Сон и Вечность

            Люди — наша сила и одновременно слабость,

ведь сталь закаляется в бою. Если истребить род людской,

выживем ли мы?

Если надобность в нас пропадёт, не канем ли мы в небытие?

«Из записей давно почившего ордена»

Библиотека Лысой Горы.

Тибидохс, тридцать три года назад…

      Минул месяц с тех пор, как разрушили каменного воина. Виновных так и не нашли. Потихоньку событие начало растворятся в памяти учащихся, и каждый студент вел себя так, словно ничего не произошло.       Ежедневно лили дожди, а пронизывающий до дрожи ветер всё чаще вынуждал накидывать плащ. Таня Гроттер за этот месяц нашла для себя новую привычку: проводить всё свободное время в читальне и просматривать хроники, некогда написанные хранителями библиотеки. Они были куда обширнее тех, что велись в её ордене, и часто попадались сноски на рукописи, где о том или ином событие можно узнать подробнее.       Таня находила истинное удовольствие в чтении хроник на протяжении многих часов без отдыха, пока крупицы пыли, кружась в свете жарких ламп танцевали спокойный танец. Иногда на фолиантах встречались печати, светящиеся зелёным или красным. Ещё одно свидетельство тихой войны между чёрными и белыми магами: знаки защищали знания магов друг от друга, не позволяя заглянуть на страницы, написанные когда-то волшебником той или иной стороны. Но правда была в том, что их самовольно наносили ученики академии. Символы со временем стирались и портили переплёты книг. И тех, кого ловили с поличным, заставляли отрабатывать по несколько десятков часов в этом месте.       Пока Гроттер пролистывала очередной том хроник, на страницы возле самого корешка приземлилась бабочка, крылья были кроваво алые, но постепенно начинали просвечивать, меняя цвет на грязно-голубой, и ей пришлось поднять голову.       Бейбарсова она заметила ещё десять минут назад и всё это время маг сидел напротив и молча смотрел, прекрасно понимая, что девушку это раздражает.       — Понравилась? — Ухмыльнулся парень.       Бабочка вновь вспорхнула, а потом медленно опустилась на пустой жёлтый лист, зажатый между длинными пальцами, и, расплылась маленьким кровавым пятном. Очертания печати вспыхнули в последний раз и потухли.       — Как ты это сделал? — от восхищения Таня подалась вперёд. И тут же спохватившись, вернулась в прежнее положение.       В чёрных глазах вспыхнули искры удовлетворения.       — Сам придумал.       Его ответ вызвал удивление. Одно дело просто использовать руны и знаки, и совсем другое — разбираться в их составе и умудриться создать что-то новое.       Таню охватило чувство неловкости. Обычно рядом с Бейбарсовым она только и занималась тем, что старалась убедить себя не реагировать на чёрного мага. Это стало настолько обыденным, что, когда пришло время признать чужой успех, она не нашла в себе силы произнести ни слова.       Парень, словно угадав её мысли, и уголки его рта поднялись ещё выше. За последние несколько месяцев они разговаривали всего несколько раз. И каждый раз Бейбарсов бесцеремонно и нагло увязывался за ней. И в каждый из этих случаев он был просто невыносим.       Чего только стоил случай, произошедший около двух недель назад.       Таня обедала в одиночестве. У Кати были дополнительные занятия, связанные с её даром, а Ванька и Ягун, как и все второкурсники, в последнее время занимались изысканиями для будущей охоты — вместе с наставником они обходили близлежащие поселения, расспрашивали простой люд, отыскивая подозрительные случаи смерти. Любые признаки энергии Хаоса. В такие дни Гроттер всегда оставалась одна. Ближайший студент сидел в два стола через стол.       Таня наслаждалась тишиной и спокойствием. Как вдруг, словно возникнув из ниоткуда, рядом появился Бейбарсов. Развернулся полубоком, опустив локоть на стол и, подперев щёку ладонью, посмотрел на неё пристально и задумчиво. И Таня уже знала, что мог означать этот взгляд: очередную издёвку.       — Гроттер, ты знала? Говорят, если чёрный маг сорвёт с головы светлого волос и обвяжет им эфес своего мяча, то это принесёт благословение в охоте на монстров…       И можно было не обращать внимания на подобную чепуху, если бы Бейбарсов не решил сразу исполнить сказанное протянув руку.       Таня отклонилась, уверенно ускользая от его ладони, но парень даже не думал сдаваться. Всего несколько секунд — и Таня уже полностью лежала спиной на скамье, а Бейбарсов едва не забрался на неё.       — Вот и всё. А ты боялась! — беззаботно заявил парень, выдёргивая рыжий волосок.       Это стало последней каплей. Таня закипела. Следующие события ещё неделю обсуждала вся школа — Бейбарсов скакал от разозлённой девушки, через все скамьи и столы, а девушка преследовала его с Драконьим Зубом в руках.       Таня опустила взгляд на ровные строчки фолианта.       «Ему станет скучно, и он уйдёт», — попыталась уверить она сама себя. В конце концов, Таня чувствовала себя бессильной и совсем не понимала, как бороться с этим тёмным. Применять магию нельзя, физическую силу тоже, а о банальных нормах приличия Бейбарсов предпочитал не заботиться.       Всё её сознание вновь сосредоточилось на чтении, забыв обо всём вокруг, а когда спустя час Таня пришла в себя от холодного порыва ветра, неизвестно откуда взявшегося в читальне, с удивлением обнаружила, что Бейбарсов никуда не делся. Он всё так же сидел напротив, в его руках обнаружилась книга, судя по завиткам на обложке, написанная на древнем языке.       — Ты понимаешь Полуночный язык?       — Да. В моей семье обучают ему с детства, — ответил он, отрываясь от книги.       Теперь понятно почему Глеб Бейбарсов без труда смог создать новую печать. Считалось, что именно Полуночный язык — прародитель всех магических символов. Они создавались на его основе.       Невольно Гроттер позавидовала. Вряд ли у неё когда-нибудь появится возможность изучить труды, написанные на давно мёртвом языке. Подобные знания каждая семья хранит в тайне, чтобы сохранить преимущество.       — Что означает знак на обложке? — Хорошо заметный выжженный оттиск располагался прямо на корешке — три круга пересекались, образовывая в центре пересечения пустоту с тонкой вертикальной линией. В библиотеке своего ордена девушка ни разу не видела подобных рун на книгах, а в Тибидохсе, встречала уже в пятый раз.       — Знак ордена, которому раньше принадлежали эти труды. — Бейбарсов поднял взор. — Орден Хранителей, не слышала о таком?       Таня покачала головой.       — Раньше именно они следили за порядком и поддерживали равновесие между светлыми и тёмными. Отсюда и название — орден Хранителей, — небрежно поведал он, не глядя перелистывая страницу.       — Хранили порядок… — повторила Таня за парнем, впервые услышав об этом.       — Да. Ничего удивительного, что ты не знаешь. Это было крайне давно.       Таня не ответила. Всё ясно — если книги находились в школе, значит, прежних их хозяев не осталась на землях Буяна. Подобное случалось часто — одни ордены исчезали, другие рождались. Цикл никогда не менялся. Но зачастую это касалось мелких орденов, что не успели набрать власть и влияние. А тот, чей оттиск красовался на обложке, вряд ли бы одним из таких — не все могут позволить себе содержать богатую читальню.       Таня хотела вновь вернуться к хроникам, как её отвлёк шум со стороны — кто-то двигался в их сторону. Гостей было несколько. И переговаривались они, точно находились на третьесортном базаре, а не в библиотеке.       — Да не пихайся ты… а ну заткнись! — донеслось басовитое шиканье, и парочка чёрных магов, показалась из-за стеллажа. Один висел на другом, обхватив его руками за шею в шутливой попытке задушить.       Гломов застыл в полусогнутом состоянии, а повисший на нём парень, поняв, что затея не может увенчаться успехом, ослабил хватку. Таня некоторое время изучающе на него смотрела и даже узнала. Кажется, он был вместе с Бейбарсовым в тот день, когда она столкнулась с ним у границ лагеря. Маг держался тихо, да и позже, когда напало чудовище из хаоса, видимо, появился уже после того, как Гроттер потеряла сознание. Закатив глаза на безобразное поведение, Таня отвернулась от них, возвращаясь к чтению хроник. Но уже вскоре поняла, что раз за разом перечитывает один и тот же абзац, совершенно не понимая содержимого. Чёрные маги не только не ушли, а ещё и сели за стол рядом с Бейбарсовым, который закрыв книгу, отложил её на середину стола, поближе к ней. Разговор зашёл о предстоящем занятии по снам.       