I. Склеп в Священной роще.
26 мая 2026 г., 00:06
30 лет спустя…
Рассвет кровавым заревом затянулся над рощей. Первые лучи восходящего солнца, пробившись сквозь толщу ночи, касаются верхушек деревьев, зажигая их кроны расплавленным алым золотом. Небо, ещё недавно тёмно-синее, почти чёрное, теперь полыхает оттенками багрянца. Белые стройные фигуры, со штрихами чернильными, оживают. Березы — точно стражи — изящные, воинственные, застывшие в немом хранящем покой танце. Если приглядеться, кора, точно речная жемчужина мерцала перламутровым отблеском, играя с отражением пылающего неба. Пиковая листва, ещё влажная от росы, ловит едва заметный жёлтый луч. Тени, длинные и причудливые змейки, тянутся по земле, переплетаясь в таинственные узоры. Они то сгущаются в чернильные пятна прохлады под деревьями, то благородно растворяются в предрассветной дымке. Трава, ковром укрывает землю, и мягко колыхается под нежным напором летнего ветра. Слышен едва уловимый шелест. В самой глубине Священной рощи, выдолбленный из белого мрамора, точно по эскизу древнего мастера, стоял склеп. Никто не знает точно, когда среди хоровода берёз, появилось это пристанище, и кто там похоронен. Слухи ходили разные: одни твердили, что внутри покоиться последний наследник давно почившего княжества, иные — что святой отказавшийся от благ мира…***
Чужое дыхание, частое, с придыханием — первый звук, что пробился через толщу тьмы. Гость с интересом разглядывал ту, что лежала в хрустальном гробу. Едва дыхание приблизилось, как мёртвая девушка распахнула глаза. Над ней, склонившись, нависал паренёк лет пятнадцати. Лицо круглое, со слегка вздёрнутым носом и бледной кожей. Зрачки незнакомца расширились. Губы задрожали, рука, что сжимала девичье запястье, вспотела мгновенно, а после покрылась тонкой коркой льда, точно перчаткой. А через миг он закричал — громко и надрывно. Голос разнёсся эхом, резонируя о стены, потолок и пол, которые сплошным ковром усеяли кровавые руны и печати. Он стремительно отшатнулся, точно собираясь сбежать, но от шока так и не отпустил чужую руку, потянув за собой. Дёрнулся, ударяя женской кистью о бортик гроба. Восставшая поморщилась — больше от мужского крика, что сотрясал и без того не оформившиеся сознание в кудрявой голове, чем от боли. Незнакомец продолжал держать за ладонь, от страха не осознавая, что не даёт ему сбежать. — Не кричи. Не бойся, — сказала она, удивляясь непривычной хрипотце голоса. Болезненно хрипло, но в то же время с мягкими нотками. Ухватившись за руку, она легко потянулась следом из саркофага. Нужно успокоить парнишку — бедолага сейчас умрёт от страха, точно зверь загнанный. Она мягко посмотрела на него, ожидая что внутри проснётся её дар, но вместо него откликнулось что-то чужеродное, обжигающее и жаром, и холодом. Разлившийся из ниоткуда свет ослепил. Картина перед глазами вдруг резко изменилась… Крик наконец-то стих. Ноги с непривычки подкашивались, приходилось цепляться пальцами в края саркофага, которому, пожалуй, не доставало только крышки. Сердце забилось в два раза чаще, так, что не хватало воздуха. Подняв голову, она замерла: смотрела на своё собственное тело. Оно лежало, непонимающее оглядываясь в хрустальном гробу, что тоже был, как и всё вокруг, обклеен кровавыми печатями, — кровь давно запеклась, прожигая горную породу насквозь. Однако, руны больше не имели силы — что-то уничтожило их. Очередной вопль сотряс склеп. Она очередной раз моргнула в недоумении несколько раз, лишь теперь в полной мере понимая реальность происходящего.Они поменялись телами.
И девушка знала: это невозможно.
