Кавалер в саду

Дремлёв вышел в сад. Он миновал молодые, тоненькие ещё яблоньки, после чего сделал пару шагов вглубь аллеи. Там, на белоснежной скамье под качающимися на ветру мальвами, ждала его Роза. Она сидела, закинув ногу на ногу, в бледно-розовом платье, очень похожем на то, что видел Дремлёв у своей матери, когда та ещё ходила на балы. Это прекрасное видение тут же взбудоражило юношеское сердце. Упав перед гостьей на колени, Дремлёв прижал её руку к своим губам. Роза тихо засмеялась, изящно прикрыв рот свободной ладонью. - Не заставил ли я Вас долго ждать? – спросил кавалер, но ответ услышал не от Розы, а от пожилой горничной, выглянувшей из-за двери. - Андрей Олегович, к Вам гости! - Петровна, прошу тебя, не мешай! Я пока никого не принимаю! – в другое время Дремлёв выразился бы куда более грубо, но при даме себе такого позволить он не мог. Горничная была женщиной понятливой, поэтому тут же поспешила оставить молодых. Так Дремлёв с Розой просидели ещё некоторое время: он – перед ней на коленях, она – ласково ему улыбаясь. И не было на свете ничего прекраснее этой умиротворённой картины! Тишина, лишь листья шуршат на ветру, да изредка слышится робкий девичий смех, когда губы юноши вновь и вновь касаются то длинных пальцев, то румяных щёк. Дремлёв не мог налюбоваться, наслушаться, нацеловаться... Разве могло что-то нарушить их покой? - Ваше благородие, Вас уже второй час ждут! – вновь послышался голос старушки. - Что ты, Петровна! Я сказал тебе – не мешай! - Но Андрей Олегович… - Оставь меня, я никого принимать не хочу!.. Пойдём подальше отсюда. – обратился Дремлёв уже к Розе. Та кивнула; чёрные локоны от этого жеста разлились волнами по узким плечам. Роза поднялась, взяла Дремлёва под руку, и они направились в глубину сада. Там обнаружился небольшой прудик, за которым никто уже давно не приглядывал. Поросшая местами тиной вода не вызывала отвращение, наоборот, добавляла месту некую природную красоту. Создавалось впечатление, что это не крохотный прудик посреди поместья, а настоящее лесное озеро! Будто на расстоянии многих километров нет больше ни одной живой души, хотя на деле люди были совсем недалеко. К величайшему, но приятному удивлению Дремлёва, Роза вдруг сняла свои туфельки, подобрала подол платья, прошла босиком по мягкой траве, ступила в воду и тут же засмеялась в десятки раз звонче прежнего. Она ходила по песку так, будто это ковёр из бархата, кружилась вокруг себя и ногой разбрызгивала воду. Попадающие на Дремлёва прохладные капли заставляли его самого жмуриться от смеха. Вскоре Роза вышла из воды и села на траву. Теперь, после этого веселья и всех поцелуев, она была в глазах кавалера ещё прекраснее, хотя совсем недавно казалось, что прекраснее быть не уже не может. Дремлёв не выдержал - он снова опустился на колени и, плача от волнения и умиления, достал из кармана красную коробочку. - Роза… Милая, прекрасная Роза! Никого лучше Вас я никогда не знал, да и знать не хочу, потому что Вы, только Вы способны меня по-настоящему осчастливить. Видите – я плачу сейчас! Верно, я плачу из-за Вас, но это сладкие слёзы! Они подобны тем слезам, что проливают дети, когда слышат по весне первых птиц… Я уверен, что с Вами я буду молод и счастлив вечно. Роза, Вы выйдете за меня? Теперь уже Роза заплакала. Она взяла кольцо из протянутой ей коробочки, надела его на палец, а после бросилась Дремлёву на шею, вовлекая его в нежный поцелуй. Днём Дремлёв открыл глаза в собственной комнате. Он неохотно потянулся, встал с постели и направился в коридор. - О, неужто наконец проснулись! – встретила его горничная Петровна. - Да знаешь, ужасно не хотелось. Уж больно дивная картина перед глазами стояла – и будто взаправду всё! - Что же такое Вам привиделось? - Ничего из того, что могло бы тебя заинтересовать. Скажи мне лучше, Петровна – что за назойливый гость всё утро пытался ко мне попасть? - А, то была молоденькая графиня, вероятно та, о которой Вы вчера предупреждали. - Я? Предупреждал? - Да, Вы как только от гостей возвратились, сказали, что так мол и так, завтра утром будет здесь графиня, которой надобно вернуть её золотое кольцо. Потом ещё весь вечер меня упрашивали, чтобы я её караулила, и как только увидела, сразу же к вам бежала сообщить, ведь Вы очень хотели это кольцо ей вручить самолично. Не так ли всё было? - Было, было, да… А что же теперь? Где она? - Уехала, Андрей Олегович. Почти два часа ждала, пока я Вас разбудить пыталась. Но раз уж Вы приказали оставить – я и послушалась. Тогда графиня попросила меня то самое кольцо ей принести, я так и поступила. Она поблагодарила, да и уехала. - Неужели даже на прощание ничего не сказала?! Не обещала ли снова приехать?! - Мне ничего не сказала, Ваше благородие. Но я расслышала, что уже сев в карету она жаловалась кучеру. Объявила, что очень огорчена, ведь надеялась не только вернуть свою вещь, но и познакомиться ближе с Дремлёвым, который показался ей очень приятным человеком. Однако, что уж теперь, раз он видеть меня не хочет, ну и я ему мешать не стану – это всё сказанные ей слова. Но я ведь уже старая, может меня разум подводит, и на самом деле ничего подобного не было. - Было или не было… Для испорченного разума в этом нет никакого различия.