Вина на двоих

***

Дверь квартиры глухо захлопнулась за Чонгуком. В прихожей было темно, и только слабый свет уличных фонарей пробивался сквозь окна, рисуя на полу причудливые узоры. Тэхенов запах омелы в замкнутом пространстве стал просто невыносимым для альфы - таким сладким, дурманящим, желанным, бьющим прямо по инстинктам. Чонгук бережно опустил омегу на кровать в спальне. Руки подрагивали. Он до сих пор чувствовал на костяшках жар от ударов по мерзким рожам в переулке, но этот внутренний жар, исходящий от Тэхёна, был куда опаснее. - Чонгук, не уходи. Пожалуйста, - прошептал Тэхён. Его глаза были затуманены, кожа горела. Течка накрывала по полной. Омега судорожно вцепился пальцами в рукав куртки Чонгука, которую не захотел снимать. Чонгук замер, потом медленно опустился на колени. Он видел, как разметались по подушке волосы Тэхена, видел капельки пота на его висках. Внутри него всё кричало о том, чтобы прижаться ближе, прикусить кожу на шее, заявить свои права на этого парня. Но вместо этого он сжал челюсти так, что скрипнули зубы. - Я принесу тебе воды и блокаторы. Тэ, они ведь у тебя есть? – голос Чонгука звучал неестественно низко. - Нет, я не успел. – Тэхён потянулся к мужчине, пальцы почти невесомо коснулись его щеки. – Мне так холодно, Чонгук-а. Согрей меня. Это была просто пытка для мужчины. Самая изысканная пытка в мире. Альфа понимал, что сейчас с ним говорит не Тэхён, а его природа, его внутренний омега, подстегнутый стрессом и домогательствами. Но его собственное сердце предательски колотилось о ребра. Он не имел права. Не имел права касаться Тэхена так, как тот просил. - Тэ, послушай меня, - Чонгук перехватил его руку, осторожно прижимая её к своей груди, туда, где бешено билось сердце. – Сейчас нельзя. Ты не в себе. Ты пожалеешь. Я буду здесь, рядом, прямо за дверью. Я никуда не уйду, обещаю. - Но почему? – в глазах Тэхёна блеснули слезы обиды. – Ты не хочешь меня? Но я ведь чувствую твой запах. Он так сильно отвечает на мой. - Я очень хочу тебя, Тэхен. Хочу так сильно, что кажется взорвусь сейчас, - проговорил Чонгук, - Но ты заслуживаешь того, чтобы это было по-настоящему. Не из-за течки. Не из-за благодарности за спасение, и не из-за феромонов. А из-за наших человеческих осознанных чувств. Он резко встал, боясь, что еще секунда, и сорвется. Выйдя на кухню, альфа залпом выпил стакан ледяной воды и прислонился лбом к холодной дверце холодильника. Его трясло будто в лихорадке. Никогда раньше он не чувствовал ни к кому такой сильной тяги. И это было невыносимо. Всю ночь Чонгук просидел под дверью спальни Тэхёна. Слышал каждый его вздох, каждый тихий отчаянный стон. Он подавлял свою природу, выжигая в себе альфу, оставляя только человека, который готов быть цепным псом у ног этого омеги. Утром, когда Тэхён забылся тяжелым сном, Чонгук зашел в комнату, чтобы оставить на тумбочке стакан воды и таблетки. Их он заказал через доставку, чтобы ни на секунду не оставлять омегу одного в квартире в таком беспомощном состоянии. Мужчина на мгновение задержался, глядя на спящего Тэ. Этот парень теперь стал всем его миром. Никто другой и не нужен. Чонгук вышел на балкон и закурил. Любовь, которая расцветала внутри него, была отравлена. И рано или поздно этот яд выйдет наружу. Три дня квартира напоминала осажденную крепость. Чонгук почти не спал и плохо ел. Он заходил в спальню лишь для того, чтобы принести омеге воды, предложить легкий бульон или водрузить прохладное полотенце на его пылающий лоб. Альфа действовал профессионально – быстро, четко, стараясь не вдыхать слишком глубоко дурманящий запах омелы, который, казалось, пропитал собой даже стены квартиры.