— Не кричи, пожалуйста, — повторила она уже вслух, удивляясь тембру мужского голоса. Как непривычно! Незнакомец в женском теле послушно затих. — Я…Я…Почему… Что случилось? — в панике зашептал он, а безумный изумрудный взгляд заметался по телу, в котором юноша оказался. Она же опустила взгляд на свёрток из тёмно-коричневой кожи, лежащий в саркофаге у ног. Меч. Её Драконий зуб… Она нетерпеливо дернула рукой и замерла, разрываясь между желанием достать холодное лезвие и необходимостью поговорить с юношей, убрать испуг из глаз. С клинком в руке доверия незнакомца будет добиться гораздо сложнее. Девушка осмотрела на свое настоящее тело, облачённое в полностью закрытое платье, с воротником, на котором сверкали чёрные бусины, — белое одеяние гораздо длиннее её роста, так, что ступни обёрнуты подолом. Траурный наряд… Её, что, собирались похоронить? Для магов света белый цвет имел сакральное значение. Он соединял в себе два конца жизни — рождение и смерть. В белоснежную ткань оборачивали только что появившихся на свет младенцев, и облачали мертвецов в последний путь. — Как тебя зовут? — спросила она, видя, как женское тело судорожно отползает в сторону и забивается в угол саркофага. От звука мужского голоса острые плечи вздрогнули. Медленно подняв глаза, он надолго замолчал. Хозяйка склепа вздохнула. В утешении она была не сильна, хоть и часто занималась эти последние несколько лет. Но всё это время она прибегала к своему дару, а не подбирала правильные слова. Это всегда давалось ей тяжело. — Евгеша, — наконец ответил он и продолжил, едва всхлипывая. — Что произошло? Я выгляжу как ты, да? Поднял на неё взор широко распахнутых раскосых глаз, полных надежд на то, что девушка в его теле хоть что-то объяснит. Но если бы она могла… — Евгеша, не переживай. Дыши глубже, — произнесла она, не раздумывая, правильный ли выбрала способ, чтобы успокоить его. Женское тело стало усиленно втягивать воздух. Грудная клетка стремительно поднималась и опускалась. — Медленнее… Вот так. Евгеша, где мы? — спросила, проводя руками по своим волосам. Рыжие кудри достигали поясницы и оказались непривычно мягкими на ощупь. Взгляд напротив вновь заметался. Евгеша облизнул губы. А хозяйка снова осмотрелась. Из комнаты вёл лишь один коридор, который изворачивался змеёй, отчего утренний свет почти не достигал противоположного конца. На полу одиноко лежал факел, его беспокойное пламя отбрасывало на стены тени, а через крохотное отверстие в потолке попадал яркий солнечный свет. Что происходит? Почему на ней белое платье для похорон, а стены покрыты рунами, начертанные кровью? Светлые маги для этого использую чернила из красных ягод, кровь — прерогатива чёрных магов. — Я… Я не знаю, нет? Я собирал ягоды. Раньше здесь всегда был какой-то барьер, который не давал пройти, — продолжая глубоко дышать, отозвался юноша. В глаза всё ещё плескался страх. — А потом преграды не стало? — продолжила волшебница за него. Помедлив, Евгеша кивнул. Он всё так же сидел, съежившись в углу саркофага, подтянув к груди острые колени и обняв их. Она вздохнула. — На чьих мы территориях? Это светлые земли? — Нет, мы в Тартарии. Отсюда до Третьего княжества очень далеко, — растерянно отозвался Евгеша, неловко поднимая длинный подол платья. — Я оказалась так далеко от дома… — прошептала девушка, шагнув назад в глубину комнаты. Память сыграла с ней плохую шутку. Чем упорнее она копалась в глубинах своего сознания, тем больше находила тёмных пятен. Казалось, она знает всё и одновременно ничего. Кусочки воспоминаний были раскиданы в неправильной последовательности. Детство и юность оставались цельными, но с Тибидохса начинался беспорядок, в конечном итоге обрывавшийся пустотой. Она молчала несколько минут и очнулась лишь от шороха ткани — Евгеша решил выбраться из саркофага. Делал это неуклюже, неопытно, подняв лишь один край длинной юбки. Нога зацепилась за подол и Евгеша полетел вперед лицом, рискуя расшибить лоб о причудливую каменную кладку. Хозяйка инстинктивно кинулась к нему, совсем забыв про нетренированное тело, подобное мягкой отбивной, что стало теперь её прибежищем, — минимум мышц. Она схватила его, но не удержала, и упала, послужив хорошей подушкой для мягкого приземления. Евгеша пискнул и быстро сполз со своего тела, в панике шепча извинения. — Всё в порядке, — попыталась отмахнуться она и поднялась, а парень пугливо вжался в угол комнаты. Он взирал на своё тело словно увидел что-то невероятное. Но взгляд уже не был испуганным, скорее изучающим, любопытным. А паренёк не робкого