Сон и Вечность

Не существует мага могущественнее,

чем одарённый эмпат. Они могут подавитьволю

к жизни одним прикосновением или воодушевить целую армию на победу, лишь мысленным внушением.

Но им следует быть очень осторожными, иначесила обратится против носителя.

«Энциклопедия 1 уровня.»

Библиотека Тибидохса.

Тибидохс, тридцать три года назад…

      Два дуба с выступающими на поверхность мощными корнями и кронами, точно атланты, подпирающие небосвод, росли по обеим сторонам широкой дороги, ещё издалека привлекли внимание. Оба древа — часть древней магии, охраняющей замок. Их колдовство было хитрым, коварным и одновременно с тем, простым… Если войти на территорию учебного заведения не по главной дороге, что проходит как раз между двумя деревьями, то место начнёт выпивать силу того, кто нарушил границу. Маг это или обычный человек, не имело значения — любой беспомощно упадёт на землю.       Ягге, родная бабушка Ягуна, как-то сказала, что эта магия настолько древняя, что появилась вместе с первыми народами, населявшими Буян ещё задолго, до появления современных магов и пропавших в одночасье, что в настоящее время их уже давно никто не видел.       Чары не трогали лишь травоядных животных, которые пользуясь безопасностью здешних земель, сильно расплодились, а весной совершали миграцию сюда для вывода потомства. Ванька рассказывал ей, что во втором полугодии дикие кабаны и шага не дают спокойно сделать.       Когда они подошли к двум исполинам, то заметили, что ствол одного из них уже успели облепить несколько тел. Четверо парней, развлекаясь, чуть не приклеившись грудью к грубой коре, пытались обхватить могучее дерево. Но чтобы замкнуть круг, оставалось ещё не меньше полуметра.       Их лиц не было видно. Но чёрный цвет мантий не давал сомневаться: это были теневые. Только они способны на такое глупое поведение.       — Давай! Ещё немного! — не отступал один из них. Его голос показался Тане смутно знакомым.       — Мы не дотянемся! — ответил ему кто-то.       — Потому что у тебя руки короткие! — упрекнул первый.       — Ну и ладно, если короткие. Подумаешь, какое-то дерево, — вмешался в перепалку третий.       — А говорят, если руки короткие, то и… — Парень сделал многозначительную паузу, явно намекая на что-то.       Повисла тишина.       — Ты ошибся. Это про длину стопы. Никак не руки.       — Да? — искренне удивился первый. — Ну и ладно, невелика разница.       Таня отвернулась от них и тут же заметила недовольный взгляд Ваньки. Он прибавил шаг, заставляя ускориться и остальных, прибывших на обучение. Таня последовала за ним, стараясь не смотреть на небо, где над зелёными шапками виднелись многочисленные башни самых разных размеров. Хотелось оценить всё великолепие Тибидохса во всю величину, а не издалека.       — Ягун, — позвала Катя, шагая рядом.       — Да?       — Про что они говорили? Если стопа короткая, то что? — те маги вызвали в ней смутное беспокойство, а разговор и вовсе остался непонятным.       За спиной послышались смешки. Девушки обернулись — юноши смотрели кто куда, чувствовалось явное смущение.       — Ка-а-ать, давай я тебе потом объясню. Тебе не понравится смысл, — уклончиво ответил парень, тоже отводя взгляд.       — Хорошо.       Они шли ещё несколько минут, сделав большой крюк возле башен. Потом долго пробирались по тропинке среди деревьев, пока из листвы не вынырнули домики — пара десятков строений, соединённых тропинками и утопавших в цветущих лаванде да душице, что обступали каждое из жилищ. Над цветами летало тучи голубых и жёлтых бабочек, и лишь приглядевшись, Таня заметила что ещё сотни насекомых облепили стволы окружавших лагерь деревьев, — почти прозрачные голубые крылья сливались с корой.       — Бабочки-предвестники, — сказал Ванька, замечая интерес сестры. — Они реагируют на тёмную энергию, меняя свой цвет. Когда вблизи появляется порождение Хаоса или чёрный маг, их крылья алеют, словно только что пущенная кровь.       Их группа подошла ближе. Домики первогодок стояли особняком, и на двери каждого виднелась табличка с именами. Остальные светлые двинулись дальше, оставляя Таню и Катю возле их жилища на этот год. Когда они поднялись по ступенькам, Катя возмущённо воскликнула:       — Только не это! — она уставилась на имена на двери с нескрываемой обречённостью. — Почему Морозова? Почему она?! — возвела голубые очи к небу девушка и требовательно повернулась к Тане. И, не дожидавшись ответа, вновь вернулась к табличке. — Святая Дельфира, я думала хоть здесь избавлюсь от неё!       