***

На четвертое утро шторм утих. Тэхён проснулся с ясной головой, хотя тело всё еще ощущалось ватным. Жар спал, оставив после себя лишь чистоту и ясный ум. Парень сел в кровати, кутаясь в одеяло и услышал уже такой привычный шум на кухне. Чонгук вошел в комнату буквально через мгновение. Он выглядел ужасно – осунувшееся лицо, темные круги под глазами, щетина. Но когда он увидел, что взгляд Тэхёна стал осмысленным, его плечи впервые за эти дни опустились и напряжение стало отпускать. - Тебе лучше? – тихо спросил альфа, замирая в дверях. - Подойди ко мне, - попросил Тэхён. Он говорил осознанно. Чонгук медленно приблизился и сел на край кровати. Тэхён протянул руку и коснулся сухой и горячей ладони мужчины. - Ты выглядишь уставшим, будто течка была у тебя, - умехнулся Тэхен. - Я не спал, - признался Чонгук. - Но почему? - Ведь я обещал, что не уйду и буду защищать, - Чонгук отвел взгляд, но Тэхён мягко взял его за подбородок, заставляя смотреть на себя. - Ты спас меня. Снова, Чонгук. Ты уже так много раз спасал меня и так много помогал. Я не знаю, чем заслужил это, - Тэхён подался вперед, сбрасывая с себя одеяло. На омеге была только просторная футболка, даже нижнего белья он не одевал. - Чонгук-а, посмотри на меня. Я больше не хочу быть один. И я знаю, что ты тоже этого хочешь. Я ведь чувствую. - Тэхён, я не - Чонгук попытался возразить, но его голос сорвался. –Ты не понимаешь, кто я. Ты не знаешь... - Я знаю главное, - перебил его омега, придвигаясь вплотную, так, что их колени соприкоснулись. – Ты тот, кто плакал вместе со мной. Ты тот, кто лечит мои раны, не задавая вопросов. Мне не нужно твое прошлое, Чонгук. Мне нужно это сейчас. Тэхён первым подался вперед и коснулся губ Чонгука. Это не было похоже на поцелуи с Минсоном, потому что те всегда были спокойными и предсказуемыми. Поцелуй Чонгука был как шторм в океане. Спокойно альфа не держаться не смог - слишком долго терпел. Его железная выдержка рухнула в секунды. С тихим, надрывным стоном он ответил, сминая губы Тэхёна в отчаянной, почти болезненной жажде. Его ладони, широкие и надежные, легли на талию омеги, притягивая его так близко, будто он пытался врасти в него, спрятаться внутри этой нежности от собственного греха. Они опустились на подушки. Тэхён ощущал тяжесть тела альфы и возбуждение сносило голову. Когда Чонгук осторожно стянул с парня футболку, его пальцы едва касались кожи, словно он боялся разрушить это хрупкое мгновение. Их близость была прекрасна. Чонгук целовал каждый сантиметр тела Тэхёна - зацеловывал ключицы, родинки, выцеловывал ладони. Он делал это так, будто совершал священный обряд. Каждое его движение было пропитано такой невыносимой нежностью и обожанием, что у Тэхёна перехватывало дыхание. - Тэхён-а... мой Тэхён, - шептал Чонгук в изгиб его шеи, и в этом шепоте было столько боли, сколько не выдержало бы ни одно сердце. Когда альфа одним глубоким толчком вошёл в него, Тэхён сорвался на выдох, переходящий в тихий стон. Терпкий запах кедра хлынул в лёгкие, вытесняя из груди серую пыль многомесячного одиночества. Чонгук двигался ритмично, заполняя собой до краёв, но его глаза... Тэхён всматривался в них и видел отражение целого океана скорби. На пределе, когда острое блаженство заставило Тэ на несколько минут отключиться, Чонгук рвано выдохнул и уткнулся лбом в его плечо. Его тело крупно содрогнулось в мощной разрядке, и в тот же миг омега почувствовал, как ключицу обожгла сорвавшаяся слеза. Альфа плакал. В момент их самой интимной близости он пустил слезу, вливаясь в Тэхёна всей свой силой. - Я люблю тебя, Тэхен, - признался он, - Так сильно люблю тебя. - И я тебя, Чонгук. Правда люблю тебя, - прошептал омега, прижимая его к себе, гладя по мокрым волосам. - Слышишь? Я здесь. Мы вместе. Чонгук ничего не ответил. Он лишь крепче сжал омегу в объятиях, понимая - теперь он точно никогда и никуда не сможет уйти.