Вина на двоих

***

Девять месяцев беременности пролетели для Тэхена в коконе из заботы мужа. Они полностью обустроили детскую комнату - ее нежно-зеленые тона смотрелись великолепно. Омега бесконечно поедал клубнику, поэтому Чонгук стал завсегдатаем на местном рынке, где для него всегда припрятывали килограммчик-другой свежей ягоды. Это было прекрасное и тихое время. Время, когда Чонгук окончательно доказал свою любовь и преданность мужу и они закрыли гештальт.

***

Роды стали настоящим испытанием не сколько для омеги, сколько для ментального здоровья Чонгука. Вся его хваленая выдержка испарилась в секунду, стоило Тэхену почувствовать схватки. Всегда собранный и невозмутимый альфа стал вдруг паниковать и нервничать. Он привез мужа в больницу и не отходил от него ни на шаг. Чонгук, который за последние девять месяцев прочитал все книги по акушерству и просмотрел десятки обучающих видео, сейчас чувствовал себя так, будто у него стерли память. Всё, что он мог - это судорожно сжимать руку мужа и пытаться не дышать слишком громко. - Гук-иии - Тэхен внезапно выгнулся, впиваясь ногтями в ладонь альфы. Глаза омеги потемнели от боли, а на лбу выступила холодная испарина. - Ты, ты же, черт тебя дери, обещал, что это будет не так больно-о-о-о! - Омега взвыл, когда очередная схватка накрыла его с головой, вырывая из груди крик, от которого у Чонгука сердце едва не остановилось. - Прости, родной, прости! Я соврал, я дурак, я всё перепутал! - Чонгук выглядел так, будто готовился потерять сознание. Его лицо было бледнее больничной простыни. - Хочешь, укушу себя? Хочешь, сломай мне палец? Руку! Ломай мне руку, Тэ, если тебе станет легче! Только не кричи так, у меня душа разрывается! - Твоя душа?! - Тэхен на мгновение открыл глаза, в которых полыхнул праведный гнев пополам с мукой. - Это меня сейчас разрывает на части, Чон Чонгук! Если ты еще раз скажешь мне дыши ровно, я тебяяя, а-а-а-а! - Молчу! Всё, молчу, любовь моя! - Чонгук в панике схватил стакан с водой, пытаясь поднести трубочку к губам мужа, но от того, как сильно дрожали его руки, вода расплескалась по подбородку Тэхена. - Помогите ему! - в отчаянии крикнул альфа подошедшей медсестре. - Сделайте что-нибудь! Почему он так страдает? Вы же медики! - Чонгук-ши, успокойтесь, это естественный процесс, - мягко ответила женщина, поправляя датчики на животе омеги. - Ваш муж большой молодец и отлично справляется. - Отлично?! - вдруг взвизгнул Тэхен, снова окунаясь невероятную боль. - Чонгук, я тебя ненавижу! Слышишь? Больше никогда! Ни одного ребенка! Ни за что! Чонгук послушно кивал, готовый в этот момент на что угодно, лишь бы Тэхен перестал чувствовать эту боль. - Конечно, милый, никогда больше! Только этот один, самый лучший, и всё! Обещаю! Хочешь, я пойду и сам, сам рожу в следующий раз? - он уже нес полную околесицу, лишь бы отвлечь Тэхена. Омега, несмотря на очередную волну схватки, на секунду замер и издал странный звук - что-то среднее между стоном и смешком. - Идиот. Боже, какой же ты идиот, Чонгук-и… - Я твой идиот, - всхлипнул альфа, целуя его костяшки пальцев. - Дыши со мной, Тэ. Ну давай же, вдох и выдох. Мы почти у цели. Наш малыш уже совсем близко. Когда врач объявил, что началась финальная стадия, Чонгук, казалось, перестал существовать. Спустя бесконечный час в комнате раздался первый, такой долгожданный крик их маленького омеги. В этот момент Чонгук просто рухнул лбом на край кровати, сотрясаясь в беззвучных рыданиях от облегчения. Тэхен, совершенно обессиленный, нашел в себе силы положить руку на голову мужа. - Ну всё, - прошептал он пересохшими губами. - Не плачь. Ты же обещал быть сильным. - Я. Тэ, я просто. - Чонгук поднял заплаканное лицо, глядя на крошечный комочек, который поднесли к Тэхену. - Я просто так сильно вас люблю. Тэ, он такой же красивый, как ты. Только нос мой. Посмотри, он же совсем крошечный! Тэхен, обессиленный, но бесконечно счастливый, прижал малыша к груди. В этот момент в палате, залитой мягким светом, боль была мгновенно забыта, смытая волной такого всеобъемлющего счастья, которое бывает только раз в жизни.