Таня открыла светло-зелёную дверь, обречённо осознавая, что весь следующий год, она будет жить в веренице препирательств. Аня Морозова была из числа тех, кого считали поцелованными богиней, — удачливая, красивая, харизматичная интриганка. Возможно, она не так умело управлялась мечом, но Морозова была одарённым сновидцем. Ею многие восхищались и сравнивали с Катей. По мнению Тани, именно это в первую очередь выводило Лоткову из себя. Анна отвечала ей тем же.       Вот и теперь, девушки даже не успели перешагнуть порог, как за их спинами послышалось язвительное: — Как же мне повезло! Мы оказывается соседки!       Девушка смотрела на Таню и полностью игнорировала Катю, которая мгновенно вскипела, реагируя на откровенное пренебрежение. Гроттер учтиво кивнула, не собираясь влезать в их перепалку. Даже когда обмен любезностями между красавицами ордена Белого Камня затянулся, она спокойно прошла внутрь, понимая, что обе девушки получают от стычки удовольствие. Особенно Морозова. Лоткова упрекала Аню в двуличии и, возможно, была права.       Из пожитков у Тани с собой была лишь одежда, с десяток книг и меч. Всё остальное — писчие принадлежности, предметы личной гигиены и лечебные мази да отвары — уже находилось в комнате. Едва разложив вещи, Гроттер сразу вышла наружу и вместе с несколькими магами из ордена отправилась к Тибидохсу — доложить о своём прибытии и получить первое расписание.       — Такого ты и представить себе не могла, верно? — поинтересовался Иван, как и она, рассматривая множество башен. — Вот та половина, — указал он, — теневая. Но это и так заметно. Её сложно с чем-то спутать.       Он был прав. Ровно половина башен, хаотично расположенных на каменистой громаде замка, оказались сложены из чёрного камня, с такой же черепицей на крыше, железные козырьки с пиками на краях накрывали каждое из многочисленных окон, а единственным ярким пятном на строении был мох, разросшийся до невиданных размеров. Он с каждым годом отвоевывал всё больше и больше кирпичной площади.       — Но наши красивее и уютнее, — добавил брат, устремляя свой взор на соседнюю часть замка. Кирпич цвета песка с морского побережья Эдема. Каждую из светлых башенок опоясывали лестнички, достигая крыш. Таня восхищённо замерла. Доселе она ещё не видела столь прекрасного места. Даже главная обитель её ордена не была столь прекрасной. Все башни выглядели такими высокими и неуклюжими, что казалось невероятным чудом, что они до сих пор не обрушились. Возможно, множество проходов и галерей, выстроенных между башнями, и являлись той самой опорой, благодаря которой они находились в вертикальном положении.       Но не только это заставило Гроттер застыть на месте и не позволяло сделать и шага. Если коридоры и галереи соединяли многочисленные постройки, то сама громада Тибидохса буквально витала над пропастью. Перебраться на парящий островок можно было лишь по мосту соединяющий остальную землю и главный вход в крепость. Тибидохс словно выражала всю суть отношений между теневыми и светлыми магами одним своим видом. Неприязнь и взаимопомощь.       Ни одна из сторон не могла позволить, чтобы учебное заведение находилось во владениях Тартарии или Эдема. Именно поэтому клочок земли третьего княжества отдали Магфорду. Срединное королевство считалось нейтральной территорией, на которой не главенствовал ни один из орденов.       Вскоре ребята отправились в замок, пересекая поле изумрудно яркой травы, отделяющие двор от леса. Внутри они сразу наткнулись на лестницу, а на каждом этаже, будто приветствуя, по два мага-война. Каждая исполинская фигура немного отличалось от другого — разные лица, мелкие детали в одежде и меч, что неизменно то висел на боку, то зажат в каменной руке.       Таня осталась на одном из нижних ярусов прямо у входа, остальные поднялись выше, так как они числились на курс выше.       