ледяная госпожа — та еще милашка

Лин Мо, обнимая маленькую панду, сидела при свете свечи. Ожидание затянулось, и она уже начала клевать носом. Внезапно деревянная дверь распахнулась. В комнату размашистым шагом вошел Шэ Юань, неся в руках черную клетку-ловушку. Следом за ним, не умолкая ни на секунду, семенила старушка-черепаха. — Поймали! — радостно воскликнул парень. Старушка тут же принялась приписывать все заслуги себе: — Если бы не моя молниеносная реакция, этот прохвост точно бы улизнул! Ну что, скажите, разве я не молодец? Шэ Юань, стоя за её спиной, не удержался от уточнения: — Я сказал бабушке Анголоке, что слышу шорох, и разбудил её. Она спросонья схватила мотыгу и начала махать ею во все стороны. По чистой случайности она задела удирающую летягу, и та с перепугу сиганула обратно в клетку. Лин Мо не выдержала и прыснула. Она живо представила эту картину: неистово машущая инструментом старушка-черепаха и впавшая в панику белка-летяга. Судьбоносная встреча двух созданий! Лин Мо с улыбкой показала обоим большие пальцы: — Вы оба настоящие герои. Завтра я приглашаю вас на праздничный обед. Шэ Юань слегка покраснел и замялся: — Тогда я, пожалуй, пойду. Шэ Цю заждался меня дома. Старушка тоже махнула лапой: — И я пойду, выгуляю внучат перед сном. Засиделась я в этой засаде, все косточки затекли, надо размяться. Бамбуковая веточка, я очень люблю зелень, так что на завтра приготовь побольше вкусных и свежих овощей. Лин Мо кивнула в знак согласия. Гости оставили клетку на столе и удалились. В черной ловушке, мелко дрожа, сидела белка-летяга. Спинка у неё была серо-коричневая, брюшко — серовато-белое, а лапки — ярко-рыжие. Живот у зверька раздулся так, будто он проглотил мяч, а с мордочки капал зеленый сок. Широкий лоб и огромные глаза, полные беспомощности, делали её невероятно милой. Вид у неё был — само воплощение невинности. *«Хех, не знай я, что эта летяга уничтожила четыре стога сена и погубила столько моих деревьев, я бы точно купилась на её внешность».* Лин Мо взяла ручку и начала допрос с ледяным видом: — Имя? Летяга издала странный стрекочущий звук и принялась метаться по клетке. Лин Мо постучала ручкой по прутьям, напустив на себя суровости: — Чистосердечное признание облегчает душу, а запирательство ведет в тюрьму. Маленькая панда на руках у Лин Мо едва заметно шевельнула когтем. Тело летяги внезапно сковала невидимая духовная энергия, и она с глухим стуком распласталась по дну клетки. Зверек ошарашенно пискнул: — Цзи-цзи! Лин Мо кивнула и сделала пометку: преступник по кличке «Цзи-цзи». После чего продолжила: — Зачем столько сожрала? Действовала в одиночку или в составе банды? Это было спланированное преступление? Летяга издала громкую отрыжку и тупо уставилась на неё: — Цзи! Лин Мо на мгновение задумалась и старательно записала в блокнот: *«Мотив кражи: голод. Предположительно одиночный налет. Причины девиантного поведения уточняются».* Маленькая панда, наблюдавшая за записями, внезапно зашевелилась. Лин Мо покрепче прижала пушистый комочек и тихонько шепнула: — Не ерзай, еще чуть-чуть — и закончим допрос. Панда выскользнула из объятий и превратилась в маленькую девочку. На щечках еще сохранилась детская припухлость, черты лица были утонченными, а губы — алыми на фоне белоснежной кожи. Лишь в холодном взгляде сквозила ледяная сдержанность. Это была уменьшенная копия Мо Цзинь. Лин Мо замерла с ручкой в руке, сияя от восторга: — Ты восстановилась? Мо Цзинь кивнула и присела на стул