Способность управлять знаниями — одно из главных отличий магов от лопухоидов. Волшебники могут заглядывать в видения друг друга и даже показывать из при помощи кристалла. Подойдёт любой, лишь бы его цвет не был слишком темным и мутным, иначе ничего не разглядишь.       Но сновидцы способны ещё и изменять грёзы. Именно такие как Катя и Аня возвращали людей на начальной стадии перерождения. Если человек не имел на душе тяжких грехов, его обращение может произойти лишь во сне, когда обычные сны заменялись кошмарами. И в этом случае сновидцу надо лишь повернуть время вспять, рассеяв влияние тёмной энергии на разум.       — Гроттер, чего ты боишься? — неожиданно и громко спросил Бейбарсов и, не дожидаясь ответа, продолжил: — У нас будет общее занятие по снам, посвященное борьбе со своими страхами.       Тонкие пальцы чуть сильнее сжали кожаную обложку. Ему как обычно весело, ей — ни капли. Для кого-то может быть, поделиться своими кошмарами и пустяк, но не для Тани. Чёрные продолжали шуметь и веселиться, а она начала злиться. Впрочем, она продолжала оставаться на месте, пока краем глаза не заметила светлые одежды и не узнала своего наставника, Фудзия Сальери. Мужчина приостановился в проходе, а его внимательный взгляд скользнул от неё к Бейбарсову и обратно.       Учитель явно был удивлён.       Таня же встала на ноги, склоняя голову в почтительном поклоне.       — Приятно видеть, что отпрыски больших орденов ныне придерживаются широких взглядов, — поздоровался он, посмеиваясь. Его взор в последний раз мазнул по их столу, задержавшись на корешках книг, и наставник ушёл.       Некоторое время Таня Гроттер, озадаченная, стояла в замешательстве. Не только в словах, но ещё и в отголосках эмоций, что ужиками дотянулись до её сознания, светлая уловила…пренебрежение. Будто девушка делала честь теневым, восседая с ними за одним столом. Улыбка — ложь, а добрый смех — фальшь.       Да, они ей не нравились. Но это были лишь личные предубеждения и предпочтения. Преподаватель не должен усложнять и без того непростые отношения между магами.       На самом деле, по словам Баб-Ягуна, раньше происходящее в Тибидохсе совсем не напоминало вражду, а скорее походило на соревнования. Вне занятий, по вечерам студенты даже проводили время вместе, но с тех пор как кто-то начал рушить статуи отношения сильно накалились.       Таня медленно повернулась, собираясь сесть, и инстинктивно посмотрела на Глеба. На широких губах змеилась усмешка. Он заметил то же, что и она.       — Таня, ты тоже здесь! — донеслось откуда-то со стороны. Кузьма спешил куда-то между рядами стеллажей, но заметив однокурсницу, остановился. — Уже видела списки патрули…       Светлый минул два ряда и собирался остановится рядом, как вдруг не устоял на ногах и рухнул. Если бы не Гроттер, схватившая его за плечи у самой земли, его нос точно бы пострадало.       — Хм-м, спасибо, Таня, — сконфуженно поблагодарил он, потирая плечо. Хватка её рук оказалось слишком крепкой.       Бейбарсов же, медленно качая головой, поднимал свой меч. Ранее он стоял, прислонённый к сиденью, и верно Тузиков его сбил…       — Ладно, я пойду. Увидимся позже, — с хмурым видом закончил парень и тоже покинул их, несколько раз обернувшись.       — Какой неуклюжий светлый, — невинно заявил тем временем тёмный. — Что? Это правда вышло случайно.       Желания разбираться над тем, случайно ли Кузя упал или нет, не было. Таня захлопнула хроники и вернула их на стеллаж. Начинала болеть голова. Обычно в библиотеке не было не души, и за весь вечер девушка едва ли встречала хотя-бы одну живую душу. Ну, кроме сварливого библиотекаря. Но этот день решил разрушить все стереотипы о безмолвии хранилища книг.