По заведённой традиции к ученикам прикреплялся наставник, к которому следовало обращаться в случае каких-либо проблем. Именно он отвечал за ученика и его магию, поэтому неудивительно, что наставником Гроттер стал именно эмпат. Все три года обучения он будет приглядывать за ней, помогать развивать дар и готовить испытаниям в конце каждого курса. Получив расписание, Таня вернулась на лужайку, дожидаясь Ваньку и Ягуна, с которым договорилась встретится после. Мимо сновали ученики, кто-то обнимался, радуясь долгожданной встрече, повсюду царило воодушевление. Некоторые из них были знакомы Тане — они виделись в лагере у Русалочьего озера.       В какой-то степени она немного завидовала Баб-Ягуну. У него была поразительная способность сходится со сверстниками, светлые тянулись к нему — некоторые из-за того, что он был вторым наследником ордена, после Ваньки, другим он просто искренне нравился. Вторых конечно было больше. Впрочем, и те, и другие видели лишь тщательно выстроенный неколебимый, улыбчивый и пристойный образ.       Выходило так, что знакомые братьев автоматически становились и её. Таня едва кивала, приветствуя их. Обычная вежливость, и только.       Взгляд то и дело возвращался к пропасти. Когда она мельком выглянула из окна одной из башен светлой стороны школы, то не увидела дна, лишь чернеющую бездну. И к своему сожалению, что было там на дне, она никогда не узнает — правилами Тибидохса спускаться туда запрещалось.       — Гроттер! — донеслось откуда-то сзади.       Этот громкий, немного бархатистый с издевающимися нотками голос заставил вздрогнуть и застыть на месте. Таня медленно повернулась и увидела чей-то силуэт в метрах двадцати. Парень приветливо махал ей, и судя по всему, улыбался. А когда убедился, что его заметили, уверено двинулся к Гроттер.       «Бейбарсов. Точно Бейбарсов», — вспыхнуло в голове. Это имя — словно проклятье и её неизлечимая боль. Сердце подпрыгнуло в груди. Таня засуетилась, не понимая куда деваться, взгляд заметался по полю.       Развернувшись спиной, торопливо направилась к тропинке, что змейкой вилась от светлой от конца поляны и терялась среди деревьев в лесу.       — Гроттер! — послышалось вновь, и Гроттер прибавила скорость.       Она не понимала, почему она вообще бежит, но и прекратить не могла. Зато догадывалась, насколько глупо она выглядела со стороны, и единственным желанием девушки было провалиться под землю. Прыгнуть в ту самую бездну под школой, и скрыться там на всю оставшуюся жизнь. Кто бы мог подумать, что сущая мелочь в виде студента чёрного отделения сможет ввергнуть ей в панику!       Догонялки длились около минуты. Глеб никак не отставал, и всё больше магов-студентов наблюдало за этим действом — воспитанница самого крупного светлого ордена стремительно убегает от наследника самого крупного ордена тёмных магов. Который, стоило ей оглянутся, вновь и вновь начинал звать её по фамилии и навязчиво махать рукой.       В какой-то момент осознание абсурдности ситуации свалилось снежным комом на голову. «Стоп, Гроттер, хватит!» — остановила сама себя девушка, резко остановившись, словно врастая в землю. А через мгновение Бейбарсов, не сумевший вовремя остановится, врезался ей в спину, сбивая и себя и девушку с ног. Таня упала грудью на траву, едва не уткнувшись в землю лицом, а Глеб сверху, больно врезавшись подбородком ей в плечо. Тёмные и светлые ткани перемешались. Бейбарсов скатился с неё и рассмеялся.       Таня же перевернулась, яро вытягивая из-под парня новую мантию, — она была новой, из тех, что дарят на восемнадцатилетние. Именно эта вещь была одним из самых ценных подарков, ведь это был подарок от Ягге. Но теперь бело-голубая ткань оказалась безнадёжно испорчена, — повсюду виднелись сочные зелёные пятна от травы.       Таня смотрела на них, не отрывая взгляд и поджав губы.       «Спокойно, Таня, ничего страшного не случилось…» — успокаивала она сама себя. Но противная дрожь всё равно пробирала её насквозь. Волна гнева окатила её с головы до кончиков пальцев. Она так берегла этот наряд! И надела его лишь по случаю первого дня в Тибидохсе.       Бейбарсов что-то болтал. Спросил, почему она его игнорирует, а в рыжей вихроватой голове вспыхивал один и тот же вопрос: «Ты разве не понимаешь, что я не хочу даже разговаривать с тобой?»       — Извини. Не смог остановится. Но ты, Гроттер, тоже хороша. Кто же убегает и останавливается так внезапно? Я ведь уже решил, что мы играем в догонялки, — с укором проговорил Бейбарсов, зачёсывая отросшие волосы назад.       Весь его довольный вид говорил лишь об одном: виновата только она одна. Студенты вокруг шептались. Держались в стороне, не спеша вступаться, но не упускали шанса посудачить. Ещё бы — светлая и теневой мирно сидели в траве и мило болтали посреди дня!       Стоило обвести поляну взглядом чтобы в этом убедится. Обе стороны держались друг от друга на расстоянии, будто опасаясь переступить невидимую границу.       Таня быстро поднялась на ноги, стараясь сохранить невозмутимый вид.       — Ты куда? — спросил Глеб.       — В домик, — зачем-то ответила Таня.       — Подожди. — Бейбарсов поднялся следом и степенно зашагал рядом.       «Он стал выше», — пронеслось в её голове случайно в промежутке между раздражёнными мыслями и размышлениями, зачем она понадобилась магу, чинно заложившему руки за спину и шедшему за ней по пятам. На его поясе, расшитом серебряными розами, висел меч из тёмного металла, который совсем не блестел на солнце, а скорее поглощал его лучи и тепло. Совсем как его глаза. В прошлую их встречу, с которой прошло добрых два года, парень был с неё ростом, а теперь возвышался на целых полторы головы.       Они дошли по дорожке у самой кромки леса. Таня всё гадала, в какой момент Бейбарсову надоест всё происходящее и он уйдёт, а Глеб вертел головой, и с жадностью художника рассматривал природные пейзажи.       — Я хотел принести тебе извинения, — вдруг сказал он. В этот раз в его голосе не было весёлых, саркастичных или издевающихся ноток, что обычно прослеживались если не в каждой первой, то в каждой второй фразе. Девушка замерла, недоумённо нахмурившись.       — За что конкретно?       Предположений у светлой было много. Начиная от наказания, которое они отбывали вместе в лагере, заканчивая их недавними догонялками.       Он осмотрел на неё, а Гроттер почувствовала его изумление. Отголоски его эмоции достигли её едва ощутимой волной. Игра в гляделки продолажалась ещё некоторое время, пока Бейбарсов не спросил:       — Ты правда не понимаешь? Я про тот случай в лесу. Если бы мы не бросили тебя, ты бы не оказалась в смертельной опасности.       «Так он об этом…» — Таней овладело лёгкое удивление.       — Тебе не стоит передо мной извинятся. Я сама виновата, что позволила себя схватить. — Гроттер отвернулась, глядя на спокойный темнеющий лес. — Этого больше не повторится.       Женский голос прозвучал сухо. События прошлых лет действительно не вызывали у неё негодования.       — Таня, — раздалось вновь негромко.       Да что такое? Каждый раз, когда Глеб звал её по имени, внутри что-то переворачивалось…       — Гроттер, Гроттер…       — Да что? — не сдержавшись, обернулась она.       Бейбарсов склонил голову, сложив руки на груди и изучая девушку взглядом сверху вниз.       — Тебе надо научится расслабляться и отпускать себя, — вдруг заявил тёмный, а Таня вновь нахмурилась, тем самым заставив его улыбаться. — Ты такая смешная, когда злишься.       Таня развернулась и шагнула к тропинке, собираясь уйти.       — Подожди! — Маг схватил её за рукав испорченной мантии. — Я возмещу стоимость твоего халатика, — невинно, но в то же время небрежно сказал он.       — Не надо! — вырвала рукав из его рук Таня, краем глаза замечая фигуру, спешащую к ним. — Извини, Бейбарсов, но мне пора.       — Да, конечно, — неожиданно покорно согласился тёмный и расслабленной походкой двинулся прочь.       Таня смотрела ему вслед, надеясь, что инцидент исчерпан. Он сделал что хотел, — извинился. Больше причин для разговора быть не должно.       — Кто это был? — спросил Иван рассеяно, явно не разглядев Бейбарсова.       — Да так, придурок один, — отмахнулась Таня. — Идём. Где Ягун?       — Его задержали, — ответил ей парень, подозрительно оглядывая её с головы до ног, но не заметив ничего такого, расслабился. — Что с твоей мантией?       — Я… упала.       — Упала? В самом деле? — вновь с сомнением посмотрел он на неё и добавил: — Похоже, даже тебя может выбить из колеи новая обстановка.       — Да… Наверное, … — рассеянно проговорила Таня, разглядывая стайку взлетающих над лесом белых птиц.

