ледяная госпожа — та еще милашка

Мо Цзинь, самозабвенно терзавшая банный спонж, замерла. Она медленно повернула голову и одарила Лин Мо ледяным взглядом. Та не успела и глазом моргнуть, как получила по макушке мягкой, но увесистой лапой. Дверь захлопнулась с глухим стуком, оставив Лин Мо куковать снаружи. Девушка обиженно потрогала влажные волосы — Мо Цзинь ударила не больно, скорее предупреждающе. *«Ну и ладно, справляйся сама. Жаль только, голову панды почесать не вышло»*. Вздохнув, Лин Мо подобрала белую рубашку и устроилась у костра. Взяв иголку с ниткой, она принялась за пуговицу. В приюте ей частенько приходилось штопать одежду за младшими ребятами, так что руки помнили дело — стежки выходили ровными и крепкими. Закончив с шитьем, она вскипятила воду и бросила туда горсть ягод, добавив щедрую порцию меда. К тому времени, как Мо Цзинь вышла из дома, напиток как раз остыл до приятного тепла. Лин Мо медленно потягивала сладкий отвар, когда дверь скрипнула. На пороге появилась Мо Цзинь. Её иссиня-черные волосы рассыпались по плечам, из одежды — лишь банный халат, перехваченный на талии хлопковым поясом. Полы халата были коротки, открывая взору стройные, ослепительно белые ноги. Пар уже сошел, но на кончиках ресниц всё еще дрожали прозрачные капли. Влажные губы казались ярче обычного. Вся её былая холодность сменилась негой и ленцой, в которой сквозила странная, почти запретная чувственность. Лин Мо завороженно замерла, с трудом проглотив глоток ягодного чая. Мо Цзинь, явно чувствуя себя в халате не в своей тарелке, бросила сухо: — Я спать. И, не оборачиваясь, скрылась в палатке. Лин Мо несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь унять бешеный стук сердца. Она едва не забыла обо всем на свете, ослепленная красотой напарницы. — Пуговицу я пришила! — крикнула она вслед. — Сейчас всё выстираю, высушу и занесу. Неизвестно, услышала ли её Мо Цзинь, но Лин Мо деловито принялась за работу. Она допила отвар, устроила импровизированную сушилку у огня и, быстро ополоснувшись сама, поспешила в палатку, прихватив с собой чайник и деревянный гребень. Войдя, она наткнулась взглядом на огромную пушистую спину. Видимо, Мо Цзинь сочла халат верхом неудобства и предпочла вернуться в звериный облик. В палатке сразу стало тесно. Ступая к «хозяйке», Лин Мо чувствовала под ногами мягкий мех — казалось, она идет по ковру из облаков. *«Эх, вот бы зарыться в этот мех и уснуть...»* Отогнав несбыточные мечты, она присела напротив панды и протянула ей кружку. — Это ягодный отвар с медом. Попробуй, он очень сладкий. *Мед?* Зрачки большой панды сузились. Она пару раз моргнула и взяла кружку. Посмотрев на свои когти, Мо Цзинь нерешительно вернула посуду Лин Мо, не сводя с неё пристального взгляда. — Что такое? — Лин Мо заволновалась. — Не нравится? — Открой. Мо Цзинь всерьез опасалась, что снова превратит единственный стакан в лепешку. Лин Мо с улыбкой сняла крышку и подала напиток снова. Панда бережно обхватила кружку обеими лапами и принюхалась. Почувствовав сладость, она довольно прищурилась и сделала глоток. Лин Мо мысленно торжествовала: ну конечно, какая мишка устоит перед медом? Заметив, что на макушке панды шерсть местами спуталась, Лин Мо почувствовала привычный зуд в руках. — У тебя там колтуны завязались. Давай я тебя расчешу? Мо Цзинь, не отрываясь от меда, одарила её мимолетным взглядом, но возражать не стала. Лин Мо придвинулась ближе. Сначала она нежно промокнула шерстку полотенцем, убирая остатки влаги. В душе Мо Цзинь разлилось странное тепло — раньше никто и никогда так заботливо не ухаживал за её шкурой. Когда гребень мягко заскользил по меху, Лин Мо не заметила, как маленькие черные ушки панды начали мелко подрагивать. Мо Цзинь охватило волнение. *«Ведь только истинные спутники ухаживают за шерстью друг друга... Неужели эта Бамбуковая девчонка... любит меня? Неужели она хочет стать моей парой?»