Вы любите свою жену, а я люблю этот мир. Я буддист, если вы знаете что это, и я искренне люблю мир. — Глупцы. Был у меня знакомый буддист. Он сказал, что я самое несчастное существо во вселенной. — И был прав. Как и когда Фламмель использовал Экспелиармус, Ричард не понял, но стоило мужчине коснуться палочки, как его плеча коснулась женская рука. Ричард ощутил одно — Смерть. Мужчина вздрогнул, смотря на неё, а Смерть ласково улыбнулась: — Набегался? Пора на покой. Фламель медленно осел на землю, его жена вскрикнула: — Николас! Смерть перевела взгляд на неё: — Тебе тоже пора. Твои новые мама с папой заждались своего ребёнка, свою любимую доченьку. Ричард с Теодором смотрели, как из этой пары уходит жизнь, пока наконец они не истаяли. Смерть глянула на парней: — Спасибо, что принёс мне мой последний дар, Лорд Уэсли. — Я еще не принял род, Госпожа. — Это вопрос времени. А за посмертные проклятия не переживай, их я сняла. А рода… скоро они сами тебя найдут. Смерть исчезла. Теодор переглянулся с Ричардом и попытался вызвать домовика. Эффект был нулевой. Ричард потёр затылок: — А теперь вопрос. Где мы и как нам в Хогвартс вернуться? — Хороший вопрос. Аппарировать мы не умеем, домовиков вызвать не выходит. Ножками топаем. — Знать бы, куда нам топать.