десятка, раз осмелился войти в место, которое раньше защищала магия. Обычно люди страшились неизвестного, считая опасным. И мало кто бродил по лесу в одиночку — неосторожность действительно могла стоить жизни. Она вновь глянула на своё тело. Рыжие волосы на свету отдавали огнём, смуглая кожа, не смотря на пребывании в подземелье, совсем не выглядела болезненной. Холод повлиял разве что на губы — они всегда наливались кровью при низкой температуре. Что с ней случилось и каким образом она оказалась в гробу? Ответа не было. Но на мертвеца она определённо не походила. Евгеша, заметив взгляд, смутился. Она отвернулась от нового знакомого, чувствуя себя неуютно и странно. Внимание вновь вернулось к гробу, и хозяйка недолго думая, подошла к нему. Провела пальцем по прозрачной мутной стенке, скользнула рукой вовнутрь и дотянулась до свёртка. «Без сомнений. Драконий зуб». — убедилась девушка, едва коснулась эфеса клинка. Маги, не смотря на дар, текущий в жилах, никогда не расстаются со своим оружием надолго. Во всяком случае, по собственной воле. За годы тренировок между оружием и владельцем возникает связь. И на создание новой понадобятся десятилетия. Хотя, стоит признаться её привязанность к своему мечу, даже по их меркам выходила за рамки нормального. Но так или иначе, когда он был рядом, она чувствовала себя гораздо увереннее и сильнее. — Ты сможешь вывести меня к городу? Лучше к тому, что ближе к границе, — обратилась она к Евгеше. — Да, смогу. Смогу же? Тыр. Мы рядом с ним, — пролепетал он. — Замечательно, — кивнула она, вспоминая карту. Если память ей не изменяла, то до границы с Эдемом останется чуть меньше суток пути. Ситуация стремительно теряла оттенок безысходности. Обхватив рукоять оружия, она замерла. Ничего. Сталь, как это было всегда, не отзывалась. Металл более не наливался приветливым жаром, белые на стали жилки не заполнялись лавовыми потоками. И ощущалось в этом молчании какое-то ожидание, точно подходящий момент ещё не настал. Ещё никогда собственный меч не казался ей столько тяжёлым. Пришлось рывком перекинуть его через край саркофага. Конец лезвия с грохотом упал на мраморный пол. Евгеша вздрогнул, во все глаза наблюдал за своим телом. — Попробуй его поднять, пожалуйста, — попросила она. Впрочем, догадка, что это ничего не изменить, червячком вилась в груди. Самое главное — дух. Душа привязывается не к бренному телу, а к самой сущности мага. Женское тело поднялось на ноги, приблизилось и взяло из её рук клинок, но не удержало, и тот снова рухнул на пол. Повторная попытка не принесла никаких результатов — он не мог оторвать его от даже на несколько сантиметров. Значит правда, всё дело было только в ней. И в её магии… Врождённый дар не отозвался, а вместо него явилось что-то чужеродное, поменявшее двух людей телами.Просто прекрасно!
— Может, мы можем оставить эту железку? — вдруг предложил Евгеша после нескольких минут молчания. — Железку?! — на светлом лице проскочила волна возмущения. — Эта вещь бесценна! Никакой маг не потерпит, чтобы так называли его оружие. Я скорее оставлю тебя, чем Драконий зуб! — и смягчившись, она добавила. — Это его имя. Меча. — Извини. Я не думал, что он так важен, — тихо прошептал он. Она покачала головой: — Нет. Это я неправа, не стоило мне так реагировать. Он обычный человек. И ничего удивительного, что юноше неизвестны обычаи волшебного народа. Покинув родной дом, она определённо слишком мало разговаривала с лопуходами. Девушка задумчиво глянула на подол надетого на Евгеше платья, который приходилось поднимать, чтобы не волочить по пыльному полу. В таком длинном наряде в путешествие не отправишься. — Стой смирно, хорошо? Она присела, сжала в руках шелковистую ткань, что не шла ни в какое сравнение с той, из которой была сшита мужская рубаха и штаны. Дешёвые. Неприметные. Материя грубая, вызывающая раздражение. — Сделаю так, чтобы тебе было удобнее идти, — сразу пояснила она, прежде чем сжать подол и порвать его. Церемониальная одежда магов намного прочнее, поэтому получилось не с первого раза. Попытки с третьей. Ещё минуты две ей потребовалось, чтобы аккуратно оборвать подол юбки погребального платья. Пальцы мужские да слабые. — У тебя есть родные? Кто-то станет тебя искать? — спросила хозяйка склепа, и только после этого поняла, как это звучит и выглядит. Будто парень угрожает своей заложнице и хочет навредить. — Поход до Тыра, скорее всего, займёт время. Родители могут начать волноваться за тебя… — У меня только мама. Живёт в пригороде Квондона, — тихо проговорил Евгеша, назвав столицу