Сероглазый бог

— Я ухожу от тебя, Мирош, — бросила Леська как бы между прочим. — У меня появился другой. Почти. Мирон чуть попкорном не подавился, который до этого меланхолично жевал. — Чего? — изумлённо пробормотал он, отплёвываясь от налипшего на губы попкорна. — Другой? Как это «почти»? Лесь, ты прикалываешься? Леська оторвалась от косметического полирования своей и так милой от природы мордашки и повернулась к застывшему на диване Мирону. — Не прикалываюсь, Мирош. Помнишь, мы с девчонками месяц назад в кафешке днюху Алинки отмечали? Так вот, там я с Андреем и познакомилась. Видел бы ты его — не парень, а мечта! Сероглазый бог! — Леська закатила свои лисьи глазки к потолку и чуть ли не облизнулась. — Правда, у нас с ним ничего такого ещё не было. Он на следующий день в командировку уехал. Но сегодня он снова в городе, скоро за мной заедёт и мы соединим с ним свои половинки зефирок. — Леська засмеялась своей шутке, но тут же осеклась, видимо вспомнив, что Мирон, всё-таки, её официальный парень. — Мирош, ну ты чего? Ревнуешь, что ли? — Она показательно вздохнула и лёгкой рыбкой скользнула к обалдевшему от свалившейся на него информации Мирону. — Мирош, ну не обижайся на меня, ты же знаешь, я девушка непостоянная. — Леська зарыла ладони в его светлые волосы и легонько чмокнула его в губы: — Да и не получилось бы у нас с тобой надолго. Ты слишком красив, а я себя неуютно чувствую, когда мужчина красивее меня. У-у, король красоты ясноглазый! — Она щёлкнула ему по носу и снова упорхнула к туалетному столику наводить себе макияж. — Так, этот твой… тоже вроде красавец? Сероглазый бог, сама говоришь… — прохрипел Мирон, пытаясь сглотнуть горький комок в горле. Леську терять было больно, она ему нравилась и как человек и даже заниматься с ней сексом было прикольно, хотя Мирон всё же предпочитал парней. — У вас с ним разная внешка, — сказала Леська, аккуратно растушёвывая румяна на скулах. — Ты стройная кукла синеглазая, а он крупный парень. Знаешь, у него такая жёсткая линия челюсти, а ямочка на щеке трогательно-трахательная. Блин, а какие у него руки! Это же блядство какое-то, а не руки! Мирон встал с дивана и молча пошлёпал на кухню налить себе воды. Слушать Леську становилось всё невыносимее. Они с ней прожили вместе всего полгода, и Мирон, живя в паре с девушкой, привык к нормальности. К тому, что с любимым человеком можно идти по улице, держась за руки, можно целоваться при всех, и никто слова не скажет. Правда, Мирон ничего такого с Леськой не делал, но сам факт. — Мирюнь… — Леська с одним накрашенным глазом припорола на кухню и нагло плюхнулась Мирону на колени. — Да не переживай ты так, кукла моя. Ты же сразу знал, что мужики за мной толпами ходят, а у нас с тобой в постели немного пресновато, вот и потянуло меня на сторону. — Сучка ты Леся, — Мирон столкнул Леську с себя, давя в себе обиду смешанную с ещё каким-то непонятным чувством. С чувством облегчения? — Пресновато тебе со мной, да? Надеюсь, твой сероглазый бог поддаст тебе перца. — А как я надеюсь! — хмыкнула Леська, опять ластясь к нему, пытаясь облапать ему пах. — Если честно, я бы от тройничка с вами не отказалась. Мой лялька-глазастик Мироша, я и мощный сероглазый бог, с ямочкой на щеке и охуительными руками. Как думаешь, классная бы с нас получилась порнушка? — Ты совсем поехавшая, Леся, — Мирон отвернулся к окну, но перед его глазами уже вовсю рисовалась картинка из воображаемого порно: он раскинул ноги под незнакомым сероглазым богом с жёсткой линией челюсти, а на заднем плане маячит Леська. А лучше вообще без всяких там задних планов. Не заслужила засранка озабоченная. Мирон почувствовал в яйцах приятное томление. Крупных мужественных парней он любил так же сильно, как и его теперь уже бывшая девушка. И порно предпочитал смотреть именно с такими актами. Правда, смотреть приходилось