* На смену радости пришла горечь: *«Неужели она не погнушается связать судьбу с такой неповоротливой и угрюмой медведицей?»* В этот момент теплая ладонь Лин Мо скользнула по самому уху. Тревоги Мо Цзинь мгновенно улетучились. Сгорая от предвкушения и смущения, она лишь затрепетала ушками еще быстрее. Лин Мо, закончив с макушкой, собиралась перейти к спине, но не удержалась. Эти пушистые ушки так забавно дергались! Сначала она делала вид, что касается их случайно, но потом вошла во вкус. Вскоре она заметила, что уши панды стали горячими, будто у той начался жар. *«Странно... заболела?»* Она украдкой глянула на морду Мо Цзинь — та оставалась бесстрастной. *«Ну, раз не ворчит, поглажу еще»*. Лин Мо продолжала ласкать ушки, пока смущенная до предела Мо Цзинь не перехватила её руку своей лапой. Лин Мо замерла. Увидев перед собой нежно-розовую подушечку, она напрочь забыла обо всем. *«Неужели... она сама дает мне лапку?»* Это было пределом мечтаний! Отложив гребень, Лин Мо благоговейно коснулась розовой кожи. На ощупь подушечки были не такими мягкими, как у кошек — скорее упругими, чуть шероховатыми, напоминающими плотное желе. Она гладила лапку, не в силах оторваться, и мечтала лишь об одном: чтобы это мгновение длилось вечно. Внезапно Мо Цзинь вырвала лапу из её рук. Лин Мо застыла с разбитым сердцем. Панда отвернулась к стенке палатки и глухо пробурчала: — Спать пора. Лин Мо разочарованно потерла кончики пальцев, всё еще чувствуя тепло меха. Вздохнув, она улеглась рядом, примостившись с самого края, как брошенная супруга в первую брачную ночь. Сон не шел к обеим. Мо Цзинь чувствовала, как бешено колотится сердце. Пока Лин Мо гладила её уши, она в мыслях уже успела вырастить выводок маленьких панд и даже придумать им имена. А Лин Мо просто грезила о том, как было бы здорово обнять этот большой пушистый комок. Сон настиг их внезапно. Лин Мо снова оказалась в том таинственном ущелье. Её знакомая панда-малышка подросла и окрепла, хотя её мех немного пожелтел от солнца и пыли. Лин Мо сидела рядом и смотрела, как кроха уплетает бамбук. Малышка ела с аппетитом, но самую сочную и нежную ветку она тайком припрятала за спиной. Вскоре в долину прискакала белая зайка. Видимо, они были друзьями. Зайка принесла в зубах морковку и привычно положила её перед пандой. Та радостно засияла, уже потянувшись за припрятанным бамбуком, чтобы отблагодарить подругу, как вдруг... в затылок ей прилетел камень. Из кустов выскочил черный кролик. Схватив зайку за лапу, он закричал: — Снежка, идем! Этот медведь уродлива, нечего тебе с ним водиться! *«Сам ты урод!»