Жёлтая пресса

Пролог

Пятый месяц. Время слилось в единую, бесконечную ленту асфальта, прошитую пунктиром разметки. Дни и ночи смешались, превратившись в одно сплошное, лихорадочное ожидание. Мир сузился до размеров лобового стекла: лишь слепящие огни ночной магистрали, хищные отблески витрин, да едкий, въедливый запах жженой резины, который, казалось, уже пропитал салон насквозь. Разум, холодный и трезвый, твердил очевидное: тягаться с ней- это дохлый номер. Бессмысленная затея, заведомый проигрыш. Но стоило адреналину хлынуть в кровь, как логика отступала. Этот кайф был ни с чем не сравним. Это была не просто гонка, это был наркотик. И когда город укутывался в бархатную темноту, мы встречались. Без звонков, без договорённостей. Словно два магнита с одинаковым полюсом, нас тянуло в одну и ту же точку на карте. Мы парковались демонстративно близко, в каком-то метре друг от друга - два хищных зверя, замерших перед прыжком. А затем, синхронно, словно по беззвучной команде, переключали рычаг на «Д» и срывались с места. Никаких слов. Никаких правил. Только педаль газа в пол и рев мотора, разрывающий ночную тишину. Я за рулём совсем недавно по сравнению с ней, и моя неопытность стоила мне уже нескольких машин. Я разбивал их к чертям собачьим, превращая металл в груду хлама. Отдавал кругленькие суммы за новую игрушку, терпел нагоняи от своих святош-братьев, но лишь усмехался в ответ и снова выходил на охоту за ветром. Она же... Она была другой. Прирождённый, титулованный спортсмен. Жажда скорости текла у неё по венам вместе с кровью. Она чувствовала машину как продолжение собственного тела: каждый поворот, каждую слепую зону, каждое мгновение до того, как светофор вспыхнет красным. Мне бы остановиться, перестать тягаться с ней, но этот азарт уже въелся под кожу. Потому что кроме скорости и этих двух часов смертельного балета по городским улицам нас связывала горькая тайна. Это не объяснить так просто, не понять умом. Кроме жажды скорости нас связывала предательская измена. Если в первые пару месяцев это был просто вызов, холодная борьба на выживание, то теперь всё изменилось. Это стало неизбежным притяжением- тягучим и опасным. Ни мне, ни ей оно было по сути не нужно. Это была уже не просто гонка. Это было отчаянное желание доказать самому себе, что я могу попытаться догнать ветер.

Глава 1.

Сегодня был тяжёлый, изматывающий день - нервозный, словно натянутая струна, и бесконечный, как осенний дождь. Три совершенно разные съёмки, каждая со своими капризами и требованиями, а потом ещё это чёртово выступление на пафосном вечере у какого-то мецената с толстым кошельком. Всё это достало до самых костей. Иногда мне кажется, что наш продюсер готов впихивать нам любую работу, лишь бы сумма с шестью нулями обещала осесть у него в кармане. Ему плевать, хотим мы этого или нет -он расписывает наш график на месяцы вперёд, не оставляя ни единого шанса на выходные, на личную жизнь. Да и какая тут личная жизнь, когда порой на сон остаётся не больше пяти часов? Но даже это не удерживает меня от ночных встреч с номером один в гоночном мире. И всё бы ничего, если бы не эта вечная, изматывающая игра на публику. На людях мы готовы порвать друг друга, словно два взбесившихся добермана, сцепившихся на ринге под слепящими софитами. Я знаю, она делает это нарочно -с какой-то холодной, расчётливой яростью уничтожает меня перед своей девушкой, чтобы та даже в мыслях не могла допустить, что всё совершенно не так. Её взгляд в такие моменты -это приговор, а моя улыбка- лишь маска, натянутая до боли. - Ты разбила мне нос, между прочим, - я заправлял белоснежную рубашку в брюки, стараясь не встречаться с ней глазами. Пальцы слегка дрожали, а ткань казалась грубой и шершавой. Я исподлобья глядел на девушку. Она сидела, положив голову на руль своей машины, и задумчиво смотрела в пустоту за лобовым стеклом, где серые волны лениво лизали пустынный берег. - А не хрен было меня выводить, идиот, -её скрипучий, низкий голос казался сотканным из глухого паучьего кокона; он обволакивал, лишал воли и оставлял после себя металлический привкус во рту. - Всему есть предел, Тено. Если ты так её боишься, может, уже в открытую признаешься во всём и покончим с этим? - я застегнул последнюю пуговицу на рубашке, ощущая, как