тайно, пока Леськи не было дома. — Ми-и-ир, — протянула Леська, виновато заглядывая ему в лицо. — Я кошка ебливая, ты же знаешь. Мне надо мужика, чтобы драл меня, как сидорову козу. А ты у меня нежный мальчик, тебе всё бы книжки читать, да с цветочками своими возиться. Мирон обиженно промолчал. Да, он очень любил читать книги и обожал возиться с комнатными растениями. У него росли пышным цветом даже самые-самые капризули зелёного мира и он умудрялся делать пусть и небольшие деньги на своём хобби, продавая молодые редкие растеньица на Авито. А вот драть девушек, как сидоровых коз, Мирон не умел. Да и не особо желал учиться. Предпочёл бы сам на месте той счастливой козы оказаться… — Не обижайся на меня, моя обижака-обожака, — Леська чмокнула Мира по-дружески в лоб и упорхала в комнату, дальше наносить боевой раскрас. Мирон встал и полез в холодильник за мороженым. Хотелось плакать, жрать ледяную сладость и сосать тёплый мужской член. Две последние опции Мирон делать просто обожал. Наслаждаться пломбиром, с шоколадной крошкой и мужским возбуждённым членом, с этими чудесными венками, сочной головкой, крупными яйцами… — Мирош! — Леська снова прискакала на кухню с уже полностью докрашенным глазом, но с выражением вселенской скорби на лице. — Алинка! — Чего — «Алинка»? — растерянно воззрился Мирон на Леську, судорожно сглатывая слюну, которая выделилась у него на мысленный образ чужого члена. — Её хахаль бросил! — Леська сделала ещё более страдальческую моську и затараторила, как из пулемёта: — Звонила сейчас, рыдает! Этот козлина сказал ей, что разлюбил и нашёл другую, представляешь, какая тварь? Мирош, мне надо срочно к ней, всю ночь с ней пробуду, а ты встреть, пожалуйста, Андрюшу и пусть он здесь у тебя переночует, а? У него дома ремонт должны были закончить, но не успели. Там такой шалман-балаган стоит, рабочие там ночевать остаются, чтобы с самого утра начать. Блин, а ко мне родаки, как назло, из деревни приехали, не могу я Андрюшку у себя в квартире оставить! Из всего словесного потока Леськи мозг Мирона выцепил самое интересное. Ему нужно встретить Леськиного Андрея и оставить его у себя на ночь. Интересное кино получается. Бывший должен приголубить у себя теперешнего. Может, ещё отсосать ему, для полного опускания под плинтус? — Встретить твоего Андрюшку? — ядовито улыбнулся Мир. — В аэропорту, что ли? — Да нет, — мотнула головой Леська, шустро напяливая спортивные штанишки. — Он к девяти сам сюда подойдёт. Ну, в смысле, совсем сюда. В квартиру. — Угу, — поджал губы Мир. — А как лучше его встретить? Хлебом-солью, или он ковровые дорожки предпочитает? Леська смешливо фыркнула: — Да хоть отсоси ему, Мирашка, лишь бы он доволен остался! — Дурочка с переулочка, — скривился Мирон. — Что несёшь-то, совсем ку-ку? — Душнила, шучу я, — загадочно ухмыльнулась Леська. — А, может, и не шучу. Вы бы вместе заебательски смотрелись. Я бы поучаствовала… — Лесь, если ты не заткнёшься, то твой сероглазый викинг будет ночевать в обнимку со своими рабочими под куском рубероида. Или на улице. — Сероглазый не викинг, а бог! И почему под куском рубероида? — Ле-е-есь, — грозно насупился Мирон и Леська, засмеявшись, упорола наконец в коридор обуваться. — Не отбей у меня парня, Мирош! — проорала она весело оттуда. — Но, если вдруг отобьёшь, то я не обижусь! У меня ещё три-четыре годных варианта есть! — Вот ведь сучка! — раздражённо прошипел Мирон и рванул в коридор, чтобы нахлопать языкастой засранке по выпуклой заднице. Но входная дверь бахнула и Мирон остался один в квартире. Когда Леська ушла, на душе стало муторно и пусто. Снова захотелось пустить слезу, яростно жалеть себя и жрать мороженое в одну харю. А ещё запрыгнуть на красивый возбуждённый член. Мирон уже стопятьсот лет не трахался таким манером с живым человеком, но для запретных удовольствий у него был припрятан