Жёлтая пресса

Это ощущение вседозволенности. Это безудержная страсть. Счастье наконец-то ощущать ее в своих руках. И ставить перед собой цель, больше никогда не отпускать. Не скрываться, не страдать. Просто вырвать ее навсегда, хотя бы в этой жизни из постоянной магии отношений. В этом настоящем, она принадлежит теперь лишь мне. -Коу… ты правда больной на всю голову, - шепчет она мне в губы, позволяя стаскивать с себя мокрые вещи. Мокрую футболку, мокрый темно синий купальник, который итак не особо что-то прикрывал. Я с легким рвением развязал один единственный шнурок на спине, после чего мокрая ткань, просто оказалась у подножья кровати, позволяя мне насладится ее наготой…. - Ну, ты тоже не святая, Тено… - чуть усмехаюсь я, позволяя ей стянуть с меня через голову футболку. - Коу, я слишком не святая, и ты еще не знаешь, с кем связываешься… -выдохнула она, теперь с таким же рвением стаскивая с меня шорты, вместе с нижним бельем. Без рамок, без ограничений. Я впервые видел ее днем, полностью принадлежащую только мне. Все эти пять с половиной месяцев лжи, обмана, риска. Я мог только украдкой наслаждаться уединением с ней. Единственный вечер у меня дома, в кромешной темноте, да быстрый риск в гримерке. И многочисленные встречи в машине…Все не то, все не так открыто…. Сейчас я мог губами касаться всего…. Неторопливо, слегка, осторожно. Еле уловимо, целуя ее припухшие губы, целуя ее щеки, и даже неуловимо коснуться кончика носа… а руки, невесомо, лаская касаются ее тела. Я просто провожу пальцами вдоль ее плоского живота, длинных ног, рисуя на них отпечатки своих пальцев. Я чувствую, как ее ладони одновременно блуждают по моей спине, то и дело касаясь волос…. И не стоит даже сомневаться, она вновь распускает их, улыбаясь этому виду. Уж не знаю, что ей в этом так нравится, но это прям обязательный ритуал, разметавшиеся по спине мои длинные черные вихри. -Так тебе больше идет, Коу…- еле слышный шепот, и я вновь заглушаю ее своим поцелуем, скользя в ее рот своим языком. Вступая с ним в борьбу. Ладони же так и изучают ее кожу, находя самые уязвимые точки. Выпирающие косточки ключиц, ложбинка между грудей. Я наконец-то касаюсь самих полушарий. Ладонь полностью ложится на мягкость нежной кожи. Ее грудь легко умещается в моей ладони. И это мне нравится. Я требовательно двумя пальцами перебираю упругий ореол, чуть потянув на себя. Прищипнув, отпустив, и снова прищипнув… Ощущая, что с ее губ слетает стон… Не молчаливый как всегда, а гортанный, расслабленный, от которого сводит скулы. И не успевая опомниться, она подается вперед, пытаясь задержать мое лицо, но не выходит, и ладони только вновь ловят пряди волос, а мои губы скользя по ее шее, по ключицам, вниз, находят вторую бусинку, уделяя и ей внимание, только более грубое. Касаясь языком, и кончиками зубов, заставляя ее вновь проявить несдержанность, шумно выдыхая… Укусить, и тут же зализать, две стороны наслаждения. Боль и ласка. Еле касаясь подушечками пальцев правой руки, перейти ниже, обвести указательным пальцем ямки пупка, коснутся кожи на ладонь ниже, дразня, очень сильно дразня…Пока сам не выдерживаю, и не задеваю самой чувствительной зоны, обводя круговыми движениями ее женское естество, позволяя провести ладонью по внутренней поверхности бедра, раз, два… не выдерживая, углубляясь, с осторожностью двумя пальцами, касаясь ее внутри. Она вновь дергается, пытаясь или отстранится, или наоборот, самолично подавая бедра мне навстречу… Слишком открыто, слишком влажно… Поступательно, дразнящее, только дразнящее похоже больше самого себя. Три пальца, жар внутри обволакивает, позволяет воображению ощутить этот жар и