ледяная госпожа — та еще милашка

Ужин был окончен. Лин Мо пустила в дело оставшиеся от мяса кости и сварила наваристый бульон, добавив туда собранные утром древесные грибы. Вспомнив про магическое растение, отобранное у Женьшеневого младенца, она решила, что в нем наверняка скрыта бездна целебной силы. День выдался выматывающим, и, недолго думая, она отправила «трофей» прямиком в котел. Пока похлебка томилась на огне, Лин Мо занялась устройством ночлега. Она развернула палатку — та оказалась на диво просторной. Прочный оксфордский брезент внушал доверие, внутри была предусмотрена тонкая сетка для защиты от мошкары, а два выхода позволяли входить и выходить, не беспокоя напарницу. Места вполне хватало для двоих. *«Сегодня перекантуемся здесь с Мо Цзинь, а со временем я сколочу кровать, прикуплю теплых одеял и мягких подушек — заживем по-человечески»*, — строила планы Лин Мо. Тем временем бульон в котелке забурлил, выпуская ароматные пузыри. Стоило поднять крышку, как густой белый пар обволок Лин Мо. Её крошечный бамбуковый росток на макушке, почуяв влажное тепло, довольно встряхнул листочками и заметно приободрился. Девушка зачерпнула немного бульона, попробовала и, убедившись, что всё готово, знаком велела Мо Цзинь гасить пламя. В этот момент она осознала проблему: ложка-то у них всего одна. Мо Цзинь, заметив, что Лин Мо замерла с крышкой в руках и растерянно хлопает глазами, спросила: — В чем дело? — Ложка одна, — замялась та. — Как же нам обеим есть? — Отдай её мне, — спокойно распорядилась Мо Цзинь. Лин Мо послушно протянула утварь. Мо Цзинь неспешно зачерпнула бульон, поднесла к губам, бережно подула на него и протянула к Лин Мо. — Открой рот. Лин Мо оторопела. Она... собирается её кормить? Глядя на серьезное, сосредоточенное лицо Мо Цзинь, она не решилась спорить и покорно приняла первую порцию. За ней тут же последовала вторая. Уговаривать Лин Мо не пришлось — бульон был божественным. Но когда котел наполовину опустел, а её живот стал круглым, как арбуз, в голову закралось подозрение: *«А не откармливает ли она меня, чтобы потом съесть одним махом?»* Потирая живот, Лин Мо жалобно посмотрела на очередную порцию: — Я больше не могу, честное слово. Допивай остальное сама. Мо Цзинь слегка нахмурилась и опустила ложку обратно в котел. Лин Мо уже хотела было встать и немного размяться, чтобы улеглось съеденное, как услышала холодное: — Корми меня. Лин Мо застыла, не веря своим ушам. — Корми меня, — настойчиво повторила Мо Цзинь. Изумлению девушки не было предела, но она вновь взяла ложку и, зачерпнув бульон, поднесла её к губам напарницы. Мо Цзинь лишь бросила на неё недовольный взгляд и отвернулась. *«Да что не так-то? Сама же просила!»* — возмутилась про себя Лин Мо. — Делай так, как делала я, — прозвучал тихий приказ. Тут до Лин Мо дошло. Она забыла про ритуал. Покраснев, она поднесла ложку к своим губам, притворно подула на теплый бульон и вновь предложила его Мо Цзинь. — Вот, теперь он точно остыл. Пей. Мо Цзинь посмотрела на неё глубоким, странно-задумчивым взглядом и наконец приняла угощение. Теперь и у неё была близкая девушка, которая заботилась о ней. Она больше не была одинокой маленькой зверюшкой. Теплый отвар, насыщенный концентрированной энергией духовного растения, быстро усваивался, восстанавливая силы, растраченные за день. Лин Мо старательно наполняла ложку, не замечая, как меняется лицо напарницы. В какой-то момент энергии стало слишком много — тело Мо Цзинь не успевало её поглощать. Энергия начала метаться внутри, и Мо Цзинь пришлось остановиться, чтобы усмирить её медитацией. Заметив, что щеки Мо Цзинь порозовели, а на лбу выступила испарина, Лин Мо