Аркашка — искусственный, классически идеальный член, который Мирон тайно заказал себе по интернету. Он замотал Аркашку в тряпки и прятал его на полке за книжками по цветоводству, куда Леська не сунулась бы даже под дулом автомата. Там же он прятал кружевные трусики и чулочки — сексуальное бельё его размера, тоже заказанные с интернета, откуда же ещё. Ноги у Мира были красивыми и стройными, попка — зашибись, а сексуальное бельё придавало всему этому такой сочный оттенок пошлости, что любить себя Аркадием в таком сладком виде было почему-то особенно приятно. Мир решительно скинул с себя спортивки и домашнюю футболку. Ноги он побрил ещё сегодня утром, поэтому чулочки на нём будут смотреться идеально. Он выбрал самые наипошлейшие чёрные чулки с розовыми бантами, напялил розовые кружевные трусики-стринги и повертел задом перед зеркалом. — Такая опупенная красота пропадает, — грустно констатировал он и потянулся к полке с книгами по цветоводству, чтобы вытащить Аркашку. Книги были как современными, так и старыми бабушкиными. Мирону стало стыдно, что за бабулиными книжками он искусственный хер хранит, и от этого ему стало ещё горше на душе. Чтобы затушить горечь он хлопнул немного коньячку, после лениво поклевал мороженое, машинально попытался загнать за щеку вечно бодрого Аркашку (фу, херня невкусная!), и не заметил, как заснул. Проснулся он от громкой трели звонка и, ничего почти со сна не соображая, ринулся к входной двери. Проморгался он, когда уже открыл дверь и его шваркнуло подъездной прохладой по голому телу… По голому?! Осознание пришло стыдливым ужасом: он всё ещё одет, как гей-проститутка для фетишистов! Мирон проморгал заспанные очи и с ужасом уставился на стоящего за дверью человека. Тот, в свою очередь, замер соляным столбом и смотрел на Мирона очумелым взглядом. Серые глаза, жёсткая линия челюсти, высокий рост, широкие плечи — ведь на самом деле сероглазый бог! А таких красавчиков принято встречать в чулках, кружевных трусиках и, желательно, на коленях. Чтобы отсасывать было удобнее. Мирон красный как рак, отклеился наконец от двери и спросил срывающимся голосом: — Вы Лесин знакомый? Тот механически кивнул, опустил быстрый взгляд Миру на ничего почти не скрывающие трусики, пугливо задержался на откровенно намекающих чулочках и снова уставился Миру куда-то в середину лба. — Меня Андреем зовут, — просипел он сконфуженно. — А вы Мирон? Я адресом не ошибся? Мир от дикого стыда был готов провалиться сквозь землю, но ламинат стоял крепко и проваливаться не спешил. — Ага, я Мирон… Проходите. Мирон деревянно развернулся и непослушными ногами почухал в комнату, чувствуя чужой взгляд на своей пятой точке. Аркашка лежал на диване. Мирон схватил его, лихорадочно замотал в тряпку и сунул тряпочный схрон в шкаф. Поискал глазами одежду. Бляха, куда он засунул штаны с футболкой? В коридоре послышались нерешительные шаги и Мир схватил из шкафа первое, что под руку подвернулось — недавно подаренную Леськой шёлковую пижаму. Напялил он её в рекордный срок, прямо поверх секси шмоток и замер, пуча глаза на дверной проём, как на неотвратимую неизбежность. Неизбежность затопталась за дверью, видимо не решаясь нести своё прекрасное, атлетически сложенное тело дальше. Под верхней одеждой тело особо не разглядишь, но Мирон, несмотря на стыд и срам от своего эпичного выхода в женском одеянии, намётанным взглядом всё же определил, что у сероглазого божества всё там очень даже неплохо. «Вот же ты лошара, бля! Так опозориться!» — запоздало ругнул себя Мирон и, сделав над собой невероятное усилие, направился в коридор, где подозрительно затих бог Андрюша, видимо тоже пребывая в охуе и не имея возможности вхуеть обратно. — Эм… ванна вон там, — промямлил Мир, сунувшись в коридор, где Андрей около зеркала старательно причёсывался пятернёй. — Помыться там с дороги, все дела… Андрей