***

      Благодаря кошмарам Таня Гроттер часто просыпалась по ночам. Вставала, иногда выходила на улицу подышать ночным воздухом. Бабочки-предвестники всегда кружили по территории общих домиков и льнули к ней, опускаясь на плечи, руки, голову, буквально облепляя. И в такие моменты они сияли намного ярче — их пыльца мерцала, как сталь клинков светлых магов.       Катя с добротой замечала, что подруга нравится им. Смеялась над тем, словно её кожа самый сладкий нектар для насекомых. Но раз за разом казалось, что подруга что-то недоговаривает.       Насекомых, а не магов…       В этот раз, наблюдая за мертвенно спокойным мерцанием неба, Таня вновь задумалась о своих снах. Почти каждую ночь ей снились кошмары. Они пустили свои корни так глубоко в сознание, что ни один сновидец не смог бы девушку излечить. Они точно сорняки поросли в ней и ни за что не желали погибать.       — Ты снова не спишь? — Ванька появился точно из ниоткуда — шел по тропинке, сжимая тонкие ручки двух дымившихся белых чашек, а из его рта вырвался пар.       Он стремительно поднялся на деревянное крыльцо, одетый небрежно, в старый растянутый свитер и льняные штаны. Пшеничные волосы его торчали ежиком. Брат передал ей одну из чашек и, одним лишь взглядом васильковых глаз, спросил: «Не ждала меня, да?»       — Как ты их донёс? — удивилась Таня, принимая душистый чай. На душе стало теплее.       — Ловкость и аккуратность — это всё про меня, — улыбнулся парень, вставая рядом.       Домик с небольшой кухней находился в другом конце лагеря, и он не поленился сходить туда в столь ранний час.       Улыбка против воли тронула её лицо — немного. Но Ванька всё равно это заметил. Они молчали долго. Пальцы крепко сжимали горячий фарфор, а бабочки, потревоженные парнем, беспокойно летали вокруг, не спеша приближаться.       Ванька посмотрел на них и покачал головой.       — В последнее время чёрные совсем обнаглели. Вещи пропадают, — произнёс он серьёзнее.       Таня кивнула. До неё уже дошли слухи об этом. То и дело что-то исчезало из комнат. Это началось неделю назад, когда вновь разрушили статую в одной из Светлых башен.       — Будь внимательнее, когда выходишь по ночам, — добавил брат. — Хотя я знаю, это не за тебя надо беспокоиться…       Взгляд его к Драконьему зубу — меч одиноко лежал на длинном ровном помосте у стены, что заменял сиденья и использовался для медитаций.       Парень развернулся и прислонился спиной к перилам.       — «Девчонка таскается с ним день и ночь. Знала бы, что так будет, — не отдала бы. Выбрала бы другой», — проговорил он наигранно скрипучим голос. — Так ведь говорила Ягге?       — Да, так.       Таня и сама несчитанное количество раз слышала это от неё. Но это всегда было лишь добродушным старческим ворчанием, чем реальным недовольством.       Гроттер прекрасно помнила тот момент, когда впервые увидела чистый клинок, закутанный в тонкое цветочное одеяло, одно из тех, которое её отец купил на одном из на субботнем рынке. Оно тогда всё ещё пахло её домом — старой деревянной мебелью и травами. Больше мятой, чем лавандой или той же разрыв-травой. Папа ненавидел эти травы, что казался был повсюду.       «Мы живём по совести, Танюш. Так чего нам опасаться?» — не раз повторял он, уверенный в своей правоте. А Таня всегда гордилась, веря, что отец умнее остальных и сильнее всех на свете. Слепая детская любовь… Для детей родители — герои.       Но совсем скоро она поняла: папа ошибался во всём.       — Меч был спрятан в вашем доме. Сталь чистая, ещё не успела никого признать, — сказала в тот день бабушка Ягуна. — Человеку непросто найти такой клинок. Твой отец очень постарался, чтобы отыскать его для тебя.       В глазах старой женщины мелькнуло уважение. Она протянула руку, обтянутую тонкой морщинистой кожей, с сильно выступающими венами и аккуратно, не касаясь самого оружия, пододвинула его к ребёнку.       — Возьми, деточка. Верю, он не единожды спасёт тебе жизнь.       Прошли годы, а Таня до сих пор в мельчащих подробностях помнила тот день. И часто вспоминала, особенно в такие моменты, как сейчас. По ночам.       Они ещё долго с Ваней, болтая о разном: занятия, грядущие задания, — пару раз в год ученики отправлялись за пределы школы, чтобы набраться боевого опыта. Помимо этого, маги обходили окрестности башен за пределами магической защиты. Одну неделю патрулировали светлые, другую — теневые.       Вскоре на небе вспыхнула заря — багряно-оранжевый огонь неизбежно прорывался сквозь неплотные серые облака. До подъема оставалось ещё два часа, и они решили разойтись, чтобы немного поспать.       Ванька удалился, а Таня задержалась на крылечке, провожая его взглядом. На повороте парень обернулся и продолжая идти спиной вперёд, махнул мне рукой, в которой были зажаты две пустые чашки. Тотчас он споткнулся, едва не упав. Одна из чашек вылетела из его пальцев. Ещё немного и она разбилась бы о выложенную белым камнем дорожку, Ванька откинул её краем ботинка, и фарфор отскочил в сторону, покатившись то траве и оставшись целым. Парень поднял большой палец вверх, показывая, что всё хорошо, и бодрой походкой, забрав потерянное, свернул за угол.