***

Гостиную заливал солнечный свет. Юнги и Чимин суетились как никогда. Они, с невероятной тщательностью, приготовили годовалому Чон Чонмину обряд Тольджаби. - Так, - Чимин в расшитом шелковом ханбоке носился по комнате, - Юнги, почему ты поставил тарелку с фруктами так криво? Это портит всю эстетику! Наш крестник должен расти в идеальной среде! - Чимин-а, ему год, он видит мир еще в легком расфокусе, - проворчал Юнги, который был назначен главным по доставке тяжелых коробок. Чонмин, больше похожий на зефирное облачко в своем пышном праздничном ханбоке, восседал на расшитой подушке. Он серьезно хмурил свои маленькие бровки, точь-в-точь как его отец, когда пытается разобраться в инструкции к технике. Перед мальчиком на низком столике Чимин раскладывал ритуальные предметы. - Так, внимание всем! - Чимин хлопнул в ладоши, отгоняя от малыша Чонгука, который пытался поправить воротничок ханбока. - Не мешай великому моменту. Сейчас определится судьба нашего будущего гения. Перед омегой на красном шелке лежали четыре предмета - белоснежный моток шелковых ниток, как символ долголетия; толстая пачка купюр, вклад Юнги, который не поскупился на стартовый капитал для малыша; книга в кожаном переплете, как залог острого ума и мудрости и тонкая кисть для рисования, как знак таланта. - Давай, малыш Чонмини, не подведи крестного, - зашептал Чимин, активно жестикулируя руками. - Видишь денежки? Они шуршат! Они такие красивые! Если выберешь их, я лично буду учить тебя ими распоряжаться. - Ты научишь мальчика, как тратить бабки на брендовые шмотки за пять минут, - фыркнул Юнги, скрестив руки на груди. - Чонмини, слушай дядю Юнги. Бери книгу. Будешь умным - и деньги сами тебя найдут. И не придется слушать визги твоего крестного. Чонгук нервно переминался с ноги на ногу, едва сдерживаясь, чтобы не подтолкнуть сына. - Тэ, а если он ничего не выберет? - прошептал он на ухо мужу. - Если он просто расплачется? - Не расплачется, - Тэхен мягко обнял альфу за талию, сияя от гордости. - Посмотри на него. Он строит стратегию. Чонмин тем временем медленно потянулся ручкой к столику. В комнате внезапно настала такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Малыш коснулся пальчиками мотка ниток, и Чимин уже открыл рот, чтобы радостно вскрикнуть, но мальчик внезапно потерял к ним интерес. Его взгляд упал на деньги. Чонгук затаил дыхание. Чонмин схватил верхнюю купюру, скомкал её в крошечном кулачке и тут же потянулся второй рукой к кисти для рисования. - О боже, он берет два предмета! - воскликнул Чимин. - Это значит, что он будет богатым художником? - Нет, - Тэхен рассмеялся, видя, как сын с серьезным видом пытается засунуть кончик кисти в рот. - Это значит, что он - истинный сын своего отца. Он хочет всё и сразу, и желательно прямо сейчас. Но в последний момент произошло то, чего никто не ожидал. Чонмин, удерживая в одной руке деньги, а в другой кисть, вдруг решительно завалился вперед и уткнулся лбом в книгу, словно решив на ней вздремнуть. - Ну всё, - подвел итог Юнги, не скрывая довольной ухмылки. - Богатый, талантливый интеллектуал, который любит поспать. Чонгук, Тэ, поздравляю - вы создали идеального человека. - Я всё-таки думаю, что он выбрал кисть, потому что она похожа на палочку для еды, - пробормотал Чонгук, подхватывая сына на руки и зацеловывая его пухлые щеки. - Мой маленький гений. Кем бы ты ни стал, я уже готов купить тебе и все кисти мира, и все библиотеки. Как только обряд закончился, Чимин тут же объявил: - А теперь время торта! Его заказывали у самого мастера Ким Ён Мо и если кто-то посмеет отрезать кусок мимо моей тарелки, я лишу вас статуса родителей моего крестника! Шумный вечер закончился тем, что Чимин пытался спеть малышу колыбельную, но в итоге уснул сам на диване в обнимку с Юнги, а Чонгук и Тэхен стояли на балконе, глядя на звезды. - Мы справились? - тихо спросил Тэхен, прислонившись к плечу мужа. - Любимый, мы только начали, - улыбнулся Чонгук, целуя его в макушку. - Пока у нас есть этот маленький пельмешек и сумасшедший крестный - нам ничего не страшно.