влажность. Большой палец касается самой возбужденной точки, надавливая и на маленький возбужденный треугольник клитора. И этого достаточно для того, чтобы она потеряла контроль над собой полностью, наконец-то застонав. А я лишь мысленно улыбаюсь, чувствуя, как собственная кровь стучит в висках с такой силой, что кажется скоро потемнеет в глаза. Но я не хочу сегодня спешить, я хочу прочувствовать этот момент. Но я забываю, с кем играю в эти игры, и теряю момент, когда оказываюсь сам на спине, а строптивая волчица, решает отомстить мне за пытки. Она не целует мои губ, нет, она целует мою шею, целует мои скулы, хмурится, касаясь носом отросшей щетины. Она кусает меня за мочку уха, оставляет следы на шее. Видимо специально. Мстя за мою несдержанность несколько дней назад. Ее ладонь, горячая, влажная от пота, наконец-то накрывает мое уже слишком болезненное возбуждение. По середине. Приходит мой черед шумно выдыхать. Я чувствую, как ее ладонь медленно опускается по всей длине, и резко поднимается. Вновь опускается и поднимается. Сердце так бешено стучится, что даже шумно в ушах. Но это для нее только начало моей пытки. Губы продолжают свой путь, рисуя теперь ответно влажные дорожки на моей груди, кубиках пресса, дорожке черных как смоль волосах. Я не пытаюсь вернуть себе инициативу, мне просто интересно, насколько она зайдет, в попытках свести меня окончательно с ума. И это происходит, ее губы впервые касаются гладкой поверхности слишком болезненного возбуждения. И это не объяснить, это надо почувствовать. Влажные поцелуи по всей длине, в такт своей ладони. Она размазывает солоноватые капли естественного возбуждения, по гладкой поверхности головки, кончиком языка, играючи. Пробуя на вкус, заставляя теперь меня выдыхать предательские стоны, мечтая о большем… И это большее происходит, ее губы накрывают меня почти целиком. Я подаюсь вперед, не специально, интуитивно, заставляя ее заглотить как можно сильнее, почти до самого горла… Моя рука запутывается в ее макушке, пропуская золотые пряди между пальцев, провоцируя ее сильнее, заставляя ускорять свои действия. И это слишком. Венка у виска начинает пульсировать. Если она продолжит такую пытку, я не смогу остановится. Просто не смогу, я проиграю этот раунд… потеряю способность мыслить… соображать. Кровь итак приливается сильнее внизу. Но она видимо этого и добивается, она или смерти моей хочет, или чтобы я потерял контроль над собой. -Хару… - невольно слетает с моих губ ее имя. И это словно признание беспомощности перед ней. Ведь мы словно рушим последнюю преграду между нами, позволяя назвать друг друга по имени, а не фамилии… Рушим грань запрета окончательно. – Харука… прекрати… - теперь прошу я. Это я должен доводить ее до верхней точки невозврата, а не она меня. Я должен дарить ей ласку, а не она…. Но девушка только усмехается надо мной, не позволяя остановить свои действия. И мне становится наплевать, это ее решение, я лишь закрываю глаза, отдаваясь на ее главенство. И в какой-то момент, в груди становится слишком катастрофически мало воздуха, весь огонь концентрируется на ее губах, влажности рта, горле… Я с силой надавливаю ей на голову, удерживая в том такте, который мне сейчас нужен. Я весь как раскалённый нерв, я с силой закусываю собственные губы, щурясь, от волны подступающего оргазма…. И эта последняя точка накрывает меня, такая сильная, что сводит пальцы на ногах судорогой. Горячее, горьковато-соленое семя, изливается под ее действиями… И видимо давление слишком сильное, она закашливается, но не отстраняется, проглатывая свидетельство моей крайней точки потери контроля над собой, под волной ее ласки. Я тяжело