***

      Месяц пронёсся быстро, за чередой занятий студенты не замечали, как проносится время. Ночи стали холоднее, а по утрам стабильно моросил дождь. И всё чаще лес утопал в плотно молочном тумане.       На первый курс в этом году поступило тридцать студентов — четырнадцать светлых и шестнадцать тёмных. Совместные занятия выпадали редко, но с каждой неделей их количество росло, и скоро, по обещаниям преподавателей, в расписании их будет большая часть.       Таня не могла решить, радовала ли её эта новость или нет.       Господин Фудзий прохаживался около карты, висевшей на стене. Давно высохшие линии чернил скользили по жёлтой поверхности, обозначая острова, моря и океаны. Но раз за разом взгляд возращался к одному и тому же объекту: портал, окружённый скалами и огромным светлым Ограждающим куполом. На любой карте его изображали в виде тёмно-фиолетового водоворота, что как нельзя точно, описывало суть, находящего в его недрах. Тёмная магия засасывало всё, до чего могла дотянутся, и из-этой воронки выбраться уже было нельзя.       — Даже не смотря на то, что куполу над колодцем насчитывается несколько сотен лет, острова вблизи него остаются для нас недосягаемыми. Энергия Хаоса, захватившая их, изменила природу. Даже существа подверглись влиянию. Большинство отрядов, когда-либо отправлявшихся туда, так и не вернулись. В последние десятилетия никто из ныне живущих волшебников не плавал к тем берегам. Считается, что подобное путешествие воистину подобно самоубийству. — Мужчина остановился и окинул притихшие учеников рассеянным взглядом.       Всё, что касалось Бездны, всегда вызывало трепет. Сколько раз бы Таня не читала или слышала о ней, каждый раз ощущала себя лежащей на плахе. Прошло столько лет, а никто так и не смог найти способ его закрыть.       Рука замерла над пергаментом. С острого кончика пера сорвалась жирная капля чернил. Один из светлых, Кузя, кажется, задал вопрос:       — Наставник, какую из историй о сотворении портала, вы считаете наиболее правдивой?       Маг прочистил горло, задумчиво отводя взгляд, и ответил не сразу.       — Этого вам, юноша, никто не скажет наверняка. Прошло так много лет, что стало невозможно отличить истину от домыслов. Но на мой взгляд, легенда о кристаллах имеет право на существование. Возможно, мастера прошлого создали нечнг такое, чего сами не могли осознать в полной мере. За что и поплатились.       Все здесь сидящие слышали эти истории с самого детства: три пары кристаллов, где один открывал, другой закрывал.       Кузя вновь вскинул руку, и учитель с неохотой позволил ему спросить:       — Вы упомянули мастеров… А как же сердца богов?       На лице мужчины расплылась снисходительная улыбка. Он ожидал этого вопроса.       — Юноша, вы, и всё здесь находящиеся слишком молоды, поэтому склонны романтизировать историю прошлого. Впрочем, как и многие сотни лопухоидов и магов до вас. История о сердцах — всего-навсего сказка. Интересная и увлекательная, но выдумка, — заявил он, вновь расхаживая у карты.       «Перед исчезновением боги света и тени оставили на Буяне свои сердца. В знак того, что их любовь и покровительство навсегда принадлежит этому материку и миру», — вспомнила Таня кусочек легенды. Неудивительно, что у многих эти рассказы вызывали улыбку.       Ей же больше нравилась людская версия: Богиня Дельфина и Бог Тантал в знак любви обменялись своими сердцами. Но они оказались ревнивы и раз за разом копили обиды, пока в один момент, в мыло злости и накопленной ненависти, не разбили сердца друг друга на множество осколков. Так и появились три пары кристаллов — один разрывает ткань миров и призывает энергию Хаоса, а другой её усмиряет. В некоторых вариантах даже упоминалось, что кристаллы сами выбирают себе хозяев и никогда их уже не меняют.       