ледяная госпожа — та еще милашка

Круглый панцирь с глухим стуком несколько раз ударился о деревянную дверь, но открывать никто не спешил. Время близилось к полудню, а двое ребятишек всё еще не проснулись. Большая черепаха высунула голову из своего укрытия, толкнула дверь когтистой лапой и крикнула внутрь: — Маленькая панда! Бамбуковая веточка! К вам тут по делу пришли! Внутри хижины стояла мертвая тишина — слышно было бы, как упадет иголка. Черепаха, перебирая четырьмя лапами, доползла до деревянного стола, втянула конечности и, спружинив своим круглым телом, точно мячиком, запрыгнула на табурет. Выставив крошечные глазки-бусинки, старушка обнаружила, что с такой высоты кровать всё равно не видна, поэтому она прыгнула снова, приземлившись уже на столешницу. С резким звоном одна из чашек разлетелась вдребезги, сброшенная панцирем на пол. Черепаха еще пару раз подпрыгнула на месте, прежде чем обрести равновесие. Вытянув шею, Анголока увидела двух крепко спящих девиц и изо всей силы забарабанила лапой по дереву: — Подъем! Живо вставайте, солнце уже печет вовсю! — Ну хватит шуметь... — пробормотала сквозь сон Лин Мо. Она машинально натянула одеяло повыше, укутав себя и панду с головой, и приготовилась спать дальше. Черепаха на мгновение опешила, вытаращив свои глазки. Затем старушка втянула голову, скатилась со стола, упав на спину и беспомощно дрыгая лапами, но вскоре всё же сумела перевернуться. Она подполза к кровати и с новыми силами принялась стаскивать одеяло с Лин Мо. Битва за одеяло длилась около часа, пока черепаха наконец не одержала победу. Потоки золотого солнечного света ворвались в окно, заливая лица спящих. Лин Мо выглядела заспанной, с легким румянцем на щеках, а белая шерстка панды в ореоле лучей казалась по-особенному нежной и сияющей. — Да вставай же ты! Всю траву, что ты вчера посадила, подчистую сожрали воры! Голос черепахи громом прогрохотал прямо над ухом Лин Мо. Девушка подскочила на кровати, как ошпаренная, и захлопала сонными глазами: — Что еще сожрали? — Траву! — в сердцах выкрикнула черепаха, мгновенно превращаясь в маленькую старушку. Лин Мо, едва разлепив веки, разозлилась. *«Что за невоспитанная рептилия! С самого утра заявляется и ругается!»* — А ну повтори! — Траву! — Старушка уперла руки в бока и придвинулась поближе, думая, что она просто не расслышала. Лин Мо недолго думая отвесила старушке звонкую затрещину, отчего та буквально втянулась головой в панцирь. Старушка взвыла, точно дикий кабан, и едва не расплакалась. Потирая вскочившую на затылке шишку, она обиженно запричитала: — Ты... как ты можешь бить черепаху? Сон у Лин Мо как рукой сняло. Она опустила руку и подула на кулак: — А нечего с утра пораньше приходить и хамить. — Да не хамила я! Услышав шум, в комнату вбежал Шэ Юань: — Учитель! Прошлым вечером траву, которую мы охраняли, объел какой-то монстр. — Что? Траву тоже могут украсть? Лин Мо в изумлении воззрилась на рысь. Шэ Юань выглядел крайне пристыженным: — Всю ночь я был на посту и не заметил ничего подозрительного. Ближе к середине ночи мне показалось, что сена становится меньше, но я решил, что это от усталости в глазах рябит. А на рассвете выяснилось, что осталась едва ли половина. Мы всё обыскали, но никого не нашли, вот я и бросился к вам. Ситуация казалась нелепой. Лин Мо не могла поверить, что три огромных стога травы, заготовленных вчера, исчезли наполовину. Каким же аппетитом должен обладать этот воришка? Да и к тому же он оказался совсем не привередлив. Ей нужно было время, чтобы прийти в себя. Шэ Юань, нервно теребя пальцы, развернулся к выходу: — Может, я вернусь и еще раз посмотрю? Вдруг этот монстр еще там? Лин Мо покачала головой: — Подожди меня снаружи, я соберусь и пойдем вместе. — Хорошо. — А я как же? — Старушка задрала голову, всё еще дуясь. — Я же не хамила! Я пришла предупредить, что траву украли, а ты меня кулаком! Лин Мо потерла переносицу. Кто же знал, что эта черепаха вместо внятной фразы будет выкрикивать одно-единственное слово? Неудивительно, что вышло недоразумение. — Ладно, каюсь, была неправа. Прости меня, Анголока. Старушка тут же приосанилась и гордо вскинула подбородок: — Так и быть, я не злопамятная, прощаю на этот раз. Но больше по голове не бей, а то я не вырасту! Лин Мо: «...» *«Боюсь, ты и так уже не вырастешь».