Вина на двоих

***

Тэхён стоял за рабочим столом в лавке, перебирая свежайшую поставку цветов. Сегодня работы было очень много, но парень был только рад полностью погрузиться в свою прививычную рутину. Пальцы омеги коснулись стебля черного тюльпана и омега невольно завис, разглядывая растение. Раньше он считал эти цветы слишком мрачными, но сегодня тюльпан почему-то казался ему удивительно честным. Он не притворялся и не пытался казаться ярким, как мимоза, нежным, как пион или слишком ароматным как жасмин. Он просто был. Под вечер, расправившись со всеми делами, Тэхён выходил из магазина. В руках он сжимал тот самый тюльпан, завёрнутый в грубую серую бумагу. Сердце билось непривычно быстро, но не от страха, а от странного предчувствия. Он и сам не понимал, что именно испытывает, но решил просто поддаться этому порыву. Впервые со дня похорон мужа внутри зарождалось предвкушение чего-то. Чонгук уже был на скамье возле пруда. Всё в той же черной куртке, всё с тем же отсутствующим взглядом, устремленным на мутную после дождя воду. В Сеуле был сезон доджей и чуть ли не каждый день с неба лило как из ведра, а небо заволакивали тяжелые свинцовые тучи. Когда Тэхён сел рядом, Чонгук не шевельнулся, но его плечи едва заметно расслабились. - Сегодня они такие голодные, - тихо сказал альфа, кивнув на уток, даже не здороваясь. Тэхен бросил взгляд на птиц. Они и правда практически дрались за еду, стараясь плотнее набить желудки крупой, которую им щедро насыпал мужчина. - Это тебе, - Тэхён протянул ему цветок. – В благодарность за овсянку. Чонгук медленно повернул голову. В его глазах отразилось непонимание. Он смотрел на черный тюльпан так, словно Тэхён протянул ему не растение, а гранату без чеки. Кадык альфы непроизвольно дернулся, а пальцы, коснувшиеся бумаги, были ледяными. - Почему черный? – спросил Чонгук, и в его голосе прорезалась странная, почти болезненная хрипота. - Потому что он не врет, - просто ответил Тэхён, отводя взляд от Чонгука и уставившись на воду, в которой продолжали копошиться утки. – Он единственный из всех цветов не делает вид, что весна – это праздник и что жизнь прекрасна. Чонгук принял цветок, и на мгновение их пальцы соприкоснулись. Тэхён почувствовал, как по коже пробежал электрический разряд и распахнул глаза в немом удивлении. Раньше ему такого испытывать не приходилось. Но Чонгук тут же отдернул руку, пряча цветок в складках куртки, будто это было самое ценное и одновременно самое опасное сокровище в мире.

***

Их встречи стали обретать молчаливую глубину. Альфа и омега могли сидеть рядом по часу. При этом не произнося ни слова. Но это не была та тяжелая пустота, которая душила Тэхёна в его собственной квартире, или в лавке, в которой он работал. Это была тишина соучастия и глубокого принятия. Тэхён много наблюдал за Чонгуком и стал замечать, что тот никогда не снимал капюшон, если рядом были другие люди. Он всегда садился так, чтобы закрывать Тэхёна от ветра. И он никогда не заговаривал о семье, работе или прошлом. Для омеги этот мужчина был человеком без истории, возникшим из ниоткуда вместе с пакетом овсянки.

***

В четверг Сеул вновь накрыло ледяным ливнем. Тэхён, упрямо не желая пропускать их время, которое стало необходимо ему как глоток свежего воздуха, просидел у пруда лишние сорок минут, но Чонгук так и не пришел. Разочарованный, поникший и промокший до нитки омега возвращался домой с горящими глазами и заложенным носом. К ночи он почувствовал как его тело охватил сильный жар. Тэхён лежал в постели, глядя на пустую половину кровати мужа, и впервые за долгое время ему было не грустно, а просто страшно. Страшно, что если он сейчас умрет от лихорадки, никто даже не узнает. Друзьям он наврал, что уезжает на выходные к сестре и просил, чтобы его оставили в покое. Хотел побыть один и собраться с мыслями. Поэтому никто не поднимет шумиху, если он в ближайшие дни не выйдет на связь.