* — Лин Мо едва не задохнулась от гнева. Белая зайка колебалась, переводя взгляд с друга на панду, но не двигалась с места. Черный кролик принял человеческий облик и снова швырнул камень в голову панде. — Гляди, она даже не реагирует! Тупая и страшная тварь. Бросай её, а то сама такой же станешь! Панда лишь крепче сжала кулачки, с надеждой глядя на зайку. Лин Мо сердце разрывало от жалости. Белая зайка тоже обернулась девочкой. Она выглядела напуганной и, робко потянув черного кролика за рукав, прошептала: — Не бей её... — Ладно, толку-то бить тупое зверье, — фыркнул тот. — Пошли, нас все ждут. Ой, чуть не забыл! Отдавай морковку, чудище! Панда молча смотрела на подругу, но та лишь отвела глаза. Лин Мо видела, как когти панды в щепки разнесли ту самую нежную ветку бамбука, что она хранила для зайки. — Мишка... — всхлипнула зайка. — Отдай, пожалуйста, мою морковку. Панда отвернулась. Слеза скатилась по её морде. Она вынесла из бамбуковой рощи целую гору моркови и свалила к ногам девочки. — Я так и знал! — злорадно вскричал черный кролик. — Эта вонючая медведица обкрадывала тебя! Хорошо, что я вовремя вмешался. Идем, Снежка, и больше сюда ни ногой! Девочка-зайка ушла, не оглядываясь. Панда осталась одна. Повесив голову, она медленно подбирала щепки сломанного бамбука и ела их, одну за другой. Лин Мо чувствовала, как сердце колет иголками. Её маленькую панду предали. Внезапно видение затянуло туманом. Когда он рассеялся, небо над долиной почернело. Грянул гром. Пурпурные молнии соткали в вышине смертоносную сеть. Воздух наполнился запахом озона и смерти. Чудовищный разряд ударил в утес, расколов его надвое. Лин Мо в ужасе бросилась искать панду. Она нашла её под обломками скалы — грязную, с подпаленной шерстью. Небо словно задалось целью уничтожить зверька: молнии били точно туда, где она пыталась укрыться. Один из ударов обрушил на панду камень, сломав ей заднюю лапу. Истекая кровью, панда поползла прочь... но не к спасительной роще, а в противоположную сторону. Она понимала: гнев небес направлен на неё, и не хотела, чтобы бамбуковый лес сгорел вместе с ней. Разряды становились всё мощнее, превращаясь в ревущие столпы фиолетового пламени. Панда выбилась из сил. Она больше не могла уворачиваться. Небо содрогнулось, готовя последний, самый страшный удар. — Берегись! — Лин Мо кинулась вперед, закрывая панду своим телом. Грохот расколол мир. Земля задрожала. В последний миг самый высокий бамбук в лесу вдруг ожил. Он склонился, принимая на себя ярость небес. Молния, подобно гигантской змее, обвила ствол. Треск — и великан рассыпался пеплом, преградив путь смерти. Из праха выпорхнул бледно-зеленый огонек. Тучи мгновенно разошлись. Небо стало ясным. Голова Лин Мо взорвалась болью. Обрывки воспоминаний, словно осколки зеркала, вонзались в сознание. Она схватилась за виски, в последний раз взглянув на панду в своем сне: та отчаянно прижимала к себе горсть пепла, оставшегося от бамбука, и беззвучно рыдала. Лин Мо распахнула глаза. Она была в палатке, халат насквозь промок от холодного пота. Реальность и сон перемешались в голове. Она повернулась и увидела Мо Цзинь. Та снова приняла человеческий облик и сжалась в комок в самом углу. Она была бледнее полотна, по щекам бежали слезы, а губы были искусаны до крови. *Тоже кошмар?* Лин Мо придвинулась ближе и нежно стерла слезу с лица напарницы. Ресницы Мо Цзинь дрогнули, новая волна слез хлынула из глаз. Не просыпаясь, она уткнулась Лин Мо в грудь и беззвучно зарыдала, ища защиты. — Мо Цзинь... — тихо позвала Лин Мо. Ответа не последовало, лишь пальцы сильнее вцепились в одежду. Лин Мо устроилась поудобнее, уложив голову девушки к себе на колени, и стала медленно поглаживать её волосы. — Всё хорошо. Всё уже в прошлом... Спустя долгое время хватка Мо Цзинь ослабла. Лин Мо опустила взгляд и увидела, что та уже не спит, а пристально смотрит на неё.