дышу, отпуская ее макушку, пытаясь выровнять дыхание. Это слишком. -Ты…. сумасшедшая… - слетает с моих губ. Она выпрямляется, но лишь на миг, чтобы нависнуть надо мной, смотря таким взглядом, победителя, что я не хочу даже спорить. Я проиграл ей. Проиграл в нашей постоянной борьбе за лидерство. - Просто ты принадлежишь мне… весь. целиком…- она улыбается, приближая свое лицо слишком близко, что носа касается запах ее шампуня, запах моего же возбуждения…целуя меня снова. Ее губы припухли, они пылают. Я обнимаю ее так сильно, насколько это можно, она моя… Только моя…. Я никогда ее не отпущу, никогда не позволю уйти назад…. И я почему-то знаю, она и не пойдет. Сегодня окончательно порвав со своим прошлым. Мы катаемся по мягкому матрасу, сминая простынь под нашими спинами. Я целую ее так сильно, как только могу. Зная, пару мгновений, и я возьму свое, я отомщу ей сполна…. Изгибы ее тела, это как самая сильная Виагра для меня. Мне даже не нужно отдыха, чтобы ощутить волну повторного возбуждения. Мне не нужно время, что восстановить дыхание, нет, наоборот. Я хочу получить свое, я хочу, чтобы она принадлежала мне по-настоящему…. И я не думаю в этот раз про ее принципы, про ее рамки… Не хочу отстранятся от нее, и искать этот долбанный латекс. Я хочу почувствовать все по-новому, без остатка, я хочу почувствовать ее целиком…. И она не противится, когда я закидываю ее ножки себе за плечи, не возражает, когда наши тела соединяются воедино…И это совершенно другое ощущение, совсем другая палитра вкуса. Слишком горячо, слишком влажно. Слишком пьяняще… Рваные стоны… Ее, мои, наши… Магия танца тел… Магия меняющихся поз… где любой наклон, это разный спектр ощущений. Магия теней на плотных шторах. Я почему-то уверен, нашу безудержную страсть слышно за стенами, но меня это не смущает. Наоборот. Пусть краснеют и завидуют…. -Сейя…. Сейя… – теперь рушила свои принципы и она, называя мое имя, и это слаще любой музыки. Собственное имя, слетающее с пьянящих уст любимой, в мгновения полное уединения тел и душ. И в этот раз, ее тело пробивает крупная дрожь, а внутренние ощущение вибрирует от ее сладостного мгновения эйфории. Она обмякает в моих руках, утыкаясь лбом мне в шею, дыша рвущимся дыханием, и этого хватает, чтобы и я смог догнать ее, и в самый последний момент, отстраняясь очень резко, пачкая шелковую простынь… Вот теперь это точно полное предъявление прав на друг друга. Мои на нее, ее на меня…

***

Если бы не сводящий с ума, почти животный голод, мы бы, наверное, так и не нашли в себе сил выбраться из кровати. Но реальность настигла, пришлось встать. Пришлось идти в душ… И это была чертовски плохая идея. Вода только разожгла огонь, а не потушила его. Мы вышли оттуда лишь через час, мокрые, разгорячённые, и снова сцепились в этой безумной, сладкой борьбе за лидерство, где нет ни победителей, ни проигравших, только мы и это дикое, неконтролируемое притяжение. Я уже не понимаю, где заканчивается сон и начинается явь. От такого «отдыха» я точно сойду с ума. Я сбился со счёта, сколько раз за этот бесконечный день я терял себя, растворяясь в ней без остатка, позволяя ей брать верх, а потом снова возвращая себе власть. Это было похоже на безумие, на какой-то бесконечный, выматывающий танец на грани. А впереди ещё целая ночь. И я клянусь, сегодня я не собираюсь спать. Не позволю себе закрыть глаза и потерять ни секунды этого безумия. Пришлось отдать ей свои вещи, спортивные шорты и свежую футболку, которая смешно висела на её плечах, подчёркивая её хрупкость и мою одержимость. Её собственные вещи остались в номере с Мичиру, но видеться с ней сейчас было выше её сил. Ей было стыдно, до