Таня тихо вздохнула. Даже если и выдумка, то красивая. Хотя, к чему такая любовь, что причиняет боль?       Неожиданно раздался глухой хлопок, что заставил посмотреть в окно. По каменному выступу за стеклом скакала маленькая птичка, сотканная из тьмы. Заметив её взгляд, существо запрыгала ещё резвее. Дымный след оставался позади птички, не успевая за её движениями.       Таня закатила глаза. Даже гадать не надо, что бы понять, кто был настолько дерзок, чтобы вторгаться черным колдовством на территорию светлых. Не найдя ничего лучше, Гроттер едва беззвучно шикнула, и одними лишь губами приказала: «Прочь». Отвернулась, убеждаясь, что никто не заметил этого маленького представления, а когда вновь обратила свой взор на окно, птицы и след простыл.       — Мы живём в самое спокойное время, нечисти стало намного меньше, чем было ещё несколько веков назад. Раньше далеко не все доживали до конца обучения… — тем временем говорил наставник, провоцируя тревожную тишину.       Они умирали.       В Тибидохсе юные маги отправлялись на свою первую охоту — уничтожение про́клятых предметов и всякой мелкой нежити. Многие из них мечтали наткнутся на порождение Хаоса, даже не представляя, насколько это на самом деле опасно.       — Учитель, а если предположить, что когда-то появится ещё один колодец?       Господин Фудзий остановился, перестав мерить шагами переднюю часть класса. Таня кожей ощутила отголоски его недовольства и возмущения. Если бы спрашивал кто-нибудь другой, а не Кузьма Тузиков, что принадлежал к тому же ордену, что и наставник, он точно не сдержал бы гнева.       — Вам, юноша, и всем остальным не стоит о подобном даже думать! Это всё равно, что спрашивать, что будет, если небеса рухнут на землю, — проворчав маг. Но ощутив внимательные и требовательные взгляды, преподаватель вынужденно продолжил: — Над первым прорывом раскинулся купол, удерживающий внутри себя практически всю энергию Хаоса. Но если появится второй и над ним не будет никаких преград…то, вероятно, рано или поздно, мы все умрём, — быстро закончил он. В воздухе тяжёлым грузом повисла тревога, но длилось это недолго. Каждый поспешно для себя решил, что этого никогда не произойдёт. По крайней мере, не на их веку.       Занятие пошло своим чередом.       Поднявшись, Таня вытерла перо о специальную тряпочку, прижала стопку тетрадей к груди и покинула аудиторию. Прошедший урок вызвал где-то глубоко внутри смутное чувство тревоги и Таня слишком погрузилась в себя, чтобы прийти в норму. Поэтому, не сразу заметила, что её кто-то зовёт по имени.       — Гроттер!       Кузьма догнал её, преграждая путь. Таня выкинула немного недовольный взгляд, ожидая объяснений.       — Извини. Ты не откликалась. Пойдём на следующее занятие вместе? — предложил Тузиков. — Если ты, конечно, не против?       Когда-то давно Ванька подтрунивал над ней, обвиняя в том, что Гроттер мало с кем сохраняет тёплые отношения.       — Посмотри на Катю, — приводил в пример согласный с ним Ягун. — Она подружится с кем угодно, мамочка моя бабуся! С кем угодно, кроме Морозовой!       