государства тёмных. — Но я могу отправить ей весточку в Тыре. Иногда я не успеваю добраться до дома, она не может слишком беспокоиться. Но… Но я же не могу вернуться к ней не в своем теле, нет? Вдруг мы навсегда… — Нет. Этого не произойдёт. Раз мы смогли поменяться, то и вернуться тоже получится. Они переместились, когда она попыталась использовать свой дар. Этому точно должно найтись объяснение. И рано или поздно хозяйка склепа найдёт его. Евгеша согласно кивнул. В любом случае они не могут терять время, надо как можно скорее добраться до границы, ведь не спроста она оказалась в этих землях, где много веков живут тёмные маги. — Как только я окажусь дома, то заплачу тебе за всё, — пообещала она. — Возмещу все неудобства. Не обещание, просто факт. И у кого только научилась? Связав края оторванной ткани и зацепив их за рукоять, она повесила Драконий зуб за спину. Идти будет неудобно и тяжело, но это лучше, чем нести меч в руках. Когда они вышли наружу, солнечный свет ослепительными лучами ударил в глаза. Мужское тело с наслаждением вдохнуло полной грудью, точно давно не имело такой возможности. Ветерок обдувал лицо, неся с собой древесно-терпкие и свежие ароматы берёзовой рощи. Звучало мелодичное пение птиц. Её спрятали… Защитили печатями… И сделал явно кто-то из тёмных. Но даже если так, очень странно, что её всё ещё не отыскали. Братья девушки не оставили бы это просто так. Это на них не похоже. Даже в первый год, когда они втроем встретились, у каждого из парней была удивительная способность находить её повсюду. Неподалёку от входа в склеп на земле лежала плетённая корзинка, накрытая некогда белоснежной тканной салфеткой, которую теперь усеивали тёмно-фиолетовые пятнышки. Заметив, куда направлен её взгляд, Евгеша подхватил свою ношу. — И как ты только решился зайти сюда один? — покачала она головой и, немного подумав, коснулась рукою лица. Ладонь уколола короткая белесая щетина. — Какое сегодня число? — Второй день. Червенъ. — А год? — рассеяно спросила она. Совсем не помнит прошедшего лета. Лишь весна последнего года обучения в Тибидохсе. И даже в этих воспоминаниях она не была уверена — они казались слишком размытыми. — Одна тысяча трёхсот второй год после первого извержения бездны Хаоса. — Что?! — прошептала она. В голове вспыхнули сотни вопросов и сомнений. Хранимое в душе спокойствие испарилось, будто его никогда не было. — Ты уверен? Руки задрожали. Она обернулась, а Евгеша энергично закивал, тряся кудряшками. Как такое возможно? Она не могла поверить, что с её последнего воспоминания прошло много лет. Ведь если верить парню, то прошла треть века!***
Пламя плясало в воздухе. Искры слетали с горящего хвороста, уносясь в тёмное небо. До Тыра оставалось ещё полдня пути, поэтому путникам пришлось остановиться на ночлег. Бродить по незнакомому лесу ночью, намного опаснее, чем ночью. В памяти обрывками всплывали времена, когда обезображенная хаосом нежить осмеливалась просыпаться только по ночам. Безумная, движимая голодом сила пожирала всех живых, до кого успевала протянуть свои загребущие лапы. Не в своих телах они вряд ли смогут справиться хотя бы с одним из них. Евгеша всю дорогу пытался убедить свою спутницу, что в княжестве, издавна облюбованном тёмными магами, нежить, заражённая бездной, почти не встречалась. Здешние ордены сразу разбирались со всеми тварями. Но для неё все доводы звучали слабо и довольно неправдоподобно. — Второй колодец находиться слишком далеко отсюда, — беспечно заявил парнишка, пока они шли по лесу. — Подожди. Второй?! — Сердце подпрыгнуло в мужской груди, а по пояснице прошёлся холодок. — Здесь, на острове? Евгеша кивнул. Освоившись, он перестал бояться хозяйку склепа и стал довольно разговорчив. — Он открылся… — он задумался, возводя раскосые глаза к небу. — Кажется тридцать лет назад, да? Точно, тридцать лет. Матушка недавно говорила, что в этом году круглая дата. Ты не знаешь, да? Об этом все знают. — Так вышло, что в мое время он ещё не появился, — сказала она, даже не задумываясь, что спутник поймёт, что девушка имеет ввиду. Но Евгеша, напротив, остановился и посмотрел ей в лицо, а затем женские глаза мгновенно расширились. — Ты ведь не просто не помнишь об этом? — он прикрыл рот ладонью, замолчав на несколько секунд. — Но… Как?! Неужели всё это время ты… Ты… — Спала? Возможно. — Тогда… Сколько тебе вообще лет? — Если ты назвал мне правильную дату, то сорок девять. В следующую зиму должно исполниться пятьдесят два, — произнесла спокойно девушка, будто сообщила сущую мелочь. Но глубоко