воротник безжалостно сдавливает шею. Мельком глянул в зеркало заднего вида. Там, в полумраке салона, валялись мой пиджак и галстук - в порыве неугомонной страсти она сама развязала тугой узел и зашвырнула их на заднюю полку, словно ненужный хлам. - Этого не будет. Никогда. Я тебе уже говорила, - её голос прозвучал холодно и отстранённо, будто доносился из-под толщи воды. В отличие от меня, она давно застегнула ворот своей лёгкой спортивной куртки до самого подбородка и теперь просто выжидала, когда я наконец до конца оденусь и мы сможем снова разойтись по своим жизням. -Лучше врать ей? - мой голос сорвался на хрип, и я почувствовал, как внутри поднимается волна глухой, бессильной ярости. -Ты сегодня заделался психотерапевтом, а, Коу? — она усмехнулась, но в её глазах не было и тени веселья. -Я просто хочу понять, кто мы друг другу? Мы уже пятый месяц встречаемся на этом долбанном пляже! В твоей чертовой машине! - я с силой ударил ладонью по дверце, и тишина вокруг вздрогнула. - Тебя что-то не устраивает? Меня лично нет. - Не устраивает! - голос сорвался, и я сам не узнал в нём привычной твёрдости. Раньше я себе такого не позволял. Воспринимал эти встречи как что-то обыденное, почти рутинное. Вначале - дикая, пьянящая скорость по ночным улицам Токио, где огни мегаполиса сливаются в сплошную, бесконечную неоновую полосу, а сердце стучит в такт рёву мотора. А потом, совсем случайно, не специально… бешеный, почти животный секс в её машине. Всегда в её. В моей -никогда. Эта асимметрия начинала меня раздражать, въедаться в мысли, как ржавчина. Словно она меня использует, как подопытного кролика: приучает к рукам, но никогда не позволяет есть с хозяйского стола, держит на голодном пайке близости и недосказанности. - Не стоит даже начинать это обсуждать, Коу. Если тебя что-то не устраивает… - она хотела добавить что-то ещё, но я ей не дал. Резко, почти грубо, я схватил её за короткие пшеничные пряди волос и оттащил лицо от руля. От неожиданности сработал клаксон - короткий, тревожный гудок разрезал влажный, тяжёлый воздух, повисший над ночным берегом. Я впился в её губы своими - с яростью, с отчаянием, пытаясь этой грубостью доказать свою правоту, сломать невидимую стену между нами. Здесь я был убеждён: она отреагирует иначе. И она растерялась от такой наглости. На мгновение замерла, словно пойманная птица, а затем ответила на мой порыв -горячо, жадно, впиваясь ногтями мне в плечи, шипя мне в самые губы от злости или страсти, но не отстраняясь ни на миллиметр. Зато резко отстранился я… - Подумай, что ты вообще хочешь, Тено… - выдохнул я ей в лицо, чувствуя, как дрожат собственные руки. А после этого я открыл дверцу её вызывающе-жёлтого «Феррари». Громко, демонстративно хлопнул дверью и выбрался наружу. Ноги сами понесли меня к моей наглухо тонированной «Ауди», стоящей в десятке метров. Я знал, что сейчас она опустит крышу автомобиля и на бешеной скорости умчится в сторону особняка аутеров, оставляя мне лишь эхо рёва мотора и новую порцию мучительных мыслей. Я даже не обернулся, пока она не скрылась за поворотом набережной. Просто раздражённо поднял воротник пиджака - осенняя погода была уже достаточно мерзкой: промозглый ветер пробирал до костей, забирался под одежду с особым остервенением. Мои спутанные длинные волосы сейчас были похожи на воронье гнездо; приходилось всегда без расчески собирать их обратно. И почему у неё привычка распускать их каждый раз, словно хочет увидеть во мне девчонку, а не поп-идола молодёжи? На пустынном берегу ветер забирался под одежду с особым остервенением. А разгорячённое тело сейчас было сладостной мишенью для ледяных порывов, словно сама природа пыталась остудить этот пожар внутри меня. Я закурил, хмуро глядя на оставленный протектор от отъезжающего авто. Дым растворялся в сыром воздухе. Я не понимаю, что в итоге она хочет от этих встреч. Что хочет доказать? Мне? Себе? Или своей обманутой девушке? Вопросы кружились в голове, как опавшие листья на ветру, и ни на один из них не было ответа. Когда я переступил порог дома, за окном уже робко проявился рассвет. Ласковые, чуть золотистые лучи осеннего солнца осторожно пробивались сквозь утреннюю дымку, словно намекая, что утро наконец вступило в свои права. Я чувствовал, как усталость свинцовой тяжестью разливается по всему телу -ночь прошла без сна, растворившись в мыслях и сомнениях. И теперь, на съёмках клипа, я буду сонной мухой, медленно и вяло выполняя каждое движение. Прекрасно. -...