Смотри и помни

Небо почернело от густого дыма. Жар огня обжигал кожу, в ушах стоял неумолчный хор криков умирающих. Адепты в фиолетовых одеждах падали один за другим, словно скошенные невидимой косой. Юй Цзыюань сражалась сразу с тремя воинами клана Вэнь. Её лицо было искажено яростью и отчаянной решимостью. — Вы никогда не получите Пристань Лотоса! — яростно выкрикнула она. В следующее мгновение меч вошёл ей в живот. Глаза женщины расширились от боли, рот открылся в беззвучном крике. Кровь хлынула фонтаном. Она рухнула на колени, судорожно зажимая рану рукой. Цзян Фэнмянь с криком рванулся к ней, но второй клинок пробил его грудь насквозь. Острие вышло из спины, и глава ордена упал рядом с женой. Их руки почти соприкоснулись в растекающейся луже крови. Мир вокруг застыл. Бой продолжался, но все звуки стали приглушёнными, словно доносились из-под толщи воды. Тела лежали у ног Вэй Усяня. Из ран всё ещё сочилась тёмная кровь, а по шеям и рукам мертвецов уже начали ползти чёрные нити. Юй Цзыюань медленно повернула к нему голову. Её глаза, полностью заполненные тьмой, уставились прямо на него. Губы дрогнули. — Посмотри, что ты натворил, щенок. Теперь ты доволен? — Это не я… — прошептал Вэй Усянь, упав на колени. — Ты привёл их сюда. Они пришли за тобой, а мы просто оказались рядом. — Я не хотел… — его голос сорвался. — Но они пришли, — холодно повторила Юй Цзыюань. — И мы умерли. А ты остался жить. Цзян Фэнмянь медленно приподнялся на локтях. Кровь тонкой струйкой стекала из его рта. Лицо, всегда доброе и немного усталое, теперь было искажено болью и глубоким разочарованием. — Я верил в тебя, Вэй Ин. Думал, ты станешь опорой клана. А ты стал его могилой. — Я пытался защитить А-Чэна, — крикнул Вэй Усянь. — Я отдал ему своё ядро. Я бы… — Защитить? Ты? — презрительно перебила его Юй Цзыюань. — Ты всегда только разрушал. Она замолчала, и в мёртвых глазах вспыхнула чистая ненависть. — Ты должен был умереть в пещере той проклятой черепахи. Тогда Пристань Лотоса стояла бы до сих пор. — Я знаю… — голос Вэй Усяня дрожал. — Простите меня… Я бы отдал всё, чтобы вернуть вас. «Тогда верни». Вэй Усянь резко застыл. Голос прозвучал спокойно и буднично, словно принадлежал ему самому. Пальцы против его воли потянулись к флейте. «Они будут жить. Ты можешь дать им второй шанс». — Нет! — закричал он. «Почему? Ты же просил прощения. Хотел искупить вину». — Я не могу! Это неправильно! «Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?» — Заткнись! «Возьми флейту, Вэй Усянь. Ты знаешь, что хочешь этого». — Никогда! Огонь вокруг разгорелся ещё ярче, но все звуки внезапно исчезли. Не осталось ни треска горящего дерева, ни криков, ни ветра. Только этот ровный, внушающий голос, который шептал, что ещё не поздно всё исправить. * * * Лань Чжань проснулся от крика. Он резко сел на кровати. Рядом с ним Вэй Усянь метался в кошмаре, выгибаясь всем телом. Лицо его было мокрым от пота, глаза крепко зажмурены. — Вэй Ин! — Лань Чжань схватил его за плечи и сильно встряхнул. — Вэй Ин, проснись! Вэй Усянь не реагировал. Он вырывался, словно отбивался от невидимого врага. — Нет… я не буду… не заставляй... — Вэй Ин! — Лань Чжань прижал его к себе, пытаясь удержать. — Это сон! — Пожалуйста! Не надо! — отчаянно закричал Вэй Усянь. Лань Чжань продолжал крепко держать его, звал по имени, прижимал к груди так сильно, будто мог защитить от того, что терзало его во сне. Наконец Вэй Усянь дёрнулся в последний раз и резко открыл глаза. Сначала он смотрел на Лань Чжаня пустым, невидящим взглядом, потом моргнул и узнал его. Лицо