внутри, как бы она не пыталась, свыкнуться с мыслью о возрасте не удавалось. Если её жизнь просто остановилась на эти годы, то для других она шла своим чередом. За тридцать лет многое могло поменяться. Волшебница была расстроена, но в то же время не позволяла себе основательно утонуть в чувствах и эмоциях, напрочь их игнорируя. Дай она себе слабину, вновь займётся самокопанием. Для начала нужно хотя бы вернуться домой… Мужская рука аккуратно сжала веточки лаванды и разрыв-травы. Путникам повезло наткнуться на небольшое поле, где она собрала себе маленький букет. Хорошо, что подобные посевы с защитными травами встречались часто — лопухоиды готовились к зиме. — Ничего себе, — прошептал Евгеша, позади неё. — А она хорошо сохранилась. — Я всё слышу! — Ой, извини! — вскрикнул он, догоняя её. Девушка тяжело выдохнула, возвела взгляд к спокойному небу, по которому плыли бесформенные невесомые облака. Прошло слишком много времени… Неужели все, кого она когда-то знала постарели? Маги живут дольше людей, но даже для них треть века — немаленький срок. А ещё эти руны на стенах склепа… Никак не выходят из головы. Все знаки одновременно лишились силы, а это означало, что, либо их магию что-то или кто-то уничтожил, либо начертавший их маг уже мёртв. — Эм... а... — Да? — ответила она, совершенно не задумываясь, откуда он мог знать её имя. — Почему у тебя нет звёзд? — Парень оттянул ворот платья так, чтобы было видно ключицы. Любопытство на лице сменилось лёгким разочарованием. — Разве у вашего народа нет звёзд на коже? — Их наносят. И они не вечны. Жрец использует сок многоглазки, но он постепенно исчезает, впитываясь в кожу. Обычно его хватает на десять-пятнадцать лет. Мои уже исчезли. — А сколько их было? Таня некоторое время молчала. Тибидохс славился своим образованием, которое давал, поэтому маги, светлые и тёмные, уживались под одной крышей ради этих знаний. Каждый студент заслуживал свои звёзды потом, кровью и усердием. В этом месте понимаешь, как важно, чтобы семья с лихвой одарила тебя талантом. Старались и занимались все, а вот выделялись и достигали успеха единицы. — Пять. По крайней мере, в последнем моём воспоминании их было столько, — безразлично произнесла Таня. Разговаривать расхотелось. Рассеянность исчезла только тогда, когда умиротворяющие языки пламени заплясали особенно ярко и игриво. То и дело подкидывая в костёр веточки лаванды, Таня подумала, что неплохо было бы начертить на деревьях защитные печати. Обычно, такие как она, так не поступали. Для печатей и рун использовалась специальная бумага, ведь со временем магия прожигала любой материал, на который их наносили. Другими словами, знаки, едва поетряв свою силу, остаются глубокими шрамами на стволе. Это плохо. Неоправданный вред. Но в их ситуации иначе было нельзя. Могут стать лёгкой добычей. — Знаешь, Таня, я только сейчас подумал… — начал парень, подползая ближе. Таня же обратила внимание на свои волосы — сильно отрасли за тридцать лет. Когда вернётся в своё тело обязательно острижёт. — Что? — отозвалась она, ворочая угольки веткой. — Ты ничего мне не должна. Если я расскажу своей маме, что помог магу, она будет безумно рада, — он сел на корточки, положив руки на колени и вновь мечтательно глянул на огонь. — Почему? — А? — Почему будет безумно рада? — девушка склонила голову. Парень на мгновение растерялся. — Так ты же волшебница. Страж, что охраняет мир от нечисти. — И? — Ну, вы спасаете нас от тёмной силы, что извергает бездна. Благодаря вам у нас есть возможность жить спокойно. Таня неверующе хмыкнула. В её время так не рассуждали. Скорее к их работе относились как должному, частенько даже обвиняли, когда не успевали спасти пострадавших. И одновременно с этим боялись, стремясь держаться от них как можно дальше. И при всей своей настороженности завидовали красоте и долгой жизни. Будучи внешне похожими на лопухоидов, народ магов в корне от них отличался. Ведь в их крови текла магия — светлая или тёмная, дающая скорость, выносливость, и возможность колдовать. Но и эти навыки требовали развития и изучения древних знаков. Поэтому обучение начиналось обычно с малых лет, в семейном ордене давали основу, а в Тибидохсе студенты углубляли знания и получали первый опыт сражения с нечистью. В корзине Евгеши отыскался маленький ножик — лезвие не длиннее указательного пальца, со следами земли на металле. Пройдясь вокруг костра, Таня прикинула размер круга — нельзя чтобы защитная граница получилась слишком большой, иначе защита выйдет слабее, и сила печатей рассредоточится по большому