***

      С каждой неделей совместных занятий с темными магами становилось всё больше: сражение на мечах, уроки общей истории, изучение рун и печатей и управление снами. Студенты постоянно путешествовали из одной башни в другую.       Их курс — тридцать магов-студентов — оказался самым многочисленным в Тибидохсе за последние годы. И поэтому в аудиториях едва хватало места. Каждый выбрал себе стол ещё в первый месяц, и обычно, даже меняя кабинеты, все сидели в привычных уголках помещения. Таня, войдя в помещение с тёмно-серыми стенами, на мгновение остановилась, осматриваясь. А после, ничем не выказывая недовольства, пошла дальше.       Её привычное место успел занять Бейбарсов. И случилось это далеко не в первый раз. Обычно компашка мага поддерживала его шалости, и сразу несколько учеников менялись местами. Приходилось либо дожидаться начала занятия, когда аудитория заполниться, либо следить, кто какое место занял и какое место в конце концов осталось свободным. Таня ловила себя на мысли, что, не смотря на все эти глупые и детские шалости, она ни за что не смогла бы прекратить это, и поэтому принимала правила игры. Девушка очень хотела, чтобы Бейбарсову наскучило над ней издеваться, но видимо она не сможет дожить до этих дней.       С каждым разом становилось всё больше, и задача усложнялась. Но до сих пор светлой удавалось отыскать верный ответ. Таня прошла, занимая свободное место.       — Татьяна Гроттер… Ты удивляешь меня всё больше и больше! — восхитился Бейбарсов, хлопая в ладоши. — Не смотри на меня так. Я не умру от одного взгляда.       Парень сидел через ряд от неё и выглядел донельзя довольным, точно выиграл самый роскошный приз.       Вскоре помещение заполнилось. В класс вошла наставница. Медузия Горгонова, женщина, как говорится, в самом рассвете сил, высокая, худая, со взрывными волосами, что извивались, когда она злилась, уже не один десяток лет преподавала в Тибидохсе. Все поднялись, приветствуя её.       — Сегодня мы будем учиться показывать свои сны, — строго и сухо, как умела только она, начала занятие женщина. Быстрым движением она стащила ткань с природного кристалла.       Его грани красноватого оттенка блестели, отражая косые лучи солнца.       В воздухе плескалось воодушевление — многим за несколько месяцев надоела теория, практические занятия выпадали крайне редко.       — Как вам известно, когда вы прикасаетесь к кристаллу и позволяете дотянуться до своих снов, первыми всегда откликаются кошмары, — проговорила Медузия. — Мы, как и лопухоиды, запоминаем их лучше всего. Кошмары задевают нас за живое, открывают потаённые страхи, которые мы не хотим признавать, и даже после пробуждения мы первое время всё ещё находимся под их властью. На этом занятии главная ваша задача — показать хоть что-нибудь. В дальнейшем я постараюсь научить вас по своему желанию являть другим свои сновидения, управлять ими, искать ответы на вопросы, которые в реальности найти гораздо сложнее. Предупреждаю сразу: полностью овладеть наукой сновидений получиться далеко не у каждого. Сновидцы находятся в заведомо выигрышной позиции, но и у остальных остаются хорошие шансы достигнуть успеха.       Таня слушала преподавательницу в пол уха уставившись на свои руки. В голове происходил полнейшая неразбериха. Показывать кому-либо свои кошмары не хотелось. Но выбора не оставалось.       Не прошло и минуты, как первый студент приблизился к Медузии, а следом второй и третий.       Кристалл мерцал. Его грани вспыхивали каждый раз, когда кто-то клал ладонь на поверхность. Преподавательница внимательно наблюдала, давая советы. И раз за разом беззастенчиво рассматривала отражение в поверхности.       — Гломов, вы… — протянула она, глядя как миниатюрная фигурка из сновидения мечется в темноте.       Секунда, две, и вот тело оказывается в серой комнате, на кровати застеленной белыми простынями. От прежнего могучего тела не осталось ни следа. Все мышцы с огромной скоростью ссохлись, оставив вместо здорового война, чахлого юношу, не способного поднять и стакана с водой.       Сергей Гломов всегда был крепким и грузным детиной, которого нельзя было победить в прямом столкновении. Кроме своего оружия, на вид столь же тяжёлого и опасного, как и его владелец, тёмный маг мог драться в рукопашную. И в каждой схватке Гломов выходил победителем. Физическая мощь для него стояла на одном уровне с мастерством ведения боя на мечах и использования магических рун, поэтому становилось понятным его страх потерять свою силу.       Таня посмотрела на него. Парень выглядел бледным. Дыхание с громким хрипом вырывалось из груди. Но никто не думал над ним смеяться или говорить хоть что-нибудь. У всех имелись свои страхи, с которыми они боролись.       