Где ты был? - сонно проговорил старший брат, не открывая глаз и прижимая к виску полотенце с завернутым в него куском льда. Его голос был хриплым, а лицо - бледным и помятым. Похоже, ночка у него выдалась не лучше моей. - Встречался с девушкой, -честно признался я, сбрасывая с плеч помятый пиджак, с торчащим из кармана галстуком. И я не врал. Хотя, с кем именно я встречаюсь эти месяцы - тут, конечно, вопрос. Но после сегодняшних её слов, после этого холодного равнодушия, мне вдруг захотелось назло ей найти себе легкодоступную модель, пусть ревнует. Достала. Я бросил взгляд на брата: его поза выдавала крайнюю степень усталости, а под глазами залегли тёмные круги. -А я смотрю, у тебя ночка тоже была бурная... Похмелье? Вот чего я никогда не понимал, так это алкоголь в таких количествах. Ятен, похоже, сегодня будет злым на весь мир, с мигренью и полным отсутствием желания что-либо делать. Хотя, с его характером, он итак вечно злой, неудовлетворенный жизнью на Земле. И какой там будет клип? Свидания в городском парке... Одна девушка на троих... Ну-ну, тут и говорить нечего - наш заучка в кадре победит. Он-то вечером с Мицуно в кино ходил, а не шлялся неизвестно где. - Не слово... - Он протяжно выдохнул, и этот звук был похож на стон раненого животного. Он поморщился от боли, и на его бледном лице проступили желваки. - Минако потащила меня в новый клуб. Ей захотелось экстремального времяпровождения. И она специально смешала у меня в стакане всё, что не полагается... Виски, текилу, ром..., по-моему, даже водку... -А ещё меня вечно своими нравоучениями мучаешь…- Я усмехнулся, чувствуя, как усталость наваливается на плечи бетонной плитой. Что сейчас было жизненно необходимо - это ледяной, обжигающий контрастный душ и большая чашка двойного эспрессо. Не слушая больше ворчания блондина, я развернулся и поспешил к лестнице на второй этаж, где находились наши спальни. Мельком глянув на наручные часы, я внутренне застонал: шесть часов утра. Мило. Выходить из дома через час. Вот вам и отдых перед рабочим днём. Душ не принёс облегчения - прохладные струи лишь на мгновение взбодрили, но усталость, казалось, пропитала меня насквозь. Я буквально засыпал на ходу, и с каждым шагом к выходу эта тяжесть становилась всё невыносимее. В голове мелькнула равнодушная мысль: «Либо я сегодня не доеду до пляжа вовсе, либо усну прямо у неё в машине, уткнувшись носом в её плечо». Уже было всё равно. Я действовал на автопилоте, переодеваясь в новый тёмно-синий костюм и подбирая к нему почти чёрную рубашку. Ткань казалась непривычно гладкой и прохладной, но даже это не могло вывести меня из оцепенения. Спустившись на кухню, я застал привычную картину. Ятен сидел за столом, сжимая в руке прозрачный бокал, в котором лениво бурлило обезболивающее. Его лицо было бледным, под глазами залегли тени, а весь его вид буквально кричал о том, как он ненавидит этот мир, а особенно - свою девушку с её вечными идеями-фикс. Тайки же, напротив, закатил глаза с ироничной улыбкой. Этому святоше нас было не понять. Я был рад, что кофе уже ждал меня на столе - густой, чёрный, с тонкой пенкой. Иногда мне кажется, что Тайки зря стал парнем. Такая домохозяйка пропадает! Он ведь ещё и яичницу с беконом пожарил, и салат нарезал -аккуратные ломтики помидоров и огурцов лежали на тарелке, словно произведение искусства. Ятен от еды отказался, лишь поморщился при виде еды. А всё потому, что пить надо меньше. Мы сидели в звенящей тишине, которую нарушал лишь монотонный звон вилок о тарелки и едва слышное бульканье таблеток, растворяющихся в стакане Ятена. Воздух в комнате казался густым, наэлектризованным, словно перед грозой. Никто не проронил ни слова. Каждый из нас был погружён в свой собственный, замкнутый мир, отгороженный от остальных невидимой, но прочной стеной отчуждения. Иногда мне казалось, что мы просто механически существуем под одной крышей, как чужие люди, случайно оказавшиеся в одном пространстве. Мы живём вместе, но ни хрена не знаем друг о друге. Какая там семья, если у каждого за душой полно своих тайн, недомолвок и невысказанных