участку. Таня подошла к ближайшей берёзе и поудобнее перехватила рукоятку, вырезала первую печать. Три удлинённых по ширине ромба. Один выше, два остальных на одном уровне. «Кольцо света» — универсальная связка символов, не пропускающих через границу никаких проявлений теневой силы. Она останавливала даже тёмных магов, но ненадолго — пока они не догадаются использовать противодействующую печать. — Ничего себе! Мерцает! — воскликнул Евгеша, глядя на вырезанный символ словно на чудо. Таня встряхивала ладонь. На внутренней стороне на мягкой коже остались красные следы от деревянной ручки. Впереди предстояло вырезать ещё семь печатей, и если к концу она всё ещё будет чувствовать руку, то будет прекрасно. Тела магов, при постоянных тренировках гораздо сильнее человеческих. Как говорил Ягун, у них огромный потенциал, который нужно постоянно развивать. Если же этого не делать, то от них, как и от обычных людей, — не будет никакого толка. Теперь же она лишилась своих сил и уже успела позабыть, какого это — быть слабой девчонкой. Оказывается, это очень неудобно и неприятно. — Да, мерцает, — согласилась Таня. Только вот от него должно исходить непрерывное ровное сияние… — Евгеша, ты знаешь, какому ордену принадлежит земля, на которой мы сейчас находимся? — корпя над пятой печатью, спросила девушка. Тартария всегда имела тесные связи с теневыми магами, поэтому самые крупные семейные ордены расположились на этих землях. Светлые сюда не совались. Лишь по особому случаю. Единственным исключением оставались приграничные города, такие как Тыр. Если им повезёт, и Таня встретит там кого-нибудь из своих, то она без проблем использует имя своей семьи, преодолеет срединное королевство и попадёт в Эдем — пристанище светлых. На первый взгляд план хорош. Главное, чтобы на деле всё оказалось точно так же. — Да, конечно, — отозвался Евгеша. Он уже некоторое время сидел на подстилке из веток и травы, подтянув к себе ноги в белых балетках, подошва которых была крайне тонкой, совсем не предназначенной не то что для путешествий в лесу, да и для ходьбы вовсе. «Надо будет покромсать ткань и обвязать ему ноги», — подумала Таня, вырезая шестой символ. — Северный, у них форт рядом со столицей. — Северный? — Рука сорвалась. На коре появилась лишняя линия, а ребро ладони обожгло. — Ага. Слышала о них, да? — Немного, — скупо ответила Таня, решив много не болтать. Чем меньше парень будет знать, тем лучше. «Северный…» — повторила она про себя. Забавно. Название давно уже противоречило фактам, ведь этот орден уже больше полувека как перебрался на юг Тартарии, и похоже, влияние его только росло. Едва последний ромб восьмой печати был прочерчен, как купол стремительно разрося над ними. Лес за пределами слегка искажался. Таня удовлетворённо хмыкнула едва всё завершилось: деревья снова стали выглядеть как прежде, и ничего, кроме символов на коре, не свидетельствовало о колдовстве. Вот теперь можно спокойно ложиться спать. Таня опустилась на лежанку, посмотрела звёздное небо, что едва проглядывало сквозь кудрявые ветки берёз. Чужое сердце билось часто. Непривычно. Кажется, её собственное никогда не стучало столь быстро… Чувство потерянности, что Таня засунула глубоко внутрь, пока они шли, вылезло наружу. Неизвестность не пугала, но точно беспокоила. И на подсознательном уровне ей было понятно: что-то в ней самой поменялось. Смирение, добродетельность и справедливость — три столпа, которые являлись сутью светлых магов. Все годы обучения в семейном ордене и потом в Тибидохсе им без конца твердили о них, побуждая следовать многовековым основам. Под конец Таня и помыслить не могла о том, чтобы когда-то поступить вразрез с ними. Теперь она в крупицах своих воспоминаний казалась себе чужим человеком. С трудом прогнав ненужные мысли из головы, Таня прикрыла глаза. Завтра им предстоял ещё один день пути. Необходимо набраться сил.***