дрожи, до боли в груди. Ей было жалко, до слёз, которые она изо всех сил пыталась скрыть. Я видел это. Чувствовал, как её разрывает на части от чувства вины, от ощущения себя настоящей предательницей. Я знал правду: в этой войне за право любить каждый сражается как умеет, и на этом поле боя нет ни правил, ни пощады. Здесь выживает тот, кто готов сжечь всё дотла, не оглядываясь на пепелище. И сегодня я вышел победителем. Тено - моя. Моя по праву сильнейшего, по праву того, кто не побоялся шагнуть в огонь и не оборачиваться назад. Пусть все знают. Пусть выкладывают сотни фотографий, пусть шепчутся за спиной, пусть их языки режут воздух острее бритвы -теперь мне плевать. Абсолютно, до дрожи в пальцах, до бешеного стука сердца. Она моя. И это не обсуждается. Мы пришли на ужин последними, демонстративно, почти нарываясь на вызов. Я держал её за руку так, будто боялся, что мир попытается её отнять. То и дело я целовал её плечо, шею, не скрывая ни своей одержимости, ни её покорности. Она не смущалась, не грозилась убить взглядом, в её глазах плясало то же безумие, что и в моих. И всё это было ради одной цели: увидеть их лица. Ради этого стоило устроить шоу. - ...А я говорила... - внезапно произнесла Рей, и её голос был острее льда. - Так ненавидеть друг друга напоказ могут только те, у кого всё наоборот... - Точно подмечено,-усмехнулся я, даже не думая отпираться. В груди клокотал смех победителя. - Так я была права... -это уже был голос смущённой Ами. Она сжимала стакан с соком так, будто он был её единственным спасением, и боялась поднять глаза. -...та серёжка... у Сейи в машине... - Моя, Ами... моя...- хрипло проговорила блондинка, не дав мне даже рта раскрыть. В её голосе звенела сталь и нежность одновременно. - Ой, успокойтесь все, - лениво протянула Мичиру, и мы оба дёрнулись, как от удара током. Мы ведь даже не заметили, что не все были на ужине. А сейчас к нам подошли ещё две фигуры, так же крепко держащиеся за руки. Её глаза не были наполнены слезами. В них не было ни ненависти, ни желания убить. Наоборот. Она улыбалась - так свободно, ласково, искренне, кладя голову Ятену на плечо. И я мог поклясться: алые пятна страсти были видны и на его шее. В этот момент я понял: мы все - победители в своих войнах. Просто каждый выбрал своё поле битвы. - Есть только одно, что ещё не исправили, - голос Ятена прозвучал спокойно, но с ноткой вызова. Он отпустил руку Мичиру, шагнул к нашему столику, вынимая руку из кармана джинсов. На его ладони лежали мои собственные часы. Они блеснули в свете ламп, когда он протянул их мне. - Они свалились мне на голову, когда я полез за соком, перед отъездом на отдых. Я усмехнулся уголком губ и забрал их. Ловким движением застегнул ремешок на правой руке. Карта звёздного неба снова блистала на моём запястье, как символ того, что всё вернулось на круги своя. - Это не первый ваш прокол был, - аквамариновая красавица покачала головой с лёгкой усмешкой. - Не первый? - бывшая возлюбленная удивлённо вскинула брови, глядя прямо ей в глаза. - Я тебе говорила: длинные чёрные волосы на пассажирском сиденье. Ваши фотографии двух машин с камер фиксации штрафов, которые прилетали мне на почту... Каждый раз, когда ты не ночевала дома. Я же не дура. Надо было просто раньше обо всём рассказать, а не устраивать этот цирк... - Прости... - это было всё, что она смогла выдавить из себя. Мичиру вновь взяла Ятена за руку и пошла к своему столику. В её взгляде, обращённом на него, читалась нескрываемая нежность. Вот так-то. Всё оказалось до смешного просто. Цивильнее. Чище. И можно было не терять столько времени на эти муки... на этот ад ожидания и ревности.