кинул на него затравленный взгляд, оббежал им фигуру Мирона с головы до пят и обратно, и лицо его слегка разгладилось и посветлело. — Хорошо, — кивнул он. — Помыться не помешает. — У вас… э-э… у тебя есть во что переодеться? — с трудом выбулькал из себя слова Мирон. У него враз пересохло в горле, когда он рассмотрел фигуру Андрея без куртки. — А то могу дать… Он замолчал, мысленно давая себе десять затрещин сразу. Бляха медная, ебись до победного! «А то могу дать». Как же двусмысленно это прозвучало! — Да нет, у меня всё есть, благодарю, — Андрей вежливо улыбнулся, продемонстрировав ту самую трогательно-трахательную ямочку на щеке, от вида которой у Мира долбануло в яйца томной волной и ещё сильнее затрепыхалось сердце. — Хорошо, — пискнул Мир, позорно срываясь на фальцет, но силой воли приводя голос в порядок: — Мойся, а потом на кухню приходи, поедим. — О, совсем из головы вылетело, — окончательно ожил Андрей. — Я же продуктов принёс. Он уверенным шагом самца-альфача двинулся к сваленным у порога сумкам, взял одну из них в руки и обернулся на застывшего Мира: — Куда отнести? Мирон молча ткнул пальцем в сторону кухни и попятился обратно в комнату. Жопа у сероглазого бога была обалдеть. А ещё эти плечи и руки божественные! Ноги, талия, шея… Блин, смотреть на такое — это всё равно, что голодающему на пироженку любоваться. Мирон судорожно сглотнул слюну и его взгляд упал на початую бутылку коньяка, заманчиво поблёскивающую стеклянными боками. Сделав пару глотков прямо из горлышка, Мир поморщился. Коньяк пить он не любил, но успокаивал он ему нервы классно. И расслаблял. И делал смелее. О, намного смелее! Мир ринулся к шкафу и выудил оттуда длинный шёлковый халат, расшитый по низу рукавов и подолу драконами и цветами. Леська ездила в Китай и купила его в магазине для косплейщиков. К нему, вроде, ещё полагалась докупать специальную обувь, увеличивающую рост, и веер с париком. Но веер Миру на хер не упал, рост у него и так был нормальный, а светлые, слегка вьющиеся волосы длиной чуть ниже плеч смотрелись ничуть не хуже, чем какой-то там парик. Про волосы ему сказала Леська, когда заставила его переодеться в халат и распустить его вечный конский хвостик. Она даже сфоткала Мира себе на телефон, чтобы показать девчонкам из универа с какой няшкой она имеет счастье трахаться. Мир сдёрнул с себя строгую, отдающую старпёрством пижаму и завернул своё тело в халат. Прямо, не снимая чулочков. Кружевные трусы нещадно раздражали кожу, врезались в междубулочье, поэтому их пришлось снять, заменив обычными чёрными короткими боксерами. Но даже в таком виде тело Мирона смотрелось обалденно. Он полюбовался на себя в зеркало и запахнул полы халата. Тщательно завязав вокруг талии пояс удовлетворённо выдохнул. Он любил себя чувствовать красивой сучкой, которую хотят и мужчины и женщины. Мужчины предпочтительней, конечно, но и от женского внимания яйца зажигались благодарным огнём. Леська любила болтать в сексе, какой Мир сладкая кукла, как она его классно трахает, а он млел от таких слов и позволял ей всячески себя залюбливать, оставаясь чаще всего в роли почти пассивного наблюдателя, а не активного ёбаря. Хотя, и активничать приходилось. Но хотелось кого-то, кто активничал бы над тобой… — Кхм-кхм… — кашлянули сзади и Мир вылетел из своих мыслей, как пуля из пистолета. Резко развернувшись, он замер пойманным зайцем. Андрей, этот сероглазый, мать его, кто-то там, стоял в одной набедренной повязке из полотенца и ответно пялил серые очи на завёрнутого в шёлково-драконью невесомость Мира. Мирон гулко сглотнул, медленно опуская взгляд на красивый проработанный торс, к пушистой заманчивости набедренной повязки… И тут его пробила сладкая дрожь. Под покровом махристой ткани ясно виднелись очертания чего-то очень не маленького, явно уже возбуждённого и зовущего в забытые светлые дали.