Эмоции однокурсников были настолько яркими и неконтролируемыми, что постоянно задевали эмпатов в комнате. Стало невероятно душно и казалось, будто сам воздух давил на плечи. Многие из юных магов даже не догадывались, какой именно сон отразится в кристалле. Одни и те же эмоции сменялись на лицах: растерянность, удивление, испуг. А после — опустошение. Очередь дошла до Кати. Едва её ладошка коснулась прохладной поверхности, стенку кристалла мгновенно заволокло густым туманом, который медленно, словно пелена перед глазами, стала рассеиваться. Девушка в панике заозиралась, покраснела и засмущалась, тотчас отпрянув крепко прижав руку к груди, точно обожглась. В природном камне отразились облики её родителей.       Таня сглотнула. Отпустила глаза на свои дрожащие ладони. Раньше девушка чувствовала, что Лоткова, хоть и боялась мать и отца, но всё равно любила. Однако, Гроттер не могла и догадаться, насколько далеко заходил страх подруги. Кристалл показывал не просто опасения, а самый настоящий животный страх.       Учительница тактично отвела взгляд, будто ничего не произошло. Если Медузия так спокойно реагирует, сложно даже представить, что она успела повидать за долги годы преподавания.       Таня проводила взглядом Катю. Она села на соседний стул, и светлая протянула руку, собираясь коснуться её и успокоить. Подавить эмоции.       — Татьяна Гроттер, вы следующая, — раздалось внезапно и громко, и Таня резко одёрнула ладонь, выпрямляясь.       Взор случайно упал на Бейбарсова — он ободряюще кивнул и подмигнул. Это на секунду отвлекло Гроттер от её мыслей, заставляя её недоумённо взглянуть на однокурсника. Порой некоторые его поступки противоречили всему, что она о нём знала. Отвернувшись, она подошла к учительскому столу. В кристалле, искажаясь, отразилось хмурое и отстранённое лицо без тени улыбки и холодный взгляд.       — А если у меня не получится? — спросила светлая, перед тем, как развернуться к аудитории.       — Получится. У всех до тебя получилось, — ответила Медузия с непоколебимой уверенностью.       Вздохнув, Таня медленно коснулась прохладной поверхности. Она запульсировала, обдала ладонь теплом, а затем… Руку обдало таким жаром, словно тысячи сказочных ящеров одновременно выдохнули на неё испепеляющее пламя. Голову обдало давящей болью. Виски ныли, словно что-то сейчас вырвется наружу. По лбу, затекая в каждую морщинку заскользил и капельки пота. Таня попятилась, понимая: что-то не так. Она не собиралась показывать свои кошмары, но что-то насильно вытягивало их наружу.       Кристалл яро замерцал, внутри хаотично замелькали смазанные картинки. В следующий миг, Таня вновь ощутила все те эмоции, что ощущала много лет назад, когда ещё жила с отцом, будто тот момент проходил вновь. Не так, как это бывает во сне, — блёкло, лишь с оттенком прежних эмоций и переживаний. Мир словно исчез, а девушка видела вокруг лишь тёмную картинку с еле заметно проглядывающимися очертаниями тёмной комнаты. Страх заполнил её до краёв, заставляя хвататься за волосы. Она оказалась в собственном кошмаре.       Нет… Нет. НЕТ!       Я НЕ ХОЧУ ЭТО ЧУВСТВОВАТЬ!       Где-то на периферии сознания раздался женский крик. Но кричала не Таня, а кто-то другой.       — Остановись! — её грубо схватил за запястье и дёрнули, вырывая из оков сновидения.       Ладонь пылала, покраснев. Тело била мелкая дрожь, точно озноб. В горле пересохло.       В аудитории царил хаос. В самом углу кабинета сидела волшебница, что обхватив голову, рыдала навзрыд, и широко распахнутыми от ужаса глазами глядела на Гроттер. Некоторые места опустели, а дверь в коридор оказалась распахнута. Медузия Горгонова смотрела на ученицу, точно её окатили ведром холодной воды. Упираясь руками в крышку стола, она два удерживалась на стуле, пошатываясь.       Рядом стоял Глеб — именно он оторвал Танину руку от кристалла. Его дыхание было частым и надрывным, лицо побледнело, а по щеке скатилась слеза.       Таня обвела взглядом аудиторию. Потеряла контроль. Не сдержала свой дар. Всё что она испытывала каждую ночь, ощутили и остальные. Усилием воли, пришлось взять себя в руки. Было тяжело. Девушке хотелось, просто убежать, не оглядываясь. Таня, смаргивая пелену с глаз, медленно отошла от Бейбарсова, позволяя отпустить её руку. Игнорируя чужие взгляды и гнетущую тишину, но будто заковывала её в клетку, отошла к своему месту.       — Извините за потерю контроля. Этого больше не повторится, — Гроттер смахнула свои вещи в сумку, кивнула преподавательнице и стремительно кинулась к выходу. — Я выйду!