* Взгляд старушки упал на панду, лежащую рядом с Лин Мо. Еще когда она вошла, она заметила, что форма зверя у Мо Цзинь как-то измельчала, но в суматохе забыла спросить. — А чего это маленькая панда так уменьшилась? Уменьшилась? Лин Мо, которая до этого момента была слишком занята перепалкой, опустила взгляд. Действительно, её медведица стала совсем крошечной — едва ли треть от размеров взрослой панды. Странно. Ведь утром она лично помогла Мо Цзинь усмирить бушующую энергию... Почему же тело всё равно уменьшилось? Сердце Лин Мо сжалось: хоть маленький комочек и выглядел невероятно мило, она боялась, что вчера где-то допустила ошибку и навредила здоровью подруги. Лин Мо подхватила пандочку на руки и с тревогой спросила: — Мо Цзинь, ты как? Всё в порядке? Медвежонок открыла глаза и пару раз моргнул угольно-черными глазками. Вид у неё был просто очаровательный. — Со мной всё в погядке... Голосок панды превратился в нежный детский лепет. Лин Мо почувствовала, как её сердце буквально тает от этой милоты. Мо Цзинь и сама не ожидала, что после пробуждения её голос так изменится. Она в панике осмотрела свои лапы — они превратились в миниатюрные копии её обычных медвежьих лап. Видимо, после вчерашнего бамбука энергия усвоилась, но физическое тело еще не адаптировалось. Произошел временный сбой, и она регрессировала до образа детеныша. Потребуется время, прежде чем она вернет прежний облик. *«Вдруг Лин Мо разлюбит меня такой?»* — с грустью подумала панда и, спрятав мордочку в лапах, свернулась в комочек. Лин Мо решила, что Мо Цзинь снова плохо, как ночью: — Что случилось? Став маленькой, Мо Цзинь решила помалкивать, чтобы не разрушать свой прежний образ этим писклявым голосом. Она лишь умилительно зарылась поглубже в одеяло. У Лин Мо не выдержало сердце: она прижала мягкий комочек к груди. Пушистый шарик был таким нежным, что выпускать её из рук не хотелось ни на секунду. — Тебе сейчас трудно самой ходить, так что я буду носить тебя на руках. Куда захочешь — только скажи. Точно ничего не болит? Мо Цзинь было немного неловко в таком положении, но выбраться она не могла, поэтому просто уткнулась носом в плечо девушки и пролепетала своим детским голоском: — Говорю же, всё хорошо. Ского пройдёт. Убедившись, что угрозы жизни нет, Лин Мо немного успокоилась. — Ну и славно. Скоро поправишься. Шэ Юань сказал, что наш вчерашний урожай кто-то подъел, пойдем посмотрим. Может, воришка еще не убежал. Панда нахмурилась и, кажется, о чем-то задумалась. Лин Мо погладила её по голове: — Не переживай, это всего лишь сено. Мы его обязательно поймаем. — Ага, — поддакнула черепаха. — Далеко не уйдет. Главное, что с маленькой пандой всё хорошо. Вместе с Анголокой и пандой на руках Лин Мо отправилась к месту, где вчера оставила стога. На месте недавней пустоши, где помимо трав она высадила саженцы деревьев, теперь царило запустение. Молодые листочки на прутиках были обглоданы дочиста. Особенно пострадали бедные финики и грецкие орехи — от них осталась одна кора. А от трех огромных стогов сохранился лишь тонкий слой примятых корней. *«Вредитель оказался гурманом — выбирал только самое сочное и нежное»,* — отметила про себя Лин Мо. Она подошла ближе и палочкой поворошила остатки сена. На стеблях виднелись отчетливые следы зубов, характерные для грызунов. Земля, увлажненная вчерашним поливом, сохранила неглубокие отпечатки лап и длинную борозду. Четыре лапы, причем задние отпечатки были глубже передних, а между ними — след от хвоста. Лин Мо задумчиво потерла подбородок. Будь это крупный зверь, Шэ Юань бы его заметил. Значит, воришка мал, любит нежные почки ореха и свежую траву. Очень похоже на кого-то из семейства мышиных. — Мне кажется, это какой-то грызун. Что скажешь? — шепнула она маленькой панде. Панда принюхалась, анализируя запахи в радиусе сотни ли, и согласно кивнула. Лин Мо преисполнилась уверенности. Раз враг опознан, поймать его будет делом техники. Она покосилась на черепаху, стоявшую рядом, и решила подшутить: — Помнится, ты тоже любишь травку? Не ты ли это всё схомячила? Старушка затряслась от возмущения: — Наглый поклеп! Я ничего не крала! Как ты можешь сомневаться в моей честности? Лин Мо улыбнулась: — Да? Но у тебя нет алиби. Впрочем, даже если и ты — ничего страшного, мы же друзья. Я бы и так тебе отдала. Старушка выглядела так, будто её смертельно оскорбили: — Не ела я! Не веришь — завтра я сама поймаю тебе этого воришку и приведу на суд! — Смотри, не поймай саму себя, — Лин Мо увидела, что старушка вот-вот «взорвется», и примирительно похлопала ее по плечу. — Ладно, верю. Я знаю, что ты поможешь мне найти этого наглеца, и тогда я устрою в твою честь настоящий пир. Гнев старушки как рукой сняло. Она гордо взмахнула оказавшейся под рукой мотыгой, демонстрируя боевой задор: — Не сомневайся! Положись на меня — от меня еще никто не уходил! Лин Мо тихонько хихикнула. Рыбка заглотила наживку. Раз черепаха смогла по запаху найти внуков, то и этого зверя учует. А если воришка не попадется в ловушку, которую она приготовила, Анголока его точно не упустит. Двойная страховка. Лин Мо соорудила новую кучу из пшеничных стеблей, спрятав внутри капкан, и велела черепахе с Шэ Юанем спрятаться в засаде и ждать ночного гостя.