решила, что та просто перегрелась. — Сделаем перерыв? — спросила она. — Больше не надо, — отозвалась Мо Цзинь. Её организм, в отличие от бамбукового естества Лин Мо, не мог бесконечно впитывать чистую природную силу без подготовки. Лин Мо же, будучи по сути растением, поглощала эту энергию как родную стихию. Убрав посуду, Лин Мо внезапно почувствовала, как на неё наваливается неодолимая усталость. Веки стали свинцовыми. Зевая на ходу, она заползла в палатку и, проваливаясь в сон, пробормотала: — Мо Цзинь, иди тоже... места много... Едва Мо Цзинь вошла и закрыла полог, Лин Мо уже была в царстве снов. Напарница прилегла рядом, подперев голову ладонью, и долго наблюдала за спящей девушкой. Вскоре та, забыв о приличиях, перекатилась на бок и уткнулась носом в плечо Мо Цзинь. Та осторожно отстранила её. Через минуту Лин Мо снова «прибило» к теплому боку. Повторив попытку несколько раз, Мо Цзинь почувствовала, как сон одолевает и её. Она закрыла глаза, позволив Лин Мо окончательно перекатиться под бок и по-хозяйски обнять её за тонкую талию. Лин Мо снилось, будто она в прекрасной долине. Среди сочных трав и прозрачных ручьев самой величественной была изумрудная роща, в центре которой возвышался одинокий бамбук. Его листья трепетали на ветру, отливая золотом. Весь мир вокруг будто склонялся перед этой красотой. Лин Мо отдыхала в тени стеблей, наслаждаясь покоем, пока у входа в долину не появилась крошечная, грязная панда. Шерстка на её голове была свалявшейся и серой, а походка — неуверенной; казалось, зверек ранена. Завидев изумрудную зелень, глазки панды загорелись. Она, прихрамывая, направилась прямиком к священному бамбуку. У ручья зверек жадно пила, а затем, забавно орудуя лапками, попыталась привести мех на голове в порядок. В этом жесте Лин Мо узнала знакомую педантичность Мо Цзинь. Панда подошла к бамбуку и с тоской задрала голову. Она была слишком мала, чтобы дотянуться до сочных листьев наверху. Лин Мо сочувственно покачала головой. Но зверек не сдалась. Вцепившись мощными передними лапами в гладкий ствол, панда начала карабкаться. Раз — и она сорвалась, оставив на зелени ствола алый след от пораненной лапки. *«Больно же...»* — сжалось сердце Лин Мо. Она хотела помочь, но панда уже снова была на стволе. Упрямая, сосредоточенная, она дюйм за дюймом ползла вверх, оставляя за собой дорожку из капель крови. Когда зверек наконец достигла вершины и, счастливо зажмурившись, принялась за листву, Лин Мо облегченно выдохнула. Наевшись, панда уютно устроилась в развилке и засопела под теплым солнцем. Лин Мо и сама прикорнула у подножия. Внезапно ледяная капля упала ей на нос. Девушка вздрогнула и проснулась (всё еще во сне). Мир изменился: долину захлестнул серый туман, листья пожелтели и пожухли. Она бросилась искать панду и нашла её на вершине качающегося от ветра бамбука. Ветер трепал мокрую шерсть зверька, а грозовые тучи уже застилали небо. Лин Мо замерла внизу, готовясь поймать панду, если та сорвется. Грянул гром, и обрушился ливень. Панда превратилась в жалкий комок мокрого меха, вцепившийся в ствол из последних сил. Сама Лин Мо почему-то оставалась сухой, но её попытки взобраться или коснуться дерева были тщетны — руки проходили сквозь призрачную кору. Ей оставалось только в отчаянии смотреть на дрожащего зверька. Буря выла вечность. Когда дождь наконец утих, а ручьи превратились в бурные потоки, панда всё так же неподвижно висела на стволе. *«Неужели замерзла насмерть?»* — ужаснулась Лин Мо. И тут, после долгого ожидания, коготь панды едва заметно шевельнулся. ~~~ я уже подумала, что пандочка осознанный фансервис решила зафигачить для подписоты, чат явно был в восторге