Два дня Тэ пробыл в тяжелом бреду. Тело ломало от горячки, горло болело так, будто он наглотался гвоздей, голова просто раскалывалась. В одном из снов ему чудилось, что Минсон звал его с другого берега пруда, омега стал тянуться навстречу, но его за руки хватал Чонгук. Тэхен разрывался между альфами, но когда повернулся к Чонгуку, руки альфы превратились в пепел. Звонок в дверь ворвался в его сон внезапно, прерывая страшную картинку. Тэхён, весь в поту и тяжело дыша, пытался отогнать от себя липкий страх. Он с трудом оторвал голову от подушки. Тело было свинцовым. Кое-как накинув кардиган Минсона на плечи, он буквально по стенке дошел до прихожей. Открыв входную дверь, Тэхен замер. На пороге стоял не кто иной как его новый знакомый Чон Чонгук. Промокший, потому что на улице вновь стоял ливень, с волосами, прилипшими ко лбу и странным, почти безумным блеском в глазах. В руках он сжимал стакан горячего чая, который любил пить Тэхен, обернутый в несколько салфеток, чтобы не остыл. - Тебя не было два дня на нашем месте, - вместо приветствия сказал Чонгук. Его голос дрожал от холода. Тэхён оперся плечом о косяк, чувствуя, как кружится голова. - Откуда... откуда ты знаешь, где я живу? – прохрипел он. – И какой у меня номер квартиры? Чонгук на мгновение замер. Тень страха промелькнула на его лице – та самая, которую Тэхён видел пару раз у пруда. Он быстро отвел взгляд, глядя на ботинки Тэхёна. - Прости, но неделю назад я видел, как ты заходил в этот подъезд. Не то, чтобы сталкерил, честно. Просто решил проводить тебя тогда. Ведь было уже темно на улице. И я видел, в каком окне зажигается свет, - признался Чонгук. Это было похоже на правду. Тэхён был слишком слаб, чтобы искать подвох в приходе мужчины. Его мозг, затуманенный жаром, зацепился за другое – Чонгук пришел. Он не оставил его одного. - Но ведь ты первый не пришел кормить уток. Позавчера я прождал тебя почти час и промок под дождем. – с упреком заметил Тэ. - Извини, я пришел, но позже, - ответил Чонгук, - пришлось сильно задержаться на работе. Я правда спешил, но не успел к нужному времени. А когда ты не появился два дня подряд, запаниковал,- честно признался альфа. - Заходи, - Тэхён принимая такой ответ отступил в сторону. Но он был слишком слаб из-за болезни, поэтому едва не потерял равновесие. Чонгук подхватил омегу под локоть – крепко, уверенно, но вместе с тем бережно. И Тэхён снова почувствовал тот самый электрический разряд между ними. Но на этот раз Чонгук не отстранился. Он довел омегу до дивана и бережно усадил. - У тебя сильный жар, Тэ. Пей этот чай. Не зря я его купил, как чувствовал, что понадобится. У тебя есть лекарства? Я могу сбегать в аптеку, - зачастил альфа. Было слышно, что он волнуется. - Не переживай, лекарства есть. Но мне было так плохо, что я даже не дошёл до аптечки, - грустно ответил омега. Выведав, где она стоит, Чонгук тут же принёс пластиковый бокс. Тэхён послушно выпил таблетки, заворожённо наблюдая за альфой. Чонгук хозяйничал на его кухне так уверенно, словно бывал здесь сотни раз - он безошибочно нашёл нужную кружку, включил чайник, достал чистую салфетку. - Ты так уверенно ориентируешься в моем пространстве, - пробормотал Тэхён, закрывая глаза. - У всех квартир в этом районе планировка одинаковая, - глухо ответил Чонгук через паузу. – Ложись спать. Я посижу в кресле, пока температура не спадет. Тэхён хотел возразить, сказать, что это странно, что они едва знакомы и не может он расслабиться при посторонних. Но аромат кедрового дыма и дождя, исходивший от Чонгука, действовал лучше любого успокоительного. Впервые за два месяца Тэхёну не хотелось, чтобы его оставляли одного. Он уснул быстро под мерный звук дождя за окном и тихий шорох страниц – Чонгук нашел на полке какую-то книгу и принялся читать. Тэхён не видел, как альфа, убедившись, что омега крепко спит, подошел к нему и опустился на колени. Чонгук не смел коснуться его кожи, он лишь осторожно поправил край одеяла, которым укрыл Тэ, его губы беззвучно шевелились, повторяя одну и ту же фразу, которая стала его личной молитвой.