напротив. Поскольку ноги её были коротковаты, они забавно болтались в воздухе — так и подмывало подхватить её и закружить по комнате. Мо Цзинь заговорила с предельно серьезным видом: — Сейчас я могу собрать часть духовной энергии, чтобы ненадолго принимать человеческий облик. Но состояние нестабильно — я в любой момент могу снова превратиться в маленькую панду. Лин Мо закивала: — Не волнуйся, я рядом, во всем помогу. Мо Цзинь негромко отозвалась «угу», открыла клетку и, подцепив летягу за хвост, вытащила её наружу. Зверек в её руках затрепетала, точно встретила кошку, и не смела даже пикнуть. Лин Мо последовала за ней во двор, не понимая, зачем подруге понадобилась летяга. Выйдя на улицу, Мо Цзинь легонько встряхнула грызуна за хвост. Оказавшись в перевернутом положении, летяга была вынуждена широко раскрыть рот. Запасы в её животе начали бесконтрольно вываливаться наружу. Сначала плавно выскользнул стебель пшеницы, а затем, словно открылся шлюз, трава посыпалась сплошным потоком. Перед ними выросла гора пшеничной соломы, а следом — кучи тимофеевки и люцерны. Лин Мо стояла с открытым ртом. Эта летяга оказалась невероятной накопительницей! Как столько добра поместилось в одном животе? Она же могла просто лопнуть от обжорства. Когда Лин Мо решила, что чрево воришки опустело, Мо Цзинь покрепче перехватила хвост и встряхнула еще пару раз. На землю вывалилась целая гора нежных почек и листьев. Живот летяги на глазах опал. Бедняжка, совершенно одурев от тряски, упала на землю — перед глазами у неё летали звездочки. Лин Мо присела и потыкала пальцем в бок зверька. Это же не мышь, а настоящий живой архиватор! Мо Цзинь вымыла руки и подошла к Лин Мо: — На острове скоро зима. Лето на исходе, а осень здесь мимолетна. Видимо, эта летяга пыталась сделать запасы на холода, вот и набила утробу. Поскольку трава не успела перевариться, её еще можно использовать. И не смотри так на её живот. Это врожденная способность летяг — даже если ты её убьешь, она не превратится в бездонную сумку для хранения. Лин Мо, чьи тайные мысли снова были раскрыты, поднялась с земли и неловко усмехнулась: — И что нам тогда с ней делать? Не отпускать же её, чтобы она завтра снова пришла грабить сады. — Тело летяги дает ценный ингредиент, используемый в медицине. Лекари называют его У-лин-чжи. На него всегда есть спрос. Можешь проверить на официальном сайте торговой системы, там должны быть пункты приема. Лин Мо достала свой кристалл связи и быстро просмотрела списки. Действительно, в перечне закупок значился «У-лин-чжи». Всего за полкило предлагали 100 бэй. Она открыла описание: «У-лин-чжи, также известное как лекарственная основа или помёт летяги — высушенные экскременты крылатого грызуна». Лин Мо: «...» *«И это кому-то нужно?»* Желание заниматься «сбором» у неё как-то поутихло. Поколебавшись, она решила пока вернуть летягу в клетку, а окончательное решение принять утром. Вымыв руки, Лин Мо подошла к маленькой Мо Цзинь: — С мышью разберемся завтра. Пойдем в дом, я отнесу тебя. На улице ветер, еще простудишься. Мо Цзинь послушно протянула руки, позволяя себя подхватить. Лин Мо прижала её к себе, зашла в комнату и уложила на кровать, помогая снять обувь. Мо Цзинь нечаянно задела ногой руку девушки. Лин Мо подняла взгляд, решив, что та озорничает, и в её глазах заплясали искорки смеха: — Что такое? Мо Цзинь встала на кровати в полный рост, обхватила шею Лин Мо руками и с предельно серьезным лицом, в котором читалась железная решимость, произнесла: — Наклонись. Буду наносить лекарство. Какая же серьезная крошка! Просто прелесть. Лин Мо не удержалась и легонько ущипнула Мо Цзинь за нежную щечку — мягкую и гладкую, словно свежий соевый творог. — Какая ты милая. Зрачки Мо Цзинь расширились. Видимо, она не ожидала такой вольности. Лин Мо отдернула руку, заметив, что случайно оставила красное пятнышко на лице девочки, и принялась осторожно растирать его: — Прости-прости, я не сильно? Мо Цзинь покачала головой. Она была немного раздосадована: Лин Мо пользуется тем, что сейчас выше, и тискает её как игрушку. В ответ она протянула свои ручки и тоже ущипнула Лин Мо за щеку. Сил у неё было немного, боли Лин Мо не почувствовала, но от этого жеста лицо девушки мгновенно вспыхнуло. Сердце забилось чаще, и она замерла как вкопанная. *«Ох... Мо Цзинь сейчас выглядит как ребенок! Я же не могу испытывать ТАКИЕ чувства к этой крошке?!»* Мо Цзинь, не подозревая о буре в душе подруги, продолжала увлеченно мять её лицо — кожа была очень приятной на ощупь. Лин Мо перехватила её ладошки и с напускной строгостью произнесла: — Хватит баловаться. А не то... Договорить она не успела. Мо Цзинь прижалась своим лбом к её лбу. Их дыхание смешалось, создавая атмосферу пугающей близости. Взгляд Лин Мо невольно упал на розовые губы девочки, напоминающие лепестки только что распустившейся розы. Она сглотнула, теряя связь с реальностью. Мысли в голове спутались в тугой узел. В последний момент разум возобладал. Мо Цзинь сейчас в теле ребенка — разве это не будет подлым использованием ситуации? Лин Мо поспешно отстранилась на шаг и, не зная, куда деть взгляд, уставилась на распахнутую дверь. — Я... я пойду дверь закрою. Лицо Мо Цзинь залилось очаровательным румянцем. Глаза заблестели, губы приоткрылись, а во взгляде на миг промелькнула растерянность. Она ведь только что едва не поцеловала Лин Мо прямо в губы. Она опустила голову и потерла пальцы, вспоминая, что губы Лин Мо были куда мягче её щек. Наверное, целовать их совсем не то же самое, что целовать в лоб... Жаль, что не вышло. Холодный ночной воздух из дверного проема мгновенно выветрил из головы Лин Мо все греховные мысли. По спине пробежал холодок, и она невольно вздрогнула. Закрыв дверь, она подошла к столу, чтобы налить воды, и тут же вспомнила: старушка-черепаха днем разбила её любимый сервиз, а заменить его она еще не успела. Жажда жгла горло, но ей оставалось лишь облизывать сухие губы. *«Проклятая черепаха! Из-за неё мне теперь даже запить это наваждение нечем».* Лин Мо вздохнула и посмотрела на Мо Цзинь. Та уже выглядела совершенно спокойной, держа в руках пузырек с мазью. Пытаясь унять дрожь в коленях, Лин Мо тихонько спросила: — Может, не будем сегодня мазать? Мне уже намного лучше. В зеркале почти ничего не видно. Мо Цзинь насупилась и холодно отрезала: — Нет. Иди сюда. Этот холодный тон «маленькой булочки» заставил Лин Мо подчиниться. Она послушно сняла обувь, легла на кровать и приспустила одежду, обнажая гладкую спину. Мо Цзинь принялась наносить мазь на едва заметные следы. Её маленькие ладошки двигались медленно и бережно, но к концу процедуры Лин Мо снова прошиб пот — на этот раз вовсе не от боли. Мо Цзинь помогла ей поправить одежду и шепнула: — Больно было? Лин Мо замотала годовой: — Ни капельки. — Вот и славно. Давай спать. Лин Мо задула свечу и, прижав к себе маленькую Мо Цзинь, укрылась одеялом. Сон сморил её почти мгновенно. А глубокой ночью Мо Цзинь всё же украдкой запечатлела на её губах легкий поцелуй.