его исказилось, и он внезапно сжался. — Лань… Чжань? — хрипло выдохнул он. — Я здесь. Всё хорошо, — тихо сказал Лань Чжань, целуя его в висок и прижимая к себе ещё крепче. Вэй Усяня сотрясала крупная дрожь. Лань Чжань укутал его в одеяло, прижался лбом к его лбу и едва слышно спросил: — Вэй Ин… Что тебе снилось? Вэй Усянь ответил не сразу. Он лежал неподвижно, стараясь не смотреть Лань Чжаню в глаза. Тело напоминало о каждом жёстком движении и отчаянном прикосновении прошлой ночи. Там, где пальцы Лань Чжаня сжимали особенно сильно, под кожей уже наливались тёмные синяки. Он не жалел об этом. Просто отмечал. Лань Чжань ждал ответа. Он лежал рядом и смотрел на него с тем выражением, от которого хотелось либо пошутить, чтобы разрядить обстановку, либо просто сбежать. — Ничего интересного, — наконец выдавил Вэй Усянь. — Старые воспоминания. Я их не звал, но они вдруг решили устроить мне путешествие по местам боевой славы. — Ты кричал «пожалуйста» и «не надо». Вэй Усянь пожал плечами. — Ну, я всегда был убедителен в драматических сценах. — Вэй Ин. — Лань Чжань, ложись спать. Тебе завтра нужно… — Вэй Ин. — … обучать учеников, разбираться с делами ордена, а заодно поддерживать брата, только что похоронившего дядю и ставшего отцом, — Вэй Усянь продолжил, не сбавляя темпа. — Это слишком много даже для Хангуан-цзюня. — Не уходи от темы. — Тебе нужно поспать. — Сначала ответь. Вэй Усянь нашёл в темноте его руку и крепко сжал. — Пристань Лотоса, — нехотя признался он. — Ты же знаешь, как оно бывает. Некоторые вещи просто не забываются. Лань Чжань мягко притянул его ближе. Вэй Усянь невольно втянул воздух через зубы. Даже это легкое движение отозвалось болью. Лань Чжань замер. Он не убрал руку, но переместил её чуть выше. Туда, где не болело. — Сколько ночей ты не спишь? Вэй Усянь уткнулся ему в плечо и не ответил. Лань Чжань не стал настаивать. Он просто лежал рядом, прижимая Вэй Усяня к себе пока его дыхание не стало ровным и глубоким. Вэй Усянь не закрывал глаза до тех пор, пока не убедился, что Лань Чжань действительно уснул. Только тогда он позволил себе провалиться в тяжёлое, беспокойное забытьё. Когда Вэй Усянь открыл глаза утром, Лань Чжаня рядом уже не было. Он лежал, глядя в потолок, и чувствовал, как холодок в груди снова пульсирует в такт сердцебиению. Голос из сна всё ещё звучал в голове. «Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?» Дверь тихо открылась. В комнату вошёл Лань Чжань с подносом в руках. Поставив его на столик, он подошёл к кровати и сел на край, внимательно всматриваясь в лицо Вэй Усяня. — Ты смотришь на меня так, будто лютого мертвеца увидел, — попытался пошутить Вэй Усянь. Выражение лица Лань Чжаня не изменилось. — Ты должен поесть. — Я не голоден. — Не спорь. Вэй Усянь тяжело вздохнул. Он сел, поморщившись от боли. Лань Чжань подложил ему под спину подушку и подал поднос. Рисовая каша и овощи не вызывали никакого аппетита, но Вэй Усянь знал: если он не поест, Лань Чжань будет сидеть и смотреть на него, пока он не сдастся. Он взял палочки и начал есть медленно, через силу. Лань Чжань следил за каждым его движением. Когда миски опустели, он забрал поднос, вернулся и осторожно провёл рукой по волосам Вэй Усяня, убирая прядь со лба. — Иди в холодный источник. Тебе… нужно исцелиться. Вэй Усянь хотел было возразить, но Лань Чжань наклонился и поцеловал его. Затем встал и направился к выходу. — У меня занятия с младшими учениками. Освобожусь в полдень. Будь в источнике. — Лань Чжань, — окликнул его Вэй Усянь. Он обернулся. — Ты в порядке? — Нет. И