Парни тогда рассмеялась, а Таня убедившись, что они остались одни, призналась:       — Ребят, не думаю, что мне это нужно. Я не смогу постоянно ограждаться от чужих чувств, а когда кто-то…слишком близко… Сами знаете, я становлюсь восприимчивее к их ощущениям. Одно дело, когда это чувства незнакомцев, и совершенно другое, когда на меня или дорогих для меня людей. Сложно разговаривать, ощущая каждой клеточки кожи, что каждое моё слово раздражает. А изготавливать для каждого встречно ограничители своего дара я не могу, — Таня замолчала, понимая, какое действие оказали на братьев её слова, поэтому легкомысленно добавила: — Да и к тому же, мне быстро становится с ними скучно.       Они улыбнулись ей в ответ. Вот только никто из них троих не был искренен.       Но с тех пор прошло года три, не меньше. Многое изменилось — Таня стала лучше контролировать свой дар. Поэтому недолго думая, девушка согласилась.       — Я слышал ты уже встречалась с нечисть… — начал Кузя, пока они шли по коридору.       — Откуда? — она не сразу поняла о каком случае говорит однокурсник, и попытавшись сохранит невозмутимое выражение лица, просчитывал варианты, где светлый мог раздобыть информацию.       — Тогда же случился огромный скандал! Только глухо и слепой мог не узнать. Монстр у границ тренировочного лагеря, впервые за столько лет!       Гроттер едва заметно расслабленно вдохнула, как тотчас по коридору прокатился грохот, переполошивший всех на этаже. Они переглянулись, и сорвавшись на бег, завернули за угол, едва не споткнувшись об осколки статуи, которая совсем недавно возвышалась у лестницы. Каждый этаж, подобно стражам, охраняли изваяния почивших воинов, и то, что теперь осколки одного из них лежали у их ног, — плохой знак.       Кто-то намерено разрушил светлого война… Точно объявил войну.       Вокруг собиралось всё больше и больше народу. Поднимался возмущённыц и поражённый шёпот. Лица ожесточились. И когда кто-то обвинил магов тьмы… Это словно послужило сигналом для остальных. Теперь никто из двух сторон не сдерживался в выражениях. Обвинения летели один за другим.       Отношения между светлыми и тёмными магами всегда были напряжёнными, хотя никогда не выходили за рамки мелкого соперничества. Но статуи воинов — история и дань уважения к павшим. Разрушить такую — всё равно, что потоптаться на чужих костях и плюнуть в могилку.       Ропот студентов смолк с появлением господина Фудзия. Наставник несколько секунд пораженно смотрел смотрел на камни. Воцарилась тишина.       — Кто это сделал? — вопрос гильотиной повис в воздухе.       — Мы не знаем. — откликнулся Кузьма. Другим нечего было добавить, и совсем скоро разозленный Фудзий разогнал всех на занятия.       Руки преподавателя были облачены в белые перчатки — нередко одарённые эмпаты делали так, чтобы даже случайно ни к кому не прикоснуться.       Маги расходились, а Таня медлила, смотря на задумчивое лицо мужчины. Тузиков откликнул её, но девушка сделала несколько шагов к наставнику, который заметил её не сразу и поднял взгляд, лишь когда она оказалась совсем близко.       — Учитель, может вам нужна помощь? Он неожиданно попятился. Потом спохватившись, что аыгляди глупо, замер, принимая непринуждённый вид.       — Благодарю Гроттер, но нет. Идите на следующее занятие.       Фудзий Сальери — личный наставник Тани Гроттер в Тибидохсе, и девушка была уверена, что её помощь в поиске виновника точно пригодилась.       Но сейчас, кроме как подчинится приказу преподавателя, ничего не оставалось. Таня и Кузя спускались по лестнице, и парень то и дело качал головой.       — Надо же. Черные совсем совесть потеряли.       Таня не ответила. Лишь когда обвинения начали набирать обороты, сказала:       — Пока нет доказательств, лучше воздержаться от обвинений.