Сначала её разбудила сухость и горечь во рту. Мгновение и в нескольких от места ночлега хрустнула ветка. Таня проморгалась. Ещё несколько минут она невидяще смотрела вверх и лишь потом, зевая перевернулась, уперев напряжённый взгляд в умиротворённое лицо Евгеши. Точнее в её собственное. Крупная ладонь аккуратно скользнула в сторону, безошибочно находя припрятанный у настила ножик. К ним крались люди. Ещё не одно создание хаоса не кралось к добыче, настолько бесшумно. Голод и инстинкт подчиняют себе даже жизнь с зачатками разума. Таня сжала рукоятку и в который раз пожалела, что Драконий зуб стал для неё бесполезным и просто лежал рядом, завёрнутый в кожу. Шаги послышались явственнее — кто бы это ни был, они больше не считали нужным скрываться. — Туз, у нас здесь подарки, — уже совсем не таясь проговорил мужской голос — хриплый, прокуренный. Даже закрытыми глазами можно было представить крупного детину под два метра. — Ещё какие! — Поделитесь! В этот миг Евгеша открыл глаза. Он мгновенно приподнялся, со страхом взирая на людей вышедших из леса за Таниной спиной, и вдруг, закричал, сразу беря высокую ноту. А она и не знала, что так может. — Заткнись, курица! — крикнул кто-то из них. — Надо просто занять её прекрасный рот, — слова вызывали отвращение и злость. Запятнанная грехом душа — лёгкая добыча для энергии хаоса. Костяшки на теле Евгеши побелели. — Только зубы выбей, а то откусит, — хохотнул другой из незнакомцев. Евгеша задрожал. В лунном свете женское лицо, не смотря на смуглость, казалось бледным, будто и вправду принадлежало мертвецу. Один из разбойников подошёл так близко, что его нога оказалась близко от головы Тани. Узкое лезвие сверкнуло темноте, вонзившись в сапог, прорезая кожу как масло и проникая в плоть. Следующий удар, нанесённый в тот же момент, когда мужик вскрикнул, пришёлся в лодыжку. Он рухнул, завалившись назад. Провернув лезвие, Таня вытащила оружее, отскакивая от мерзавца. Ещё немного, и кровь залила бы пальцы. Минус один. Она встревоженно оглянулась. Ещё оставалось трое. И ещё один, с сальными от грязи волосами и загорелым лицом застыл у края барьера, шаря по нему руками с крайне озадаченным видом — тьмы оказалось в нём достаточно, чтобы печати не пропустили его внутрь. Второй, из тех, кто смог проникнуть за границу круга, бородатый, одетый во всё чёрное, ухмыльнулся и двинулся на встречу, выбрасывая руку, зажатую в кулак. Атака. Таня юркнула под ней и ушла в бок. Ножик вскользь прошёлся по руке бандита, но был слишком коротким, чтобы нанести серьёзный урон. Следом, быстрым движением она вытащила чужой кинжал из ножен. Да… Это далеко не Драконий зуб. Длинное искривлённое лезвие затуплено. Хотя и без того ни одно обычное оружие не смело сравнится с мечами магов, выплавленными из руды, что рождалась только возле первого колодца бездны. Новым оружием Таня не подрезала, а буквально порвала сухожилия ног разбойника. Тот рухнул на землю. Тем временем Евгеша вытащил что-то из корзинки и бросил в одного из незнакомцев. Раздалась канонада различной брани — отборной, витиеватой, жесткой. Если бы Таня не жила в своё время среди обычных людей, то возможно запомнила бы для себя несколько новых словечек. Маги, даже теневые, ругаются не так часто, по крайней мере, не строят из цензуры целые предложения. — Перцовый порошок… — догадливо шепнула Таня, поворачиваясь к оставшемуся нападавшему. — Погоди, остановись! — Незнакомец примирительно поднял руки. — Мы осознали свою ошибку. Мы не будем лезть ни к тебе, ни к твоей даме. Давай разойдёмся мирно. Улыбка, насквозь пропитанная ядом и хитрецой, ни на секунду не показалась ей искренней. Нельзя было верить ни единому слову. Но в то же время, у ведьмы не было уверенности, что она справится со всеми. Таня выжала из этого тела максимум возможного — лёгкое головокружение и медленно подкатывающая тошнота лишь подтверждали, что долго оно не выдержит. — Хорошо. Разойдёмся, — ответила, не разжимая пальцы от рукоятки. Евгеша, путаясь в подоле, подскочил к ней и спрятался за спиной, содрогаясь мелкой дрожью. — Без шуток! Разбойник мимолётно ухмыльнулся, но поднятый уголок губ тут же сполз с лица, и он добавил: — Да, конечно. Мы не хотим привлекать ничьё внимание. Не будем мешать двум голубкам. Кинжал не опустился до тех пор, пока один за другим разбойники не выползли из круга и не скрылись в глубине темнеющих в ночи стволов. Они думали, что нашли лёгкую добычу, и едва не поплатились жизнями. Как только они пропали из виду, Таня рухнула на колени. — Что с тобой? Что такое? Тебе плохо, да? — заволновался он, бегая глазами по мокрому лицу. — Твоё тело немного устало. Сейчас всё пройдёт. Ныли конечности. Кажется, она потянула запястье. Ещё бы чуть-чуть и тело парня окончательно и бесповоротно сказало бы ей «нет», и просто отключилось. Будь она собой, расправилась с этими уродами быстрее. Даже выборочная потеря воспоминаний не могла вытравить все знания и долгие годы тренировок. — Погоди, у меня есть кое-что из трав, — Евгеша на некоторое время пропал, кинувшись к своей корзинке, а Таня через силу следила, как он копается с тихим шорохом. — Взбодришься. Они горькие, но в сознание приводят быстро. Где-то болит, да? — Да. Кажется, я