вышел. Дверь закрылась с тихим щелчком. Вэй Усянь ещё некоторое время сидел неподвижно, глядя на закрытую дверь, потом медленно встал, оделся и отправился к холодному источнику. В пещере было темно и тихо. Он сбросил одежду и осторожно вошёл в воду. Холод обжёг кожу, заставив вздрогнуть. Постояв несколько минут, пока тело привыкло, Вэй Усянь опустился по плечи и закрыл глаза. Боль постепенно отступала, мышцы расслаблялись, отдавая воде накопленное за последние дни напряжение. Синяки под кожей, оставленные пальцами Лань Чжаня этой ночью, слабо пульсировали, превращаясь в почти терпимое напоминание. Без духовных сил источник не мог исцелить его по-настоящему и давал только физическое облегчение. Но и этого было достаточно. Холодная вода успокаивала не только тело, но и мысли. Образы из кошмара не исчезли полностью, но отдалились настолько, что на них можно было смотреть, не задыхаясь. Три ночи. Три кошмара. Каждый точнее и больнее предыдущего. «Пепел. Всё, что осталось от Пристани Лотоса, — это пепел и голоса. Юй Цзыюань права. Я привёл их туда. Не хотел, не знал, но привёл. И они умерли. А я остался». Он понял, как работает проклятие. Оно не придумывало ничего нового. Оно брало то, что сидело глубоко внутри и выворачивало под таким углом, при котором всё остальное переставало существовать, оставляя только всепоглощающую вину. «Они мертвы. А ты жив. Разве это правильно?» Правильно или нет — теперь уже не важно. Пристань Лотоса сгорела двадцать лет назад. Цзян Чэн давно отстроил ее заново. А он, Вэй Усянь, сейчас здесь. Живой. Со следами чужих пальцев на коже. Лань Чжань стоит сейчас перед учениками с заколкой из дерева в волосах. Только это действительно имеет значение. Он обещал беречь его. Думал, что понимает, что это значит — быть рядом, возвращаться живым, не исчезать снова. Но как беречь кого-то, когда сам медленно разваливаешься на части? Вэй Усянь опустил лицо в воду, досчитал до десяти и резко поднял голову, с шумом выдохнув. — Ладно, — сказал он себе. — Ещё одна ночь. Посмотрим. За спиной послышались знакомые шаги. Вэй Усянь не открыл глаза. Эту походку он узнал бы из тысячи. — Разве уже полдень? — сказал он, не поворачивая головы. — Я отпустил их раньше. Лань Чжань подошел ближе и остановился у края источника. — Вэй Ин, что с тобой происходит? Ты вернулся из Гусу другим. Вэй Усянь открыл глаза и медленно поднялся из воды. Мокрые чёрные волосы тяжёлыми прядями лежали на плечах и груди. Он не спеша вышел на берег, позволяя Лань Чжаню видеть каждое движение. Вода стекала по его телу тысячами серебряных дорожек, подчёркивая острые ключицы, широкую грудь с затвердевшими от холода сосками, рельефный живот и длинные сильные ноги. Лань Чжань сглотнул. Его взгляд невольно скользнул вниз, глаза потемнели от желания. Для него это тело всегда было самым красивым и самым желанным на свете. А сейчас — мокрое, блестящее, дрожащее от холода — оно выглядело почти невыносимо прекрасным. Вэй Усянь медленно провёл рукой по своей груди, стирая воду. Пальцы скользнули ниже, по животу, словно приглашая взгляд Лань Чжаня следовать за ними. Он сделал последний шаг и остановился почти вплотную. Он знал, что делает. Это было жестоко — предлагать своё тело вместо ответов. Но это был единственный способ хоть ненадолго заглушить голос в голове, который всё ещё шептал: «Разве это правильно?» Дыхание Лань Чжаня стало прерывистым. Он чувствовал холод, исходящий от Вэй Усяня, видел, как дрожат его губы, и не мог отвести взгляд. Разговор о кошмарах так и не начался. Вэй Усянь выиграл ещё немного времени.