По осколкам льда

Частный терминал аэропорта в Милане казался стерильно чистым и пугающе тихим. Этери Георгиевна, не проронив ни слова с момента выхода из отеля, стояла у окна, наблюдая, как заправляют самолет. Аделия сидела в кресле, сжимая в руках билет в один конец. Золотая медаль, за которую она отдала всю себя, теперь казалась просто холодным куском металла в кармане куртки. — Адель!Звук его голоса ударил в спину, заставив её на мгновение зажмуриться. Илья. Он бежал по залу, тяжело дыша, его куртка была расстегнута, а в глазах металось что-то, чего она раньше не видела — настоящий, неприкрытый страх. Но теперь она знала: Малинин — отличный актер. — Ты не можешь просто улететь, — выдохнул он, останавливаясь в двух шагах. — Этери сказала, что ты меняешь гражданство. Что ты уходишь в японское шоу. Адель, это безумие. Твоя карьера на пике. Наш... наш дуэт... — «Наш проект», Илья. Называй вещи своими именами, — Аделия медленно встала и посмотрела ему прямо в глаза. В её взгляде не было слез, только усталость, от которой у него внутри всё похолодело. — Я была за дверью, когда вы с Петей обсуждали рекламные контракты. «Влюбленная женщина не задает вопросов», так ты сказал?Илья замер. Краска медленно отхлынула от его лица, оставив его мертвенно-бледным. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но оправдания застряли в горле. — Ты просчитал всё, — продолжала она ровным, безжизненным голосом. — Твоё падение в произвольной, чтобы мой триумф выглядел ярче. Твою «заботу» о моем колене, чтобы создать образ рыцаря. Даже Петю пристроил в эту схему. 15 миллионов долларов, да? Хорошая цена за месяц притворства. — Адель, это не всё было притворством! — он сделал шаг вперед, пытаясь схватить её за руку, но она отступила. — Да, агентство давило, да, нам нужны были эти цифры, но то, что я чувствовал... — Илья, прекрати, — она слабо махнула рукой. — Самое страшное не то, что ты хотел заработать. Самое страшное, что ты не верил, что я могу выиграть без твоего сценария. Ты превратил мою победу в часть своего бизнес-плана. Ты украл у меня чувство, что я сама чего-то стою.Илья смотрел на неё, и его плечи бессильно опустились. Маска «Бога четверных» окончательно рассыпалась. Он понял, что никакие слова сейчас не исправят то, что он разрушил своим цинизмом. — Я не буду подавать никаких жалоб, — тихо добавила Аделия. — Я не хочу тратить свою жизнь на суды с вами. Катайся, Илья. Выигрывай. Будь лицом всех брендов мира. Твоя дисквалификация была бы слишком легким наказанием. Твое наказание в том, что ты теперь всегда будешь знать: твоё золото пахнет только деньгами, а не правдой.Она достала из кармана ту самую золотую медаль и положила её на столик между ними. — Забери её. Передай своему агенту. Скажи, что «товар» вернул свою стоимость. Мне это больше не нужно. — Адель, пожалуйста... — в его голосе послышался надрыв. — Прощай, Илья. Надеюсь, когда-нибудь ты прыгнешь так высоко, что увидишь из-за своей гордыни настоящего человека. Но это буду уже не я.Объявили посадку. Этери Георгиевна подошла к Аделии, положила руку ей на плечо и, не удостоив Малинина даже взглядом, повела её к выходу.Илья остался стоять в пустом терминале. Он смотрел на золотую медаль, лежащую на холодном столике, и понимал, что выиграл все битвы, которые планировал, но проиграл ту единственную, о которой даже не догадывался.Двери закрылись. Снаружи взревели двигатели самолета. В Милане наступало утро, но для Ильи Малинина это был самый темный рассвет в его жизни. Он остался со своими титулами, миллионами и безупречной репутацией, но в полной оглушительной тишине, которую теперь не кому было нарушить.