***

      Нельзя сказать сколько прошло времени, пока Таня смогла прийти в себя. Душа до сих пор трепетала от пережитых эмоций, но постепенно приходило осознание, что ещё чуть-чуть и она сгорела бы до тла, но обошлось. Холод от каменного изваяния, за которым пряталась девушка, помог окончательно, но покидать убежище совсем не хотелось.       Вокруг виднелись лишь древние регалии, скрытые под стеклом, статуи в нишах, в одной из которых она пряталась, и голые стены.       Подземный лабиринты Тибидохса были необычным местом. Большинство коридоров заканчивались либо тупиками, либо железными дверьми с несколькими замками. На них постоянно обновляли печати и руны, и твёрдую поверхность давно избороздили глубокие царапины. Ученики в этих коридорах практически не бродили, пользуясь лишь тем, который вёл к библиотеке. Именно поэтому один из залов показался Тане самым подходящим местом, чтобы побыть в одиночестве.       Тёмный камень колол спину. Гроттер медитировала, стараясь восстановить душевное равновесие. Случившееся не прошло для девушки бесследно. Закрадывались подозрения, что с кристаллом что-то сделали. Наверняка, поискав, девушка нашла бы на одной из граней следы колдовства. Поэтому всё так и вышло. Таня выдохнула.       Следовало возвращаться. Из-за пропущенных занятий ей будет грозить наказание.       Вздохнув, Таня поднялась, собираясь покинуть укрытие, но услышала доносящие из глубин коридора шаги — кто-то направлялся в её сторону, в хранилище светлых артефактов. Реликвии, собранные здесь, никогда не были магическими, но являлись частью истории белых магов.       Таня вновь забилась в нишу, стараясь слиться с тёмным камнем. Неизвестные молчали, их шаги звучали всё ближе — они вошли в комнату с артефактами.       — Она должна быть где-то здесь… — с энтузиазмом произнёс мужской голос, который не нужно был слушать дважды, чтобы узнать.       «Она?» — Таня сильнее вжалась в стену. На миг показалось, что он говорил о ней. Но мысль, по мнению девушки казалась глупой, поэтому она постаралась отогнать её прочь.       — Так что ты всё-таки ищешь, Глеб? — спросил другой парень. Это был Жикин.       В отличие от наследника Северного ордена, Жора всегда казался суетливым и слишком уверенным в себе. Чересчур. Худой, с русыми волосами, с по-женски смазливым лицом, он смотрел на Бейбарсова с обожанием и завистью. Жикин старался во всём походить на Глеба, что порой доходило до абсурда.       — Символ сгинувшего ордена. Они построили эту школу, но оттиск есть далеко не на всём.       — И зачем он тебе? С каких пор тебя интересуют древности? — искренне удивился тёмный.       Бейбарсов хмыкнул.       — Вообще-то они меня всегда интересовали. — раздражённо заметил парень. Он стоял совсем близко к Таниному укрытию. Его голос, казалось, звучал прямо над её ухом. — Древности есть разные. А в свете новых событий эта точно стоит моего внимания.       Руки юноши шарили по статуе, скользили по плечам, шее, голове. Таня закрыла рот, стараясь скрыть дыхание. Дважды маг едва не коснулся её, и в последний момент его пальцы замерли всего в нескольких миллиметрах от её бедра.       — Вот это? — спас её Жикин.       — Молодец, Жикин, — хмыкнул Бейбарсов. — С меня выпивка.       — Настойка на кедре?       — Я говорил про вино, но пусть будет настойка на кедре. Не сопьёшься?       — Я же не один буду.       — А-а-а. Ну да, ну да. Куда же ты без Гломова и Горьянова. Ладно, так и быть, помогу вам. У меня как раз припасено пару бутылок.       Таня закатила глаза. Глеб Бейбарсов, как всегда, в своем репертуаре!       — Так зачем ты искал этот символ? — поинтересовался Жикин.       — Да так. думаю, совпадение ли… — задумчиво проговорил Бейбарсов.       — О чём ты?       — Все статуи, которые были разрушен, имели на себе этот знак. И не только статуи, но и книги. Я сравнил перечни в архивах, за последние несколько лет пропало много фолиантов. Но на это, по неизвестной мне причине обращают очень мало внимания. Я подозреваю, что это целенаправленно кто-то делает. И теперь мне очень интересно, для чего…       Таня вспомнила библиотеку и книгу, которую Бейбарсов тогда держал в руках. Это было несколько дней назад. «Выходит, он уже тогда начал что-то подозревать?» — удивлённо подумала она. Настолько, что от удивления, едва не упала с каменного постамента, на котором стояла статуя.       — Ты слышал? — с подозрением спросил Глеб, оглядываясь.       Гроттер зажмурилась, едва Бейбарсов двинулся в её сторону.       — Нет. Это наверное, крысы.       — Крысы? Рядом библиотека, здесь не может быть крыс.       — Ну, значит другая какая-нибудь живность. Я как-то слышал писк в коридорах, а ещё вой. так завывало, что я поспешил убраться прочь, — рассказал Жикин и обиженно продолжил: — Эй, не усмехайся! Я правду говорю! Если кто-нибудь слышал вой, то обязательно сегодня показал бы это в кристалле!       — Так ты же и слышал, — возразил ему друг. Глеб отвлёкся, кажется, забыв о шуме.       — Ну, скажешь, тоже. Я — это я. Меня подобным не испугать. — Таня хмыкнула. Самомнения Жикину было не занимать. — Вот Гроттер бы явно сбежала. Это же надо, как её пробрало на занятии.       По комнате прокатился одиночный смех.       Таня нахмурилась, но было не похоже, чтобы слова тёмного сильно её задели. Она знала, что так и будет.       — Жора, а ты помнишь тот случай с нечистью два года назад? — вдруг приторно невинным голосом поинтересовался Бейбарсов.       Хохот затих.       — Д-да, — неохотно согласился тот.       — Так вот. Тот монстр явно не испугал девчонку. И даже если испугал, то несильно, — заметил Глеб, а перед Таниными глазами, точно наяву, возникла его ухмылка. — А теперь задумайся, что же такое ей снится каждую ночь, раз вызывает настолько сильные эмоции. Это явно похлеще, чем обычная перевоплотившаяся тварь… — И, уже серьёзнее, он добавил: — Поэтому я бы не спешил над ней издеваться.       Повисла тишина. Зазвучали удаляющиеся шаги в комнате и… стук её бешено бьющегося сердца.       — Сам-то издеваешься над ней постоянно… — негромко проворчал Жикин.       — Это другое, — отмахнулся Бейбарсов. — Ладно, вернёмся к нашим знакам. Я нашёл ещё много предметов с этими символами. Скоро проверим мою гипотезу.       — А на вещах, которые воруют у светлых, тоже что ли, это изображение?       — Вещи? Нет, это наши балуются. Второкурсники под шумок соревнование устроили, кто больше стащит. Студены из ордена Белой Лилии всех подначивают. — Глеб вздохнул. — Ерундой маются.       «В кои-то веки у него мысли в правильное русло повернули…» — подумала Таня, приоткрывая глаза.       — Воровать вещи из комнат много ума не надо. Придумали бы что-то получше, — усмехнулся парень, а светлая поджала губы. Горбатого только могила и исправит.       — Идём. Я нашёл что хотел.       Когда шаги полностью стихли, Таня выбралась из укрытия и направилась к другой статуе, возле которой стояли парни. Ей даже не пришлось долго искать, символ обнаружился на внутренней стороне запястья.       И чем больше девушка об этом думала, тем больше казалось, что Бейбарсов прав, — в Тибидохсе что-то происходило.