обид? Права была Оливия, отпуская нас на Землю. Здесь, вдали от привычного порядка, мы не стали ближе - наоборот, лишь ещё больше отдалились друг от друга, растворившись в собственных демонах. Я перевёл взгляд на Творца. Он сидел напротив, невозмутимый и отстранённый, водрузив на переносицу свои неизменные очки. Его пальцы лениво перелистывали глянцевые страницы свежего номера «Токио-Ньюз», который почтальоны принесли ровно в шесть утра, как по часам. Он всегда изучал новости за завтраком, скользя взглядом по ярким картинкам и пёстрым заголовкам, словно это был какой-то обязательный ритуал, отгораживающий его от реальности. Меня же в этом ворохе информации интересовал только один раздел -свежий рейтинг популярности музыкальных новинок, групп и песен. И последние восемь лет мы не сходили с первых мест. Наша слава гремела не только в Японии, но и далеко за её пределами. С каждым днём армия поклонниц росла, превращаясь в безликую, шумную толпу. Найти себе девушку для ревности, устроить показательное представление - это не составит никакого труда. Тем более, я уже знаю, кто идеально подходит для этой роли. И сегодня на съёмках я это устрою. Демонстративно, на глазах у всех, чтобы слухи мгновенно разлетелись по сети и таблоидам. Специально. Пусть побудет стерва в моей шкуре, почувствует на себе этот удушливый вкус публичного унижения. Посмотрим, понравится ли ей это? Уверен, что нет. Думает, я не ревную ее, для меня это просто секс? Увидим. Но, видимо, кто-то свыше решил всё устроить за меня… Пролистывая ещё одну страницу, скользя взглядом по привычным заголовкам и переходя к свежим сплетням, Тайки вдруг замер. Его пальцы застыли на глянце, а с губ сорвался удивлённый возглас, прозвучавший в утренней тишине кухни как выстрел: - Видели? Похоже, наша Харука скоро подаст в суд на эту газетёнку! Я дёрнулся, словно от удара током. Мне совершенно не понравился тон, которым он это произнёс- в нём смешались насмешка и плохо скрытое злорадство. Он уже разворачивал смятый лист, чтобы мы оба могли прочитать очередную порцию жёлтой чуши: неуплата налогов, внебрачные дети от сидельцев, убивших собак… Обычный мусор. Но здесь я просто подавился кофе. Горячая, горькая жидкость пошла у меня через нос, заставив закашляться до слёз. Я резко выхватил газету из рук брата, чувствуя, как сердце ухнуло куда-то в пятки. В центре страницы, на самом видном месте, красовалось яркое, цветное фото её жёлтого автомобиля. Он стоял на нашем с ней привычном месте встречи -у пустынного берега Токийского залива. И сквозь лобовое стекло был сделан кадр. Слишком компрометирующий. Слишком чёткий. На снимке был запечатлён наш поцелуй. Тот самый момент, когда я за ее волосы цвета жидкого золото притягивал ее на себя. Судя по белоснежной шёлковой рубашке, которую я надел этой ночью, фотограф застал нас уже под утро. Радовало одно: по сути, меня видно не было. Лишь обнимающая рука, да наручные часы с редким дисплеем в виде звёздного неба -подарок братьев на двадцать пятый день рождения. Остальное надёжно скрывала её спина и копна волос. Мои щёки вспыхнули предательским румянцем. Я представил, какой сейчас разразится скандал у неё дома. Но если разобраться… меня это даже устраивало. Только согласится ли она рассказать правду? Почему-то я не был в этом уверен. Сто процентов. -Да, хороший фотомонтаж,- раздался голос Ятена. Он мельком взглянул на снимок и скривился. - У этой колонки всегда такие снимки. Думаю, она с них хорошо денег стрясёт. А Мичиру ещё и морально унизит. Рука-то мужская! Если уж рисовать измену, то хоть ориентацию звезды пусть учитывают… -возмущённо проговорил он. Он поднялся со своего места, поспешив удалиться за пиджаком. Время поджимало. - Я бы тебе посоветовал сменить часы… Если не хотите скандала… - тихо проговорил Тайки, озадаченно вздыхая и глядя на меня с плохо скрываемой тревогой. - А как ты…- Я не отнекивался, я просто не понимал. - Ваши показательные драки вас же и сдают… - Он устало вздохнул и кивнул на холодильник. Мне ничего не оставалось, кроме как снять с руки часы и убрать их подальше от чужих глаз. Я поймал себя на мысли: узнаю, кто этот самоубийца с фотоаппаратом - лично приложу башкой об асфальт. Радовало одно: хотя бы снимок был сделан уже в конце нашей встречи, а не в самый её разгар.