едва не сломала тебе запястье, — поморщилась Таня, и лишь задрав рукав, увидела, как оно распухло. От трав вязало во рту. Горьковатый вкус распространился по горлу и языку. Захотелось пить. — Ты говорил, ночью ходить относительно безопасно? Как тогда мы наткнулись на этих людей? — нерадостно спросила Таня, аккуратно сплёвывая горькие слюни. — По крайней мере, у одного руки точно были заляпаны кровью. В любой другой ситуации я должна была схватить их и передать… Шлёп. Таня замолчала. Евгеша, смотревший на неё с видом внимательного слушателя, размазывал по запястью массу пережёванных ростков. — Кому передать? Паладинам? — Неважно, — пробурчала она, поражённо вглядываясь в тонкие ниточки инеевой изморози, что опутывали запястье вместе с травой. Запястье пульсировало, но боль отступала. — Ты врачеватель? — Не совсем. Отец пока был жив, научил парочке приёмов и рецептам для первой помощи, но на большее я не гожусь. Матушка сильно злится, когда я замораживаю очередное ведро воды с колодца, едва посмотрю или дотронусь до него. Таня понятливо кивнула, не спрашивая ничего. Скорее у мальчишки в роду были маги, и через поколения волшебство пробудилось в крови. Если бы можно было порекомендовать его в кланы магов, что занимались тайным искусством целительства, Евгеша многого бы добился. — Так почему они здесь? — вновь спросила Таня, возвращаясь к старой теме. — Я… Не знаю. Честно, — Евгеша отполз немного. — Возможно, бежали подальше от второго колодца. Говорят, на юге в третьем королевстве, всё больше попадается изменившихся. Но это естественно, да? Там же раскол. Таня кивнула, принимая ответ. Значит они выбрали меньшее из двух зол. Лучше скрываться от теневых и паладинов короны: они хотя бы материальны и менее пугающие, чем перспектива изменить свою природу под влиянием энергии хаоса. Да как это! Она до сих пор не могла поверить, что на Буяне правда появился портал в измерение Хаоса. Если бы ей сказали об этом тридцать лет назад, Таня определённо посчитала бы его сумасшедшим, и не важно маг это или обычный лопухоид. В том измерении правит хаос — жестокий и беспощадный. Энергия настолько тёмная и разрушающая, что даже теневые маги не могут совладать с ней — а те, поверьте, с темной магией всегда были на короткой ноге. Там, лишь разрушающее нечто, кормящиеся надеждами, страхами, кошмарами и преступлениями. Там нет света, да и жизни как таковой. Энергия хаоса проникает во всё живое, искажая и изменяя. И чаще всего жертвами становятся обычные люди. Их эмоции и чувства сильны, в их крови нет врождённого дара, защищающего от хаоса. Они становятся изменёнными, перерожденцами, нечистью — живыми мертвецами, что жаждут только одного: крови. Иногда, конечно, обращённых ещё можно спасти, но далеко не всегда. Поэтому портал на острове, да ещё и на территории орденов светлых магов — крупное бедствие. Но, судя по словам Евгеши, все вокруг привыкли с этим жить. И в теперь ещё не рыжей голове, это никак не укладывалось. Тане казалось, что спокойная жизнь в таких обстоятельствах невозможна. — Нам пора, — сказал Таня, поднимаясь. Благодаря стараниям Евгеши ей стало намного легче. — Не стоит нам здесь оставаться. Разбойники могут вернуться. На небе уже расползались первые мягкие лучи солнца. Среди белых стволов, словно кутая ягодные кустарники в пуховое одело, расползался туман. Похолодало. Руки замёрзли настолько, что она едва сжимала пальцы. — Ты извини, Евгеша, что тебе приходится проходить через всё это, — проговорила она, понимая, что ещё совсем юный парнишка испытал слишком много за последние сутки. — Да нет, ничего, — отозвался он, умудряясь во всей ситуации испытывать смущение. Волосы разметались и в них застряла мелкая листва. За левым немного заострённым ухом проглядывалось перо какой-то мелкой птички. Со стороны он был похож на краснеющую лестную фею. Танино лицо с его сущностью выглядело куда мягче и невиннее, чем когда она являлась его владелицей. — Нет. Я запомню это. И отплачу за твою помощь. Деньгами, или если ты захочешь, услугой. — Услугой? — ошарашенно переспросил Евгеша. Судя по его виду, он знал, что волшебница предлагает. Помощь в будущем. Неоплаченный долг. — Да. Поэтому подумай об этом хорошенько, — сказала она, останавливаясь рядом с кожаным свёртком. Драконий зуб — её часть. Но теперь он не принимал её, вызывая какую-то детскую обиду. Таня подняла меч, вновь повесив его себе на спину. Чёрт, какой же тяжёлый… — Идём, — Таня сделала первый шаг. — И да, Евгеша, теперь расскажи мне всё, что ты знаешь о появлении второго колодца…
